Грустным днем навеяло.

Первый раз в прозу.Больничная палата, раннее утро. Лучи тусклого и пасмурного рассвета еле пробиваются сквозь шторы. Окно было заперто и обнесено сваренной из арматуры решеткой.
В самом темном в утренние часы углу стояла скрипучая больничная кушетка. На продавленном матраце в сером от старости и затасканном халате лежала и бездумно глядела в одну точку пони голубоватого окраса. В крохотной комнате не было мебели, лишь маленькая, побитая временем тумбочка: на ней стояла тарелка с вчерашним ужином. Пони скосила глаза и взглянула на тарелку: несколько ложек разваренной каши были нетронуты — санитары наверняка подложили в них таблетки.
Вдруг раздался тихий, некогда певчий голос:

— Снова рассвет хмуро гонит табун облаков.
Солнца не видно: не в силах завесу пробить.
Листья как воины, всё гибнут под сотней подков.
Как же нельзя это славное время любить?

Пони поднялась с кровати и подошла к окну: толстое прочное стекло едва пропускало барабанную дробь капель осеннего дождя. Несколько из них пробежало по давно не мытой шерстке щеки.

— Осень слезами дождя мне умоет окно,
Морозный узор скрасит медленный будничный день.
Солнце лучом мне весною подарит тепло,
Летом от солнца укроюсь в прохладную тень.

Холод и тьма душу держат в тяжелых когтях:
Страхом и болью мне лечат тяжелый недуг.
Они мне сказали — «пойдем веселиться в гостях!»
И вот уже год я не вижу ушедших подруг.


В коридоре стояли и беседовали два типичных санитара психбольницы. Один из них повел ухом, после чего, оглянувшись, сказал другому:
— Слышишь? — он прошел чуть дальше по коридору, прислушиваясь.
— Угу, опять — ответил напарник — надо сказать доктору.

— А где-то лучами ласкает рассветное солнце
В мягкой траве бриллианты чистейшей росы!
Теплому ветру навстречу открыла б оконце!
Смеясь, танцевала б с дождем в громком вальсе грозы!

В изумрудное поле нырну я как в теплый поток!
В прохладном лесу отдохну, посидев на корнях!
Напившись воды, по камням перейду ручеек
Продолжу веселье я в красочных радужных снах!

Это мечты. Дверь темницы никто не откроет.
И душу мою страх и холод заполнил…


Грохнул дверной засов, тяжелая дверь, отворившись, впустила яркий искусственный свет люминесцентных ламп. А вместе с ним двух бугаев-санитаров с доктором Глимпси.
Пони лежала на предательски скрипнувшей кровати, поджав под себя копыта и опустив тускнеющий взгляд на пятна застиранной простыни. На правом боку резко кольнуло недавно затянувшийся шрам.
— То-то же — постояв, сказал доктор Глимпси, после чего вышел в сопровождении санитаров. Лязгнув, дверь закрылась, и в комнатке вновь стало темно.
Слеза пробежала по скуле скривившейся в плаче пациентки, но всхлипов не последовало, пони лишь тихо прошептала:

— Здесь я умру. И земля мое тело укроет.
А автор мне имени так и не вспомнил...

10 комментариев

в ленту что ли
Красиво.
Однако очень круто!

Мой огонек когда-нибудь потухнет,
Под чистым проливным дождем,
И снова к прошлому мосты сожжем,
Уйдем, а мир останется, не рухнет…

Мой путь закончится, как кончится полет,
Листа на эту слякоть тротуара,
Ты тоже плачешь? Мы с тобою пара
Не нужных никому, а дождь идет…

Мой век не долог, как снежинки сон,
Как корка льда, на этих стылых лужах,
Но, может быть спасеньем эта стужа,
Опять уходит праведный сезон…
о чем твой стих?
Who knows?
Чёрт, зацепило… и снова на душе стало тяжелей.
а что так?
Надо будет напомнить себе почитать. Сейчас никак не восприму.
Жутковато. Сильно и красиво. Тут не упоролся, а дар у тебя.
Вбивать картину словами.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.