+40
Alex_Heilв блоге Непони-писатели19 октября 2025, 20:54
Авторы: Alex_Heil
Рейтинг: R
Жанры: Драма, Романтика, Эротические сцены
Краткое описание: Однажды мы пообещали друг другу, что станем музыкантами и прославимся, но случай расставил всё по своим местам. Однажды мы пообещали друг другу, что будем вместе, но жизнь раскидала нас. Однажды мы встретились снова — и поняли, что обещать легко, а сделать гораздо сложнее.
Сейчас идёт наш последний школьный год. Я и Фэнг — мы хотим начать всё с чистого листа и заново построить мост, который случайно сожгли — в музыке и в отношениях. И да поможет нам Боже динозаврий.
Глава 1 Меня тошнило.
Я обтёр мокрые виски дрожащими ладонями. Огляделся. Комната ожидания, ещё недавно битком набитая, почти опустела. В дальнем углу на диванчике двое ребят примерно моих лет уткнулись в телефоны, изредка переговариваясь. И вообще вели себя так, словно зашли сюда случайно. Либо профи, либо им плевать на результат. Мне бы так.
Теперь я знал, как чувствует себя смертник перед казнью. Волнение скрутило нутро с самого утра, даже успокоительное не помогло: таблетка остудила нервы всего ничего, как брошенная в костёр пригоршня снега. А от попыток дышать ровно в горле першило — нечем было дышать в пыльной духоте комнаты, пропахшей старой мебелью.
Гул из зала доносился сквозь тонкую стену. Каждая чужая нота казалась безупречной, отдавалась во мне жгучим стыдом.
«Стоит чудный летний вечер, а наш конкурс юных талантов «Прилив» продолжается! Мы уже давно пересекли экватор и плавно подходим к концу, но впереди нас ещё ждут талантливые исполнители и исполнительницы! Поприветствуем очередного героя нашей сцены…»
Ну зачем, зачем я согласился?! Играл ведь себе спокойно на уроках музыки и под настроение дома. На большее мои музыкальные умения не тянули.
Тем временем снаружи — новые аплодисменты: ещё один участник успешно справился. Я зажмурился, отгоняя наваждение, как сходу выдаю фальшивый аккорд вместо чистого звука.
Хлопнула дверь, тяжело прошагали ботинки на толстой подошве.
— Эй! — окрик раздался прямо над ухом.
Я вздрогнул и вскинул голову, чтобы увидеть перед собой Фэнг. Её тонкие пальцы цепко ухватили мои щёки, коготки больно впились в кожу.
— Хорош психовать.
— Фэнг!
Слегка растрёпанная птерозаврица выпрямилась, скрестив руки на груди, и с прищуром осмотрела меня сверху донизу. В тусклом освещении её светло-серая чешуйчатая кожа слегка отсвечивала, а серебристые пряди волос прилипли ко взмокшему лбу. В остальном же для той, кто уже отыграла свой номер, выглядела она до раздражения спокойной.
— Сбегай в туалет и блевани, полегчает, — сказала подруга. Небрежным движением плеча скинув ремень гитары, уселась рядом на диванчик и вольготно раскинула пернатые крылья. Одним из которых тут же шлёпнула меня по затылку.
— Фэнг… — повторил я, стараясь не застонать: она не любила скулящих парней. — Я сейчас рехнусь.
— Не ссы, тебя уже скоро позовут.
— Да почему так долго-то?!
План на этот вечер был простым: быстро съездить, выступить и уйти до оглашения результатов. Но неведомый распорядитель задвинул мой номер чуть ли не в самый конец. И теперь, спустя более двух часов ожидания, я чувствовал себя не просто выжатым, а прокрученным через мясорубку лимоном. Даже самонадеянная мыслишка «показать всем тут, как надо играть» испарилась после первых выступлений: многим музыкантам я и в подмётки не годился. Конечно, хватало откровенно слабых номеров. Но я уже понятия не имел, на что вообще рассчитывать.
У Фэнг, как всегда, на этот счёт имелось мнение.
— Спокуха, я сказала, — отрезала она, не глядя в мою сторону, и откинула голову на спинку дивана. — Мы охренеть сколько репетировали. Ну да, ты не Ван Хален и не Кит Ричардс, но перелабаешь многих здешних любителей. Иначе б я тебя сюда не потянула.
Снова посмотрела на меня и хмыкнула:
— И не трясись, как сучара.
— Ага, а я всё жду, когда ты трахнешься с гитарой на сцене, — от нервов меня потянуло на колкости, которые обычно я держал при себе.
К счастью, Фэнг только фыркнула и с каким-то удовольствием даже оттопырила средний палец.
— Даже не мечтай.
— Зато какое видео получится для поклонников!
— Только для премиум-подписчиков… среди которых тебя нет.
С самого начала знакомства мы оба любили перебрасываться словами, даже на рискованные темы. И не боялись обидеть друг друга: каким-то чутьём понимали, о чём и когда можно, а когда нельзя говорить; а когда вообще стоит помолчать. Наверное, это и был один из тех кирпичиков, из которых складывается настоящая дружба. Ведь куда хуже, если вообще не знаешь, о чём разговаривать.
Зашипевший динамик отвлёк нас; только со второго раза я понял, что невидимый распорядитель назвал моё имя.
Всё то немногое спокойствие, что вселила в меня Фэнг, мигом улетучилось. Я поднялся с грацией мешка с картошкой, непослушными пальцами нащупал и схватил гитару за гриф. Чуть не запнулся о валявшийся кабель и пинком отпихнул его в сторону. И двинулся вперёд, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Когда до двери оставался всего шаг, Фэнг пружиной подскочила с дивана и вмиг оказалась возле меня.
— Удачи, — прошептала она, и её голос пробился сквозь шум в голове.
А секундой позже её узкая, похожая на клюв мордочка лёгонько дотронулась до щеки.
— Э… — я замер. Всего лишь быстрый поцелуй, но меня аж встряхнуло.
Оранжевые глаза напротив смотрели на меня как-то по-новому.
— Ну, что встал? Пиздуй уже, — сказала Фэнг уже громче.
Неуверенно кивнув, я ухватил гриф покрепче и пошёл к выходу на сцену, чувствуя жгучее пятно на щеке.
Все лишние мысли исчезли из головы.
***
Чувства вернулись ко мне только на парковке.
Сырой воздух пах выхлопными газами, фонари отбрасывали на асфальт длинные тени. Моргнув, я понял, что уже с минуту стою возле своего старого фургона, теребя связку ключей. Непослушные пальцы никак не могли подцепить заветную железку. Вконец обессилев, я сдался и уткнулся лбом в прохладный металл.
Замер, пытаясь уловить в себе хоть что-то: злость, разочарование… да пусть желание зареветь. Но внутри была лишь усталость.
Я не мог даже открыть чёртову машину.
Под стать моему настроению погода испортилась: дул промозглый ветер, а у меня не было куртки. От прохлады начинало потрясывать.
А в ушах всё ещё стоял равнодушный гул зала и пара нервных хлопков.
Наверное, оттого я не услышал шагов, и лёгшая на плечо тёплая ладонь застала меня врасплох. Резко обернулся — Фэнг стояла рядом, слегка запыхавшись, словно пробежала сюда от самого выхода. На серой мордочке застыло сочувствие.
— Ключи, — тихо сказала она. Её голос, обычно резкий, сейчас звучал мягко, но не допускал возражений. — Я поведу.
Наверное, я испытал облегчение, что кто-то взял надо мной управление. Безропотно протянул связку… и уронил. Металл неприятно звякнул в тишине. Морщась, я наклонился — одновременно то же самое сделала Фэнг. Её рука мимолётно коснулась моей, немного согрев.
— Садись, — приказала она, уже обходя капот, чтобы занять место водителя.
Щёлкнул замок.
Забравшись внутрь, я рухнул на пассажирское сиденье и откинул голову на подголовник, ощущая, как будто растекаюсь по обивке.
Фургон рыкнул двигателем и тронулся с места.
Ехали мы долго: то ли Фэнг не слишком хорошо знала дорогу, то ли делала это нарочно. Хотя на часы я не смотрел — зачем? Глаза не отрывались от череды огней городских улиц: витрины, окна, фонари, проезжающие мимо машины. Этот калейдоскоп заполнял пустоту внутри. И убаюкивал. Пятна света сливались, пролетали мимо; я едва не засыпал, но продолжал глядеть.
К тому времени, когда мы выехали на пригородную трассу, в голове наконец-то прояснилось.
Действительно ли мой провал был неизбежен?
Не знаю.
Любил ли я музыку вообще?
Наверное… да.
Другое дело, что я всегда играл только для себя. Гитара стала моим способом наводить порядок в голове. В плохие для себя моменты кто-то устраивает теле- или игровые марафоны; другие не вылезают из бара; есть и такие, которые собирают рюкзак и уходят в поход, отключив телефон; да много ли способов придумали люди переживать чёрные полосы.
А я играл на гитаре. После плохих оценок, ссор с одноклассниками или родителями, от накатывающей тоски.
Просто играл.
До того дня почти два года назад, когда впервые услышал чуть хрипловатый голос: «Не надоело дрочить струны? Изобрази что-нибудь поинтереснее».
И что-то изменилось.
…Машина плавно остановилась у знакомого до последней дощечки небольшого домика. Окна не горели: родители спали.
Мотор чихнул напоследок, и воцарилась тишина.
Не меняя позы, я по-прежнему сидел, прислонившись к стеклу, и ждал, что Фэнг скажет что-нибудь, попрощается и пойдёт к оставленному у нас мопеду. Всё-таки уже поздно, её наверняка ждут.
Щёлкнул ремень, и узкая ладошка опять легла мне на плечо. Я повернул голову — дожидавшаяся этого Фэнг кивнула:
— Пошли.
И первой ловко проскользнула в узкий проход между креслами. Помедлив, я проследовал за ней в заднюю часть фургона, где прежний владелец прикрутил к полу узкий кожаный диванчик.
На него Фэнг и уложила меня, сама же опустилась коленями на грязный коврик. Не дав опомниться, обняла меня, притянула к себе. Я невольно уткнулся лицом в её чёрный топ, от которого разило потом — пока её крылья, такие мягкие, но сильные, сомкнулись надо мной, укрыв от всего мира.
Это было…
По телу пробежала дрожь. Сглотнув ком, я медленно, нерешительно поднял руки и тоже обнял птерозаврицу. Вернее, ухватился, как тонущий за спасателя.
До сих пор Фэнг не пыталась ни завести разговор, ни подбадривать, за что я мысленно благодарил её. Вот и сейчас она просто держала меня, медленно гладила по спине. Потом склонилась и притронулась клювом к виску, уголку глаза, смахивая предательскую влагу, которую сам я не заметил. Её поцелуи были лёгкими, как прикосновение перышка, но каждый из них обжигал.
— Извини, — голос сорвался на глухой шёпот, показавшийся чужим. — Я… просто не смог.
— Знаю, — так же тихо ответила она, губами прикоснувшись чуть ниже уха.
— Ты прошла. Поздравляю.
— Забей. Это всего лишь конкурс.
Снова воцарилось молчание. Не знаю, о чём думала Фэнг, но она стиснула меня покрепче, прижалась лбом к моей голове и протяжно выдохнула.
Её руки поднялись выше, взяли моё лицо, заставив посмотреть наверх — туда, где в полумраке блестели янтарные глаза.
— Я не буду участвовать дальше.
От её слов у меня перехватило дыхание.
— Фэнг, не надо! — сипло выдал я, приподнявшись. — У тебя же всё получилось! Ты должна…
И осёкся от яростной гримасы, исказившей её мордочку.
— Не говори, что я должна, а что нет, — прошипела она, клацнув клювом; вблизи это выглядело страшно. Я потерял всякое желание спорить, пробормотал только:
— Тебя же заметили…
— Только меня. А мне нахер не сдалось участвовать одной.
— Ну это же тупо! — я резко приподнялся — одновременно с тем, как Фэнг схватила меня за грудки и дёрнула, рывком притянув меня так, что я почти врезался лицом в её мордочку.
Прямо навстречу поцелую.
Совсем не дружескому «чмоку».
Нет, она вжалась клювом в мои губы с напором, который исключал любую случайность. Я остолбенел, а подруга тем временем буквально втолкнула язык мне в рот, заставляя молчать. Всё глубже и дальше… господи, да какой длины язык у птерозавров?!
Выяснить это не удалось: меня пробило на сильный кашель. Тут же Фэнг отпрянула, тяжело дыша и вытирая клюв тыльной стороной ладони.
— Фух… блядь, с твоим ртом это сложнее, чем казалось.
Наверное, я что-нибудь ответил, но всё ещё откашливался. Да что ей вообще в голову ударило?!
— Слушай, что скажу. Ты мой самый близкий друг… насколько это можно без койки, — мне показалось, или её голос сбился? — Я не собираюсь бросать тебя. Так что в следующем году попробуем снова и пройдём вместе, как и хотели. И потом, после школы, станем известными и будем колесить с турами по стране — вместе. Обещаю.
Сказала, как заколотила последний гвоздь в крышку гроба, похоронив мои намерения переубедить её.
— Фэнг… — просипел я отчаянно.
Прикосновения птерозаврицы смягчились. Отпустив футболку, она поднырнула руками под ткань, задирая ту и одновременно поглаживая ладонями пониже груди; меня пробрала дрожь от царапающих кожу коготков.
— Фэнг… — попытался я запротестовать, но голос сорвался на полушёпот.
— Молчи, — приказала она тихо, не терпя возражений. — Сегодня всё по-моему.
У меня в голове творился настоящий кавардак.
А в это время её пальцы спустились ниже, к пряжке ремня. Металл звякнул в тишине. Послышался звук застежки-молнии.
Я замер, не в силах пошевелиться, парализованный смесью смущения, страха помешать и нарастающего возбуждения. Её настойчивость, всегда ведущая нас обоих вперёд, не оставляла места сомнениям.
Оставалось только смотреть, как она стягивает с меня штаны и боксеры одним ловким движением; вздрогнуть сначала от прохладного воздуха фургона — а потом от прикосновения чуточку шершавых от мелких чешуек пальцев.
Прикусив губу, я тихо простонал под пристальным взглядом её горящих глаз.
Движения Фэнг были быстрыми, но без суеты. Чуть отодвинувшись, она задрала топ до самых плеч; где-то внизу грохнули скинутые ботинки. Последними она сбросила потрёпанные джинсы.
И забралась на диванчик, встав надо мной на колени.
Даже того слабого света, который проникал в фургон сквозь окошко, хватало, чтобы разглядеть её бледное тело. Грудь птерозаврицы была небольшой, кожа на ней — такой же чешуйчатой и гладкой на вид. Мотнув головой, Фэнг разметала серебристые волосы по плечам, её вздыбленные крылья подрагивали от напряжения…
Ангел во плоти.
Или… притворяющийся им демон?
Додумать я не успел: Фэнг опустилась, и наши тела соприкоснулись.
Я только ахнул от накатившего ощущения — и услышал сдавленный клекот наверху.
Позже я не раз вспоминал эти минуты: как она двигалась сверху; как её бёдра плавно раскачивались, принимая меня в себя; как было тесно, влажно и жарко внутри; какой мягкой и бархатистой была её кожа, когда Фэнг наклонялась и прижималась ко мне, целуя в шею и грудь.
Тогда же мир сузился до тряского диванчика в задней части фургона и до нарастающего давления внизу живота.
Первым из нас с тихим стоном кончил я, выгибаясь под птерозаврицей и обхватывая её за худые бока. Лишь после её собственное дыхание перехватило, крылья с хлопком расправились, и она опустилась на меня особенно сильно, издавая хриплый, горловой звук, похожий на крик далекой птицы.
Взмокшие, прильнувшие друг к другу, мы пролежали неподвижно невесть сколько времени. Холод нас не беспокоил: пернатые крылья облаками опустились по бокам от меня, да и воздух в тесном фургоне согрелся, хотя и пропах… ну да, сексом и потом. Но больше всего меня поразило, что грудью я чувствовал биение её сердца.
Лишь немного погодя я нашёл в себе силы прошептать:
— Зачем ты это сделала? Сегодня… после всего этого?
Тишина. Фэнг только неуклюже провела когтями мне по волосам, чуть поудобнее передвинула крыло. Я уже подумал, что не получу ответа, когда она всё-таки сказала уставшим голосом:
— Просто… а толку разговаривать? Я могла ездить тебе по ушам, что всё хорошо, но хер бы ты до конца поверил. А так… — птерозаврица приподнялась и в упор посмотрела на меня, — так ты поверишь, что я никуда не уйду без тебя. Что ты мне не безразличен. Что мы — одна команда. Всегда. И я ненавижу, когда ты отдаляешься. Когда закрываешься. Мне… становится страшно.
Я не знал, что ответить.
— Теперь, — продолжила Фэнг, — ты запомнишь не то, как провалился, а то, как мы были… вместе.
Наверное, она была права. Всё, что случилось сегодня, как будто оказалось отделено прозрачной стеной. А усталость и разочарование сменились странным умиротворением от близости с моей странной, упрямой подругой.
И виной.
Приподнявшись, Фэнг слезла с меня. Тут же стало зябко, и я поспешил одёрнуть футболку, а затем сесть, чтобы натянуть обратно штаны. И попутно смотрел, как полусогнувшаяся птерозаврица нашаривает на полу скинутые вещи и одевается.
Всё-таки неожиданно всё получилось.
Когда мы оба привели себя в порядок, Фэнг открыла заднюю дверь фургона. Свежий ночной воздух ворвался внутрь, заставив поёжиться. С толикой опаски я выглянул, ожидая, что кто-нибудь наблюдал за нами… нет, никого. Только ветерок шевелил листья деревьев в саду, а дом по-прежнему стоял темный и безмолвный.
Выйдя, Фэнг повернулась ко мне и протянула руку.
— Пойдем. Поспим немного.
Глава 2
Читать на Ficbook
Рейтинг: R
Жанры: Драма, Романтика, Эротические сцены
Краткое описание: Однажды мы пообещали друг другу, что станем музыкантами и прославимся, но случай расставил всё по своим местам. Однажды мы пообещали друг другу, что будем вместе, но жизнь раскидала нас. Однажды мы встретились снова — и поняли, что обещать легко, а сделать гораздо сложнее.
Сейчас идёт наш последний школьный год. Я и Фэнг — мы хотим начать всё с чистого листа и заново построить мост, который случайно сожгли — в музыке и в отношениях. И да поможет нам Боже динозаврий.
Глава 1 Меня тошнило.
Я обтёр мокрые виски дрожащими ладонями. Огляделся. Комната ожидания, ещё недавно битком набитая, почти опустела. В дальнем углу на диванчике двое ребят примерно моих лет уткнулись в телефоны, изредка переговариваясь. И вообще вели себя так, словно зашли сюда случайно. Либо профи, либо им плевать на результат. Мне бы так.
Теперь я знал, как чувствует себя смертник перед казнью. Волнение скрутило нутро с самого утра, даже успокоительное не помогло: таблетка остудила нервы всего ничего, как брошенная в костёр пригоршня снега. А от попыток дышать ровно в горле першило — нечем было дышать в пыльной духоте комнаты, пропахшей старой мебелью.
Гул из зала доносился сквозь тонкую стену. Каждая чужая нота казалась безупречной, отдавалась во мне жгучим стыдом.
«Стоит чудный летний вечер, а наш конкурс юных талантов «Прилив» продолжается! Мы уже давно пересекли экватор и плавно подходим к концу, но впереди нас ещё ждут талантливые исполнители и исполнительницы! Поприветствуем очередного героя нашей сцены…»
Ну зачем, зачем я согласился?! Играл ведь себе спокойно на уроках музыки и под настроение дома. На большее мои музыкальные умения не тянули.
Тем временем снаружи — новые аплодисменты: ещё один участник успешно справился. Я зажмурился, отгоняя наваждение, как сходу выдаю фальшивый аккорд вместо чистого звука.
Хлопнула дверь, тяжело прошагали ботинки на толстой подошве.
— Эй! — окрик раздался прямо над ухом.
Я вздрогнул и вскинул голову, чтобы увидеть перед собой Фэнг. Её тонкие пальцы цепко ухватили мои щёки, коготки больно впились в кожу.
— Хорош психовать.
— Фэнг!
Слегка растрёпанная птерозаврица выпрямилась, скрестив руки на груди, и с прищуром осмотрела меня сверху донизу. В тусклом освещении её светло-серая чешуйчатая кожа слегка отсвечивала, а серебристые пряди волос прилипли ко взмокшему лбу. В остальном же для той, кто уже отыграла свой номер, выглядела она до раздражения спокойной.
— Сбегай в туалет и блевани, полегчает, — сказала подруга. Небрежным движением плеча скинув ремень гитары, уселась рядом на диванчик и вольготно раскинула пернатые крылья. Одним из которых тут же шлёпнула меня по затылку.
— Фэнг… — повторил я, стараясь не застонать: она не любила скулящих парней. — Я сейчас рехнусь.
— Не ссы, тебя уже скоро позовут.
— Да почему так долго-то?!
План на этот вечер был простым: быстро съездить, выступить и уйти до оглашения результатов. Но неведомый распорядитель задвинул мой номер чуть ли не в самый конец. И теперь, спустя более двух часов ожидания, я чувствовал себя не просто выжатым, а прокрученным через мясорубку лимоном. Даже самонадеянная мыслишка «показать всем тут, как надо играть» испарилась после первых выступлений: многим музыкантам я и в подмётки не годился. Конечно, хватало откровенно слабых номеров. Но я уже понятия не имел, на что вообще рассчитывать.
У Фэнг, как всегда, на этот счёт имелось мнение.
— Спокуха, я сказала, — отрезала она, не глядя в мою сторону, и откинула голову на спинку дивана. — Мы охренеть сколько репетировали. Ну да, ты не Ван Хален и не Кит Ричардс, но перелабаешь многих здешних любителей. Иначе б я тебя сюда не потянула.
Снова посмотрела на меня и хмыкнула:
— И не трясись, как сучара.
— Ага, а я всё жду, когда ты трахнешься с гитарой на сцене, — от нервов меня потянуло на колкости, которые обычно я держал при себе.
К счастью, Фэнг только фыркнула и с каким-то удовольствием даже оттопырила средний палец.
— Даже не мечтай.
— Зато какое видео получится для поклонников!
— Только для премиум-подписчиков… среди которых тебя нет.
С самого начала знакомства мы оба любили перебрасываться словами, даже на рискованные темы. И не боялись обидеть друг друга: каким-то чутьём понимали, о чём и когда можно, а когда нельзя говорить; а когда вообще стоит помолчать. Наверное, это и был один из тех кирпичиков, из которых складывается настоящая дружба. Ведь куда хуже, если вообще не знаешь, о чём разговаривать.
Зашипевший динамик отвлёк нас; только со второго раза я понял, что невидимый распорядитель назвал моё имя.
Всё то немногое спокойствие, что вселила в меня Фэнг, мигом улетучилось. Я поднялся с грацией мешка с картошкой, непослушными пальцами нащупал и схватил гитару за гриф. Чуть не запнулся о валявшийся кабель и пинком отпихнул его в сторону. И двинулся вперёд, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Когда до двери оставался всего шаг, Фэнг пружиной подскочила с дивана и вмиг оказалась возле меня.
— Удачи, — прошептала она, и её голос пробился сквозь шум в голове.
А секундой позже её узкая, похожая на клюв мордочка лёгонько дотронулась до щеки.
— Э… — я замер. Всего лишь быстрый поцелуй, но меня аж встряхнуло.
Оранжевые глаза напротив смотрели на меня как-то по-новому.
— Ну, что встал? Пиздуй уже, — сказала Фэнг уже громче.
Неуверенно кивнув, я ухватил гриф покрепче и пошёл к выходу на сцену, чувствуя жгучее пятно на щеке.
Все лишние мысли исчезли из головы.
***
Чувства вернулись ко мне только на парковке.
Сырой воздух пах выхлопными газами, фонари отбрасывали на асфальт длинные тени. Моргнув, я понял, что уже с минуту стою возле своего старого фургона, теребя связку ключей. Непослушные пальцы никак не могли подцепить заветную железку. Вконец обессилев, я сдался и уткнулся лбом в прохладный металл.
Замер, пытаясь уловить в себе хоть что-то: злость, разочарование… да пусть желание зареветь. Но внутри была лишь усталость.
Я не мог даже открыть чёртову машину.
Под стать моему настроению погода испортилась: дул промозглый ветер, а у меня не было куртки. От прохлады начинало потрясывать.
А в ушах всё ещё стоял равнодушный гул зала и пара нервных хлопков.
Наверное, оттого я не услышал шагов, и лёгшая на плечо тёплая ладонь застала меня врасплох. Резко обернулся — Фэнг стояла рядом, слегка запыхавшись, словно пробежала сюда от самого выхода. На серой мордочке застыло сочувствие.
— Ключи, — тихо сказала она. Её голос, обычно резкий, сейчас звучал мягко, но не допускал возражений. — Я поведу.
Наверное, я испытал облегчение, что кто-то взял надо мной управление. Безропотно протянул связку… и уронил. Металл неприятно звякнул в тишине. Морщась, я наклонился — одновременно то же самое сделала Фэнг. Её рука мимолётно коснулась моей, немного согрев.
— Садись, — приказала она, уже обходя капот, чтобы занять место водителя.
Щёлкнул замок.
Забравшись внутрь, я рухнул на пассажирское сиденье и откинул голову на подголовник, ощущая, как будто растекаюсь по обивке.
Фургон рыкнул двигателем и тронулся с места.
Ехали мы долго: то ли Фэнг не слишком хорошо знала дорогу, то ли делала это нарочно. Хотя на часы я не смотрел — зачем? Глаза не отрывались от череды огней городских улиц: витрины, окна, фонари, проезжающие мимо машины. Этот калейдоскоп заполнял пустоту внутри. И убаюкивал. Пятна света сливались, пролетали мимо; я едва не засыпал, но продолжал глядеть.
К тому времени, когда мы выехали на пригородную трассу, в голове наконец-то прояснилось.
Действительно ли мой провал был неизбежен?
Не знаю.
Любил ли я музыку вообще?
Наверное… да.
Другое дело, что я всегда играл только для себя. Гитара стала моим способом наводить порядок в голове. В плохие для себя моменты кто-то устраивает теле- или игровые марафоны; другие не вылезают из бара; есть и такие, которые собирают рюкзак и уходят в поход, отключив телефон; да много ли способов придумали люди переживать чёрные полосы.
А я играл на гитаре. После плохих оценок, ссор с одноклассниками или родителями, от накатывающей тоски.
Просто играл.
До того дня почти два года назад, когда впервые услышал чуть хрипловатый голос: «Не надоело дрочить струны? Изобрази что-нибудь поинтереснее».
И что-то изменилось.
…Машина плавно остановилась у знакомого до последней дощечки небольшого домика. Окна не горели: родители спали.
Мотор чихнул напоследок, и воцарилась тишина.
Не меняя позы, я по-прежнему сидел, прислонившись к стеклу, и ждал, что Фэнг скажет что-нибудь, попрощается и пойдёт к оставленному у нас мопеду. Всё-таки уже поздно, её наверняка ждут.
Щёлкнул ремень, и узкая ладошка опять легла мне на плечо. Я повернул голову — дожидавшаяся этого Фэнг кивнула:
— Пошли.
И первой ловко проскользнула в узкий проход между креслами. Помедлив, я проследовал за ней в заднюю часть фургона, где прежний владелец прикрутил к полу узкий кожаный диванчик.
На него Фэнг и уложила меня, сама же опустилась коленями на грязный коврик. Не дав опомниться, обняла меня, притянула к себе. Я невольно уткнулся лицом в её чёрный топ, от которого разило потом — пока её крылья, такие мягкие, но сильные, сомкнулись надо мной, укрыв от всего мира.
Это было…
По телу пробежала дрожь. Сглотнув ком, я медленно, нерешительно поднял руки и тоже обнял птерозаврицу. Вернее, ухватился, как тонущий за спасателя.
До сих пор Фэнг не пыталась ни завести разговор, ни подбадривать, за что я мысленно благодарил её. Вот и сейчас она просто держала меня, медленно гладила по спине. Потом склонилась и притронулась клювом к виску, уголку глаза, смахивая предательскую влагу, которую сам я не заметил. Её поцелуи были лёгкими, как прикосновение перышка, но каждый из них обжигал.
— Извини, — голос сорвался на глухой шёпот, показавшийся чужим. — Я… просто не смог.
— Знаю, — так же тихо ответила она, губами прикоснувшись чуть ниже уха.
— Ты прошла. Поздравляю.
— Забей. Это всего лишь конкурс.
Снова воцарилось молчание. Не знаю, о чём думала Фэнг, но она стиснула меня покрепче, прижалась лбом к моей голове и протяжно выдохнула.
Её руки поднялись выше, взяли моё лицо, заставив посмотреть наверх — туда, где в полумраке блестели янтарные глаза.
— Я не буду участвовать дальше.
От её слов у меня перехватило дыхание.
— Фэнг, не надо! — сипло выдал я, приподнявшись. — У тебя же всё получилось! Ты должна…
И осёкся от яростной гримасы, исказившей её мордочку.
— Не говори, что я должна, а что нет, — прошипела она, клацнув клювом; вблизи это выглядело страшно. Я потерял всякое желание спорить, пробормотал только:
— Тебя же заметили…
— Только меня. А мне нахер не сдалось участвовать одной.
— Ну это же тупо! — я резко приподнялся — одновременно с тем, как Фэнг схватила меня за грудки и дёрнула, рывком притянув меня так, что я почти врезался лицом в её мордочку.
Прямо навстречу поцелую.
Совсем не дружескому «чмоку».
Нет, она вжалась клювом в мои губы с напором, который исключал любую случайность. Я остолбенел, а подруга тем временем буквально втолкнула язык мне в рот, заставляя молчать. Всё глубже и дальше… господи, да какой длины язык у птерозавров?!
Выяснить это не удалось: меня пробило на сильный кашель. Тут же Фэнг отпрянула, тяжело дыша и вытирая клюв тыльной стороной ладони.
— Фух… блядь, с твоим ртом это сложнее, чем казалось.
Наверное, я что-нибудь ответил, но всё ещё откашливался. Да что ей вообще в голову ударило?!
— Слушай, что скажу. Ты мой самый близкий друг… насколько это можно без койки, — мне показалось, или её голос сбился? — Я не собираюсь бросать тебя. Так что в следующем году попробуем снова и пройдём вместе, как и хотели. И потом, после школы, станем известными и будем колесить с турами по стране — вместе. Обещаю.
Сказала, как заколотила последний гвоздь в крышку гроба, похоронив мои намерения переубедить её.
— Фэнг… — просипел я отчаянно.
Прикосновения птерозаврицы смягчились. Отпустив футболку, она поднырнула руками под ткань, задирая ту и одновременно поглаживая ладонями пониже груди; меня пробрала дрожь от царапающих кожу коготков.
— Фэнг… — попытался я запротестовать, но голос сорвался на полушёпот.
— Молчи, — приказала она тихо, не терпя возражений. — Сегодня всё по-моему.
У меня в голове творился настоящий кавардак.
А в это время её пальцы спустились ниже, к пряжке ремня. Металл звякнул в тишине. Послышался звук застежки-молнии.
Я замер, не в силах пошевелиться, парализованный смесью смущения, страха помешать и нарастающего возбуждения. Её настойчивость, всегда ведущая нас обоих вперёд, не оставляла места сомнениям.
Оставалось только смотреть, как она стягивает с меня штаны и боксеры одним ловким движением; вздрогнуть сначала от прохладного воздуха фургона — а потом от прикосновения чуточку шершавых от мелких чешуек пальцев.
Прикусив губу, я тихо простонал под пристальным взглядом её горящих глаз.
Движения Фэнг были быстрыми, но без суеты. Чуть отодвинувшись, она задрала топ до самых плеч; где-то внизу грохнули скинутые ботинки. Последними она сбросила потрёпанные джинсы.
И забралась на диванчик, встав надо мной на колени.
Даже того слабого света, который проникал в фургон сквозь окошко, хватало, чтобы разглядеть её бледное тело. Грудь птерозаврицы была небольшой, кожа на ней — такой же чешуйчатой и гладкой на вид. Мотнув головой, Фэнг разметала серебристые волосы по плечам, её вздыбленные крылья подрагивали от напряжения…
Ангел во плоти.
Или… притворяющийся им демон?
Додумать я не успел: Фэнг опустилась, и наши тела соприкоснулись.
Я только ахнул от накатившего ощущения — и услышал сдавленный клекот наверху.
Позже я не раз вспоминал эти минуты: как она двигалась сверху; как её бёдра плавно раскачивались, принимая меня в себя; как было тесно, влажно и жарко внутри; какой мягкой и бархатистой была её кожа, когда Фэнг наклонялась и прижималась ко мне, целуя в шею и грудь.
Тогда же мир сузился до тряского диванчика в задней части фургона и до нарастающего давления внизу живота.
Первым из нас с тихим стоном кончил я, выгибаясь под птерозаврицей и обхватывая её за худые бока. Лишь после её собственное дыхание перехватило, крылья с хлопком расправились, и она опустилась на меня особенно сильно, издавая хриплый, горловой звук, похожий на крик далекой птицы.
Взмокшие, прильнувшие друг к другу, мы пролежали неподвижно невесть сколько времени. Холод нас не беспокоил: пернатые крылья облаками опустились по бокам от меня, да и воздух в тесном фургоне согрелся, хотя и пропах… ну да, сексом и потом. Но больше всего меня поразило, что грудью я чувствовал биение её сердца.
Лишь немного погодя я нашёл в себе силы прошептать:
— Зачем ты это сделала? Сегодня… после всего этого?
Тишина. Фэнг только неуклюже провела когтями мне по волосам, чуть поудобнее передвинула крыло. Я уже подумал, что не получу ответа, когда она всё-таки сказала уставшим голосом:
— Просто… а толку разговаривать? Я могла ездить тебе по ушам, что всё хорошо, но хер бы ты до конца поверил. А так… — птерозаврица приподнялась и в упор посмотрела на меня, — так ты поверишь, что я никуда не уйду без тебя. Что ты мне не безразличен. Что мы — одна команда. Всегда. И я ненавижу, когда ты отдаляешься. Когда закрываешься. Мне… становится страшно.
Я не знал, что ответить.
— Теперь, — продолжила Фэнг, — ты запомнишь не то, как провалился, а то, как мы были… вместе.
Наверное, она была права. Всё, что случилось сегодня, как будто оказалось отделено прозрачной стеной. А усталость и разочарование сменились странным умиротворением от близости с моей странной, упрямой подругой.
И виной.
Приподнявшись, Фэнг слезла с меня. Тут же стало зябко, и я поспешил одёрнуть футболку, а затем сесть, чтобы натянуть обратно штаны. И попутно смотрел, как полусогнувшаяся птерозаврица нашаривает на полу скинутые вещи и одевается.
Всё-таки неожиданно всё получилось.
Когда мы оба привели себя в порядок, Фэнг открыла заднюю дверь фургона. Свежий ночной воздух ворвался внутрь, заставив поёжиться. С толикой опаски я выглянул, ожидая, что кто-нибудь наблюдал за нами… нет, никого. Только ветерок шевелил листья деревьев в саду, а дом по-прежнему стоял темный и безмолвный.
Выйдя, Фэнг повернулась ко мне и протянула руку.
— Пойдем. Поспим немного.
Глава 2
Читать на Ficbook
