Prompt #137 закрыт. 3+? работы

Дорогие друзья! Уважаемые авторы, читатели и просто проходящие мимо!
Серый пегас поздравляет всех вас с годом новым, наступить готовым! Пусть дружбы свет (и мешок конфет) принесёт тепло всем Вендиго назло! Плодотворного союза вам с вашей музой! Творческих новых успехов, в текстах поменьше огрехов! Умных отзывов в комментах, а в жизни — приятных моментов!


A Pony Kind of Christmas by The-Wizard-of-Art

Тема прошедшего экспромтаТема: Напишем рассказы в подарок друг другу?
Описание темы: Вам очень давно хочется прочитать фанфик с каким-нибудь особенным сюжетом? Напишите письмо Принцессе Селестии здесь, в комментариях, и один из авторов обязательно откликнется на этот реквест. Но помните, магия Дружбы не должна быть разрушена: дав заказ, вы возлагаете на себя обязательство также написать кому-то рассказ-подарок. Иначе к нам придут ужасные вендиго, а в наказание за их освобождение принцесса отправит вас на Луну.

Раз в этот раз у нас рассказы будут подарками… Дарёному пони в зубы не смотрят, верно? Думаю, рецензии на эти истории будут крайне неуместны, так что обойдёмся без них.


Те, кто хотел, но не успел выполнить чей-нибудь реквест — не волнуйтесь. Дописывайте и кидайте свое произведение в комментарии, в специально отведенную для этого ветку.

Следующий экспромт начнётся в субботу, 5 января, в 10:00 по московскому времени.

Теги: ,

  • В избранное
    1

11 комментариев

Prompt #137: «Вместо метки» от Индрик-зверь— Итак, Меткоискательницы, какой план на сегодня? — Даймонд Тиара, негласная предводительница компании трёх жеребят, внимательно и немного недовольно окидывает подруг взглядом. Хотя подруги они для неё больше на словах – единственной близкой пони для заносчивой аристократки является Сильвер Спун, но та получила свою метку ещё полгода назад, поэтому в клубе Меткоискательниц делать ей было нечего.

— Не знаю, Тиара. За последнюю неделю мы опробовали всё, что только могли, — задумывается Динки Ду, не замечая, как их глава морщится, заслышав краткую формы своего имени. — Мы пекли кексики, — если бы только у Динки имелись человеческие пальцы, она бы непременно сейчас загибала один из них. — Мы выступали на школьном фестивале, мы пытались управлять погодой, мы шили плюшевых зайцев, мы писали стихи, мы… — договорить не удаётся, с наглым видом Даймонд Тиара отпихивает Динки в сторону.

— Да, я уже поняла! Но я спрашивала, что мы будем делать, а не что мы уже сделали!

«Она явно сердится», — думает Кози Глоу, молчащая в сторонке из опасений попасть под гнев аристократки. «Все знакомые жеребята в округе уже получили свои кьютимарки, а она – дочь одного из самых влиятельных пони – до сих пор ходит с пустым боком».

— Я не могу позволить другим пони удовольствие видеть, как я, Даймонд Тиара, расхаживаю по городу, как какая-то пустышка! Знаете, как надоело постоянно подбирать новое платье, чтобы скрыть свою несуществующую метку от посторонних? — она драматично подкидывает переднее копытце вверх, а затем прикасается к своему лбу, выжидая трагическую паузу.

— А ты не пробовала ходить в одном и том же? — спрашивает Динки Ду.

— Ну или вообще без всего этого? Так ты только сильнее привлекаешь к себе внимание, — предполагает Кози Глоу.

— Вы чего? Ненормальные! — на мордочке маленькой пони явно идёт тяжёлый мыслительный процесс. — Да я ведь… Я же… Я что, по-вашему, похожа на вас? Ну, знаете, на пони из… — она понижает голос до шёпота, будто этим как-то снизит градус «обидности» своих слов. — …небогатых семей? Вы знаете, кто мой отец? Что он подумает, когда увидит, как я шагаю по улочкам, не стесняясь своей, о Селестия, пустобокости! А что другие подумают, а?

— Ты слишком печёшься о мнении со стороны, Даймонд, — пегаска недовольно качает головой. — Это не очень-то здорово.

Динки Ду согласно кивает, но сказать что-либо не решается. Может, боится чего-то, а может, не хочет быть вовлечённой в конфликт сверстниц.

— Что? Да как ты посмела о таком предположить? — изнутри Даймонд Тиара буквально взрывается – всё-таки Кози ударила её по-больному, – но свой страх и свои настоящие чувства не показывает, прячет за маской напускной злости. Кто знает, наверное, такому уровню владения эмоциями в аристократических семьях учат едва ли не с пелёнок. — Статус моей семьи это вещь похлеще всех твоих…. Твоих… — речь получается совсем не продуманная, но пони отступать отказывается. — Ты и рядом не стоишь с моей семьёй, тебе понятно?

— Девочки, уймитесь! — вмешивается Динки Ду, которой не нравится наблюдать за ссорами. В конце концов, в этот клуб она вступила не за этим. — Давайте лучше позанимаемся чем-то интересным! А вдруг мы получим свою метку сегодня? Даймонд, если ты не прекратишь ругаться, то получишь кьютимарку забияки! Тебе тогда до старости придётся её прятать!

На какое-то время слова единорожки действуют на двух оппоненток. Правда, Тиара думает, что уж лучше она получит кьютимарку забияки, чем проведёт ещё один день с этими несуразными пони с несуразной родословной. Небось, дальше своих бабушек-дедушек никого и не знают.

— Ладно, Динки Ду, — бурчит она. Кози Глоу заметно расслабляется, понимая, что придумывать ответ на хамство не придётся. — Что мы будем делать? Даже эта деревенщина Эпплблум давно получила свою отметку! Если сегодня же мы не найдём свой талант…

— Да-да, мы это слышали с полсотни раз, правда, — закатывает глаза Кози Глоу. Им никогда не сработаться в одной команде и никогда не получить кьютимарки, если они продолжат так себя вести. Это напоминает пегаске тонущий корабль, на котором пони-матросы не слушают друг друга и делают всё по-своему, лишь подталкивая судно к неизбежной гибели. Если бы вместо Даймонд Тиары был кто-то другой, то было бы в разы проще – с Динки вполне можно найти общий язык, хотя она такая же застенчивая тихоня, как и сама Кози. — Ты каждый раз говоришь, что если мы сегодня же не найдём свой талант, то завтра весь Понивилль будет над нами смеяться. Но что-то ни вчера, ни позавчера, ни неделю назад такого не происходило.

— Да какая разница! Давайте просто обсудим наш план действий! — кричит Даймонд Тиара. Она почти готова расплакаться. Да, она вынуждена повышать тон. Да, она постоянно злится. Да, она чувствует, что ещё немного и её образ задиры расколется. Но это только потому, что дома её постоянно прессуют, давят на неё, пытаются вызвать вину (а ведь успешно её вызывают!). Это не Динки Ду и не Кози Глоу приходится выслушивать от родителей, как им стыдно за свою дочь, которая до сих пор не может найти своё предназначение, ведь это неслыханно, чтобы в их-то роде у кого-то так задерживалась кьютимарка! «Даймонд, ты виновата в этом. Ты плохо стараешься. Ты глупая и ленивая». — Мы не можем просто сидеть и ждать!

— Кто за то, чтобы порисовать? — робко предлагает Кози Глоу.

— Уже было, — меланхолично отвечает Динки Ду. — А что насчёт магии?

— Послушай, не все рождаются единорогами, — язвительно замечает Тиара. — Готовка?

— Ты что, не помнишь, что случилось с нашими кексами? — округляет глаза пегаска. — Мы чуть кухню не спалили. Давайте лучше порешаем головоломки!

— Единственная головоломка, которая меня мучает это получение кьютимарки, — говорит аристократка, не замечая, как остальные пони тяжко вздыхают. — Должно же быть что-нибудь…

Но это «что-нибудь» не находится. И завтра оно не находится тоже. Как и послезавтра, и через неделю. Числа и дни меняются, не меняется только настроение Тиары и слова её родителей. Но маленькие пони пробуют, пробуют, пробуют, даже сближаются, в конце концов. Разве за такое большое количество времени можно не сблизиться, постоянно работая вместе? Радуются за успехи друг друга и вместе огорчаются, когда понимают, что метка всё ещё не получена. И Даймонд Тиара почти не злится на своих подруг, но её всё это время терзают сомнения: рассказать ли о своей ситуации в семье? Ведь это так тяжело, когда не с кем побыть собой, когда некому излить свои чувства, поделиться своими переживаниями, когда никто не поддержит. Но Кози Глоу и Динки Ду – очень умные пони. Со временем они начинают понимать, что что-то здесь не так. Видят, какой поникший вид у их общей подруги в последнее время, и даже задирается она (по старой привычке) уже не с таким рвением, как будто из неё вдруг выпустили весь воздух. Каждый день они обещают ей, что совсем скоро получат свои метки и всё будет хорошо. Верит ли в это Тиара? Она и сама не может понять, но она точно знает, что уже получила кое-что: настоящую дружбу.

От Индрик: немного скомкано, но я надеюсь, что хотя бы чуть-чуть оправдала ожидания! С Новым годом! <3
Не уверен, что Даймонд всё же получит дружбу, если она так постоянно будет обращаться с подругами, даже если напор будет ослабевать. Возможно, стоило показать именно момент, когда она не выдерживает и во всём сознаётся?
И всё же, это интересно! Спасибо за подарок.
Время выходило, так что я не успела дописать до такого момента (но я хотела). Рада, что работа оказалась интересной!
Prompt #137: “Свобода помощи” от зовущегоАскета— Ещё глинтвейна, прошу.

Учтиво кивнув, молодая кобылка пошла назад, в кафе, с пустым кувшином на подносе. Швея снова осталась за столом одна.

Довольно неожиданно для себя, Рэрити недовольно фыркнула с досады. Шестой год прошёл с судьбоносной встречи, Эквестрия изменилась из-за прошедших событий раза два минимум, она бок о бок шла и помогала, как и подобает Чемпиону Помощи, вместе с остальными своими подругами. Её имя на устах у многих пони и даже немножко у других рас. Сама Солнцеликая признала их как героев на уже государственном уровне… Казалось бы — столько событий, столько бесед и открытых шкафов со скелетами, столько преодолённых вместе препятствий…

Ну и где они все теперь? Твайлайт и Флаттершай(а, точно, она говорила, что теперь её зовут Флаттершейд) решили провести наступающую Долгую Ночь с любимыми, Эпплджек отмечает её с семьёй, а Рэйнбоу Дэш решила оторваться с Сансет Шиммер, как пегас с пегасом. Пинкамина будто сквозь воду провалилась. Сестра отпросилась на неделю в гости к подругам. Старая подруга Мьёльна проводит время с семьёй. И в результате Рэрити сидит во Дворце Кантерлот, около пассажного кафе “Горный порт”, попивая глинтвейн и глядя на заснеженные равнины с балконной площади. В этом была какая-то острая, циничная ирония.

Отпив ещё немного терпкого пряного напитка, швея посмотрела на свою мордочку в тёмном отражении внутри чаши. Усталая, независимая, одинокая, никому не нужная единорожка. Такова цена личной свободы и свободной же воли. И либо тебя знают, как плохую пони, либо до тебя… нет дела. Ну, кроме тех, кто проходит мимо и говорит, что это же сам Чемпион Помощи, похоже пьющий дорогой чай, почему бы к нам не присоединиться и не поговорить? Нет, Рэрити была бы рада, если бы они всё же подошли и присели рядом… просто они так и не подходят.

А может, она просто хотела побыть одной?

— Нет, я всё же важна им, — произнесла себе под нос белая героиня. Чашка с глинтвейном снова оказалась около губ, однако пить из неё пока не собирались. — Кто они без меня? Кто… я без них?

— Эй!

От резкого вскрика прямо над ушком Рэрити чуть не вылила на себя горячий алкоголь. В глазах всё стало менее чётким, в ушах всё ещё стояло эхо. Раздражённо вздохнув, единорожка потрясла головой из стороны в сторону, а затем подвигала сначала одним ухом, а затем другим. И только после этого посмотрела назад.

— Я тут, синеглазка!

Снова повернув голову, Рэрити увидела земную пони, что заняла место за столиком, прямо напротив неё. У неё была тёмно-розовая грива, похожая на клубничный водопад — довольно длинной и прямой, что постепенно становилась всё более “кудрявой” к кончикам. Её широкие голубые глаза с интересом смотрели прямо на швею — равно как и на всё, что только могло быть рядом с ней. И улыбка. Небольшая, весёлая улыбка, способная вернуть веру в этот мир — или же пошатнуть уверенность самого злобного создания.

— Пинкамина, — произнеся имя земной, героиня и сама невольно улыбнулась. — Какой приятный сюрприз.

— А для меня-то какой сюрприз, что я тебя здесь встретила, иголка-Рэри! — откинувшись на спинку сидения, Пинкамина расслабила передние копытца, и те обвисли по бокам, как две макаронины. — Думала, ты с Тви будешь! Или с её братиком греться под одеялком! Или со Свити подушечный бой устроишь! Или с Сайрисом баловаться будешь заклинаниями! О, или!..

— Хм-хм, Пинки, угомонись!.. — со смешком покачав головой, Рэрити подняла копыто, чтобы остановить едва начавшийся поток слов. — У Спарклов свои заботы, Свити в гостях, а наш знакомый волшебник вообще уехал куда-то из Эквестрии. По сути…

— О, тогда тебя пригласили сюда? — тут же перебила её кобылка, резко качнувшись вперёд и поставив копытца на стол. — Ну конечно пригласили, кто ж не пригласит Чемпиона, который настолько хорош и прекрасен, что даже котят раздаёт! Не-а, не отнекивайся! — тут же подняла копыто пони и затем наклонила голову вбок. — Я видела, как ты их в Железных Землях подбирала и отдавала в действительно хорошие копытца! И-и ещё жеребятам мороженное покупала! Ты лучше нас всех выполняешь своё дело, Рэри! Мне бы так!

— Балагурка. Те котята просто потерялись, — пожала плечами героиня, после чего посмотрела вниз, на стол. Там её ожидала лужа пролитого напитка, от которой исходил пар. Улыбка с лица Рэрити сошла медленно, как лавина с горы. — Ты разлила мой глинтвейн.

— Эээ… оу! Прости-прости-прости! — глаза розовогривой тут же скосились в сторону, а неё мордочке появилась неловкая улыбка. — Мммм… можно ведь попросить тряпку у официантки, ведь так? — с надеждой произнесла она, тихо цокнув копытца друг о друга. — В крайнем случае я могу просто слизать глинтвейн… что? — воскликнула Пинки, недоумённо подняв бровь на Рэрити.

— На твоё счастье я как раз попросила ещё глинтвейна для себя, поэтому… кажется, к нам она уже идёт, — Рэрити посмотрела в сторону молоденькой кобылки, уже закончившей ставить напитки остальным посетителям и сейчас направлялась к ним. На вид ей было четырнадцать-пятнадцать, и на взгляд Рэрити она была довольно… милой. Учитывая то, что подростки вообще любят больше в Долгую Ночь взрывать феерверки, кидаться снежками и вообще стоять на улице во время речей Светноносных Сестёр… она была ещё и ответственной. Возможно, она помогла матери, которая заведовала этим кафе. Может, она просто хотела ещё немного получить чаевых, чтобы купить хороший подарок. А может… ей просто не с кем было провести эту Ночь?

— Большое спасибо, — намного теплее, чем в прошлый раз, улыбнулась Рэрити кобылке-официантке, когда та поставила рядом кувшин. — Прошу прощения, у вас нет тряпки? Моя подруга разлила глинтвейн… — немного замявшись, произнесла швея, после чего медленно вытерла столик протянутой салфеткой. — Спасибо ещё раз.

— Оу-оу, а можно мне кое-что заказать! За по-чемпионски вдохновительные чаевые! — Пинкамина подняла копытце, чем вызвала небольшой смешок кобылки, прежде чем та подошла поближе к ней. — Ладно… у вас есть что-нибудь из кервидерского меню? Сейчас в Кервидерии день летнего солнцестояния, хочется немножечко лета прямиком из оленьей страны!

— У нас в основном только салаты из кервидерской кухни… — неловко промямлила официантка, прижав копытце к своей груди.

— Оооооооу… жаль. И всё же принесите! Какаококтейльссокоммолочногодреваималеньким-

стручкомванилисалатсяблокамиигвоздикойпирогнагрибномтестесбуйноягодамиаещёаааааааааааааааааааааахххх… “Отравителя из Люмбриджа”! — протараторила Пинкамина, после чего у неё наступила отдышка. — Хах… хах…

— П-простите, ещё раз? — попросила официантка, смутившись её чересчур быстрому заказу.

— Просто дай ей блокнот с карандашом, — произнесла Рэрити. Как только собеседница начала скоро писать заказ, она не удержалась. — “Отравитель”? Ты уверена, Ди… кхм-кхм, Пинки?

— Да, уверена! — активно закивала головой Пинки, после чего дала назад блокнот. — Я хочу умереть в этом году и ожить в наступающем! Но умереть я хочу в том, что мне тааааак близко!

— Хмффффхххх… — Рэрити вздохнула, прислонив копытце к своему лбу.

Такие моменты иногда наступали. Маленькие дилеммы очень часто портили жизнь. Скорее всего после “Отравителя” Пинкамина превратится в птицу-ревуна и будет беситься вместе с кучей подростков. А потом устроит ненароком вечеринку в чужом доме, где и будет потом отсыпаться. Но самое худшее — это её выбор. Забота Чемпиона Помощи — помогать тем, кто не может помочь себе сам. Прямо сейчас Рэрити следовало помочь Пинкамине провести эту ночь лучше, чем напившись в подковы. Но у единорожки были и принципы… касательно нарушения чужой свободы.

— Просто имей в виду, балагурка, что это всё будет на твоей совести, когда я буду брызгать на тебя водой и давать нюхать мандарины.

— Оки-доки-доки! — как всегда улыбнулась в ответ розовогривая, поправив пару локонов и затем кивнув официантке. Рэрити же про себя отметила, что та, возможно, недостаточно ответственна… однако мягкий, робкий голос объяснял ей, почему. — Тогда имей в виду, что скорее всего ты мне помогать не будешь!

— Почему это? — смутилась единорожка.

— Нуууууууу… потому что я знаю, почему ты на самом деле помогаешь жеребяткам, как маленьким, так и большим, — многозначительно поиграла бровями Пинкамина. — Мороженки, какао, карманные деньги, просто тётя Рэри готова рассказать, что да как… ты им никогда не перечишь! Даже Свити ты мягко отругиваешь!

— Ну, мне нравятся дети, — пожала плечами Рэрити, доливая глинтвейна в чашку. — Маленькие цветки жизни. Даже несмотря на то, насколько они могут всё испортить, я не могу понять, почему другие пони не любят детей.

— Хм-хм, мне кажется, что некоторым жеребятам ты готова помочь сильнее… ну, и при этом более специфично, — сладковато произнесла розовогривая, чуть повернув голову набок и приглядевшись, будто пытаясь найти на лице героини что-то, что могло выдать в ней что-нибудь.

— Не особо понимаю, о чём ты, — солгала ей единорожка, пытаясь скрыть за чашей резко сжавшиеся губы. Ей не хотелось говорить об этом. Совсем. — Ты мне скажи кое о чём — почему, на твой взгляд, Твайлайт так заинтересована в нас? Во… всём том, что вокруг нас происходит?

— Нуууммммм, — сузила разочарованно Пинкамина губы в трубочку. — Как по мне, она просто хочет быть кем-то другом. Она хочет быть нам другом. И она, похоже, одна из тех сумасшедших друзей, которые считают, что решать проблемы друзей — их долг. Как бы сами друзья того не хотели…

— Она решила достаточно много проблем, не только наших. Как минимум, она вполне оправдывает своё призвание Чемпиона Единства, — тихо фыркнула швея, немного скосив взгляд на снова вышедшую из “Горного порта” официантку. — Но она не под силу решить все проблемы…

— Она и не обязана. Другие могут решать наши проблемы. Например, я могу решить твою, — хихикнула Пинкамина, попытавшись завить один из своих локонов по подобию гривы Рэрити.

— Ты точно не Твайлайт? — с некоторой злобой произнесла героиня, прислонив копытце к виску. — Откуда такое желание узнать, какие проблемы меня сейчас преследуют и как их можно решить?

— Ты раз за разом смотришь на ту кобылку, я не могу это игнорировать! — вздохнула в ответ балагурка, после чего медленно размяла шею. — Нет, я конечно могу предположить, что у тебя какой-то бзик на том, чтобы помочь ей, но, согласно моим наблюдениям, твоя проблема глобальнее…

— Это ли проблема? — довольно жёстко и ещё более злобно произнесла швея. — Это не параноидальная ненависть ко всему и вся. Это не постоянная ложь всем вокруг о том, что ты — это та самая ты, которую все знают. Это не постоянный стыд из-за того, что любимая семья разрушилась из-за твоего ухода. И это тем более не попытка вернуть свою собственную свободу над телом, которым владеет дух позитива и счастья, — после этих слов Рэрити бросила такой испепеляющий взгляд, что, казалось, вокруг Пинкамины и в самом деле немного подтаял снежок. — Я вольна и свободна делать то, что я захочу. И я уважаю чужую свободу выбора, поэтому я не запрещаю что-либо кому-либо делать. Единственное, что я не люблю — это когда мне лезут в душу, Пинкамина. И когда меня заставляют лезть в чужую.

Повисло неловкое молчание между двумя кобылами. Злобный взгляд одной и вина со стыдом в глазах другой — это можно было увидеть между двумя хорошими подругами. Прошла минута, две, а эти взгляды так и держались. Может, они просто не хотели говорить. Может, они просто искали слова, которые подошли бы лучше. А может…

— А у меня не было этой свободы, Рэрити, — наконец тихо произнесла свои слова Пинки, опустив свой взгляд на столик. — Больше двадцати лет та самая Пинки, которую ты знаешь, которую знают все… была просто духом, который родился из моей невероятной эйфории. Я знаю, каково это — когда тобой двигают, как хотят, а ты занимаешь в своём же теле роль наблюдателя, — при этих словах розовогривая картинно подвигала копытцем над столом, будто в нём находились нитки от марионетки. — И та самая лезущая во всё Тви помогла мне. Благодаря ей я смогла наконец обрести свободу. И при этом не потерять себя — ту самую часть себя, из которой этот дух и состоял. Я могу быть грубой, Рэрити. Да. Я могу быть… назойливой. Я нескоро смогу перестать быть такой — если вообще захочу, — наконец она подняла взгляд вверх, на белую швею. Та всё ещё была злой, но её взгляд хотя бы смягчился. — Уверена ли ты, что это ты хочешь помогать? Что ты свободна в своём выборе? Может, для тебя это не проблема… но я хочу тебе помочь, — Пинкамина неловко улыбнулась, пытаясь подобрать нужные слова для дальнейшего диалога.

— Ммммфффххх… — Рэрити остро посмотрела на земную пони. На её стыдливый взгляд и полуулыбку. Её подруга не была из тех, кто вообще действовал в корыстных интересах. Никто из её подруг не действовал в корыстных интересах. Но только две из них хотели знать о том, что именно происходит с другими пони. А ещё такой была и сама Рэрити. Отчасти. — Пинки, просто… уважай чужие решения. И чужую свободу. Нравилось бы тебе, если бы кто-то пытался узнать твои секреты? — дождавшись, когда в ответ та покачает головой, швея отпила подостывший глинтвейн.

— Но… свобода ли это — уважать чужие границы? — поинтересовалась Пинкамина.

— Для меня… вполне, — лакончино произнесла Рэрити, пожав своими плечами. — Моя свобода — это независимость. Свобода действовать без оглядки на то, что кто-то будет стоять позади, недовольный этим. И вместе с тем я понимаю, насколько легко её нарушить. Поэтому… — швея посмотрела в сторону, на заснеженные равнины, едва сверкавшие под блеском луны. — В лишний раз я стараюсь этого не делать. Я Чемпион Помощи, а не Чемпион Раскапывания Душ.

— Возможно… в этом моя суть как Чемпиона Вдохновения, — мягко стукнула свои копытца друг о друга розовогривая. — Лезть в чужие дела, а затем мотивировать на действия. В любом случае… что не так с этой официанткой? — вернулась в начало разговора земная.

— Мне кажется эта кобылка… одинокой. Она работает в кафе, пока остальные веселятся, — наконец ответила Рэрити, допив глинтвейн и тут же налив себе ещё. — И я пока не заметила, чтобы у неё был хоть кто-то, с кем бы она могла провести время…

— Рэри… а может это ты сейчас… одинока? — внезапно прошептала Пинки, глубоко посмотрев в глаза героини. — Ты сама говорила, что все поразбежались, а теперь… — после этих слов она посмотрела на чашку с глинтвейном. — Я понимаю, что ты сейчас сидишь здесь не потому, что прохлаждаешься, а потому, что тебе попросту некуда пойти. Но не волнуйся! — не дав даже вставить и слова собеседнице, розовогривая балагурка поднялась с сидения и поставила копытца на стол, тем самым став выше. — Я, Пинкамина Пай, позабочусь о том, чтобы в эту Долгую Ночь тебе не было одиноко и холодно! Пройдёмся по пассажам, накупим подарков для остальных! Ну и снежками покидаемся в парке где-нибудь! Как ты… смотришь на это?

— Хмммм… — после этого вздоха из губ Рэрити, та ненадолго замолчала, задумавшись над словами розовогривой. Настоящую напряжённость швеи выдавал только взгляд, метающийся от одного предмета к другому. Кувшин с глинтвейном. Широкие глаза Пинкамины. Столики рядом, за которыми сидели другие пони. Снова Пинкамина. Свои же копыта, сжимающие чашку с алкоголем. И снова выдох через ноздри — выход напряжения. — Хорошо. Но… давай я сначала я всё же узнаю, нужна ли той официантке помощь. И если нужна…

— Несомненно! — закивала балагурка, снова откинувшись назад, на спинку сидения. — Просто хотела сказать, что я бы могла тебе помочь в этом, но… оу, погляди, — ушки Пинкамины встали торчком и та резко указала на один из столиков, где та самая кобылка-официантка стояла около одного из столиков и о чём-то довольно активно беседовала. Даже отсюда были слышны некоторые возгласы и шутки от небольшой разношёрстной компании подростков за ней — прямо сейчас один из них вовсю рассказывал случай, как во время “ролёвки” ненароком пробудил небольшую теракотовую армию, применив заклинание “Землетрясение”. Ушки Рэрити тоже приподнялись, и она тихо хихикнула над ситуацией, в которую попал один из собеседников официантки. — Хм-хм, твоё желание помогать всем делает тебя… ммммфх, лисьи усы, вертелось же на языке слово… — руганулась Пинкамина, после чего несколько раз постучала копытцем по столу. — Ай, ладно… ты поняла меня, ведь так?

Рэрити на это неуверенно, но медленно кивнула, прежде чем официантка-подросток наконец подошла к их столику вместе с довольно большим подносом. Высокий бокал с коктейлем, яблочный салат, внушительный горячий пирог и… пустой стакан с абсолютно невзрачной, незапоминающейся бутылкой “Отравителя”. Горячо поблагодарив кобылку за еду, Пинкамина тут же набросилась на всё подряд…

— Пинки, ты не ела ровно до этого момента сегодня? — не сдержавшись, спросила балагурку швея, покачав головой. — Ты выглядишь как жеребёнок, поспоривший с братом или сестрой, кто больше и быстрее съест.

— Йаф! Мммф! — с набитыми щеками попыталась произнести Пинкамина, прежде чем быстро-быстро всё пережевала и проглотила. — Это ты думаешь, что у тебя есть целый вечер на распитие глинтвейна! А у меня его нет, моё время стремительно превращается в прошлогоднее! — фыркнула с досадой она, буквально опустошив салат за считаные секунды, прежде чем резко разделила грибной пирог с ягодами и положила внушительный кусок на тарелку рядом. — Попробуй! Уверена, такой необыкновенной единорожке, как ты, понравится такая хорошая попытка готовить оленьи блюда.

— Спасибо, Пинки, но мне хватает глинтвейна. Правда, — кивнула Рэрити в сторону кувшина, после чего на её мордочке появилось недоумение, будто только сейчас она увидела этот кувшин. Однако оно тут же пропало, как только единорожка налила себе ещё одну чашку. — Хм… что будет в следующем году?

— В следующем году будет всё ещё хуже, в этом я уверена, Рэри! — с контрастным восторгом произнесла Пинкамина, прожевав свой кусок пирога. — Если у нас раньше было много способов показать, какие мы Чемпионы, то скоро…

— Только не говори, что скоро мне придётся искать последователей, чтобы делиться своими обязанностями. Я не бог и не глава культа, чтобы я так поступала… — иронично ответила Рэрити.

— Нет, вовсе нет! Я хотела сказать, что… мммммм… а! Скоро мы будем делать что-то, что способны сделать только мы! — воскликнула Пинки, после чего быстро перелила в свой коктейль сразу полбутылки “Отравителя”. К маленькому удивлению героини, та его начала пить не так уж и быстро. — Уэх, ну и гадость! То, что надо, чтобы как следует уйти из старого года в новый!
Prompt #137: «Два эпизода» от Снегурочки–– Посмотри внимательнее на поле. Что ты видишь?

Кози Глоу медленно поскребла в затылке, разглядывая шахматную доску. Ситуация была почти что патовая: её чёрный король стоял в уголке, прикрытый единственной выжившей пешкой, уцелевший конь стоял на другом конце поля, не имея возможности помочь. Противник молодой пони –– лучший шахматист в истории современной Эквестрии, –– потерял лишь четыре фигуры; теперь он скучал, ожидая ответного хода от внучки.

–– Сло-ожно, –– протянула пегаска и задумчиво тронула своего коня. –– Зачем мы вообще этим занимаемся?

Эти еженедельные поединки Кози ненавидела всей душой: потеряв работу в тайных структурах Эквестрийского правительства, старый хрыч совсем спятил и теперь каждое воскресенье приходил к ним в особняк как к себе домой. Мать и отец, вечно занятые работой, не видели в его визитах ничего плохого и даже считали, что пытка шахматами способна чему-то научить.

–– Затем, дорогая, что жизнь –– словно шахматы, только в жизни у тебя не будет несколько часов на раздумья и планирование. Так что учись думать быстро и соображать свободно сейчас, в игре, –– светло-серое облачко магии поднесло к пожилому единорогу бокал, полный лучшего вина.

Дополнительным мучением было видеть эти магические трюки –– старик, казалось Кози, нарочно рисовался перед ней, упиваясь своим могуществом. Лакомства сами летели к нему по воздуху, фигуры сами ходили по доске, карандаш сам чертил что-то в записной книжке единорога, просчитывая ходы… На всё хватало одной искорки; наверняка дед даже не напрягался! Ужасная несправедливость.

Кози хотела родиться волшебницей. Ничто не вызывало у неё такой зависти, едва ли не ревности, как вид единорога, творящего заклинание. Какое это, должно быть, счастье –– ощущать, как по твоим венам течёт, смешавшись с кровью, настоящая магия; как вспыхивает энергией рог; как потусторонняя сила пронзает каждую клеточку, выходя в мир… Безграничные возможности, безграничная власть –– сначала над миром предметов, а потом… Потом…

Везде были единороги –– в правительстве, в университетах и академиях, при дворе, в научных лабораториях, в мастерских… Частица их мощи жила везде: кем созданы лучшие симфонии и сонаты? кем написаны самые точные и подробные книги и труды? по чьей прихоти грубый кусок мрамора превращён в статую изящной кобылицы?

Хорошо хоть, что она, наследница древнего герцогского рода Глоу, не родилась земнопони –– поколений шесть назад они каким-то чудом оказались в их благородной семье. Те простые, невыразительные деревенские имена –– Эппл Сайдер, Грин Гласс, Сэнд Стар и что-то в этом роде, –– казались следами грязных копыт на длинном свитке с летописью их славного рода. Но чьи-то гены, гены какого-то залётного пегаса (хороший каламбур!) угодили прямо в неё.

Кози знала многое о генетике, где-то на уровне ученицы средних классов. Кози вообще много чего знала: имена великих полководцев древности и как распознать созвездия, могла объяснить устройство эквестрийского правительства и отличить дворцового гвардейца от обычного стражника… Только шахматы ей не давались.

–– Но ведь в жизни пони не ходят как шахматы, –– попыталась возразить пегаска и качнула пешку кончиком копыта. –– Они, ну, непредсказуемы.

Дед ухмыльнулся в тёмно-красную с проседью бороду.

–– Ой ли? Посмотри на пони внимательно, Кози: они непредсказуемы и уникальны лишь на первый взгляд. Все они живут по одному сценарию, делают одни и те же поступки, верят в одну и ту же мораль. Вот конь, –– единорог магией покрутил его перед носом внучки и аккуратно поставил обратно. –– Мне он, например, напоминает земнопони. Конь ходит по полю не так, как остальные фигуры, а некоей буквой “L”: это сковывает его и делает не самой успешной фигурой. В отличие от всех других, могущих ходить свободно –– или почти свободно, –– он двигается по своей странной и неудобной траектории. Хотя… и от него иногда бывает польза. Иногда. Изредка.

Кози кивнула, не отрывая очарованного взгляда от острого тонкого рога.

–– Или вот королева: ходит во всех направлениях, как ей только вздумается… И оттого она –– лёгкая мишень. Профаны любят ходить этой фигурой, она кажется им непобедимой, но стоит только зазеваться, и… –– подхваченная серой аурой пешка Кози уверенно сшибла белую королеву. –– Любая пешка скинет её с поля.

Пегаска была впечатлена и раздосадована одновременно: как она могла проглядеть такой ход? Дед, не теряя времени, придвинул свою пешку ближе к вражескому королю.

–– Или пешки. Люблю их. Они как мы: как неспешные, но сильные разведчики, шпионы, стратеги, не знающие пути назад. Просто выполняют свою работу. Таких фигур –– и пони, –– много, но, увы, все стремятся выйти в королевы.

Кози закусила губу: ещё одна ошибка с её стороны, и дед непременно поставит мат.

–– Кажется, я понимаю. В моём классе есть Пинк Спринг: все называют её «королевой школы», а как по мне, то она –– как твоя шахматная королева.

–– И ты обязательно её скинешь, моя пешечка. –– заверил дед.

Кобылка ангельски улыбнулась и сделала ход. Парящая чашка дрогнула в волшебной ауре старика.

–– Гм. Неплохо. Делаешь успехи. Так… –– и он углубился в расчёты. Спустя минут шесть (что означало для него непозволительное тугодумие) он робко двинул одного офицера… прямо под копыта чёрного коня. Недовольно ухнув в бороду, единорог перенёс пешку вплотную к пешке Кози, которая тоже была съедена.

Игра разгорелась с новой силой.

——————————————————————————–

Сперва в подземелье проник звук –– ужасающий скрежет ржавых петель. Затем появился свет: яркие золотистые стрелы расчерчивали пыльный каменистый пол Тартара. Пробуждённые чудовища зарычали, загоготали и закудахтали на все лады, покуда зычный голос гвардейца не велел им заткнуться и лечь обратно.

Клетка из зачарованного камня дожидалась своего пленника –– мощный единорог, особо не церемонясь, магией втиснул измученного медвежука в узкое пространство. Прутья клетки слабо засветились, а поверженный монстр устало бухнулся на дно тюрьмы.

Такой бестиарий захватил бы внимание любого пони, но Кози Глоу не была «любой». У неё есть цель! Купленная в одном из запретных магазинчиков Нижнего Кантерлота диадема невидимости грозила свалиться с пышных, завитых у главной стилистки столицы голубых кудрей, но пегаска продолжала набирать скорость, выкладываясь на все сто процентов. Теперь она жалела, что из-за своей принципиальности, из-за своего нежелания иметь что-то общее с пегасами, отказалась от личных уроков полёта с одним из Вандерболтов –– сейчас бы те умения были очень кстати! Будто сам воздух этого места –– тяжёлый, неживой, пахнущий гарью и металлом, –– пытался сдержать юную пони, сжать её как в тисках; порою казалось, что крылья больше не работают, а сама она застряла на одном месте как бабочка в янтаре…

Кобылка с размаху влетела в одинокую клетку, стоявшую на вершине скалы: мир завращался и загудел, диадема невидимости чудом не слетела, запутавшись в волосах, но ничто не могло помешать наполеоновским планам Кози. Из последних сил она, сжавшись в комок, отчаянно рванула к цели, ловким броском кидая магический передатчик сквозь прутья. Сквозь пелену слёз пони увидела гвардейца, который, проверив состояние чудовищ, направлялся к выходу. Нет, она должна, должна успеть… Напрягая слабые молодые крылышки сверх всякой меры, Кози рванула к выходу. Всё слиплось и перемешалось мутными кляксам, лишь свет из готовых закрыться врат манил её, точно огонь мотылька. Интересно, это ли видят умирающие пони –– бесконечная мучительная дорога и свет в конце? Кози не хотела проверять, Кози хотела жить –– ради силы, ради власти, да ради самой жизни! Секрет истинного могущества, истинной магии, не требующей рога, был открыт ею не для того, чтобы она погибла на самом старте!..

Солнечный огонь ударил в глаза, напоённый ароматом цветов воздух влился в неё как сидр из бочонка в глотку пьянчужки –– и пегаска с наслаждением пила его, захлёбываясь и дрожа от восторга. Даже жёсткая посадка в куст терновника казалась не такой болезненной как этот полёт агонии. Лёгкие горели, кашель рвался из груди, глаза застлала кровавая пелена –– но, Найтмэр побери, она смогла! Смогла! Теперь-то у неё всё получится, ведь для пролетевшей ад от конца до конца нет никаких преград.

Очнулась она уже на закате: бока, крылья и горло болели, голова кружилась, ноги не хотели держать… Пошарив слабым копытом у себя на макушке, Кози заключила, что диадема потерялась навсегда –– должно быть, свалилась в полёте. Главное, чтобы гвардеец не нашёл артефакт и не доложил куда следует: о Кози, безусловно, никто и не подумает, но всё-таки… Пошатываясь, кобылка медленно побрела в сторону близлежащей деревушки. Пусть маменька и папенька думают, что их милая дочка веселится на пижамной вечеринке у своей славной подружки –– ведь как можно не отпустить на весёлый детский праздник такую хорошую и послушную поняшу? Круглая отличница, душа компании, чудесная маленькая наследница… Будущая императрица Эквестрии… Не в силах идти, Кози остановилась: её разрывал смех; она всё смеялась и смеялась и не могла остановиться. Как же всё… замечательно! Полчаса в Тартаре словно разделили её жизнь на «до» и «после» –– и отнюдь не картины пленных монстров так впечатлили кобылку. Теперь она была уверена в том, что дойдёт до конца, во что бы то ни стало. Целый мир магии и волшебства ждал её, ждал, когда она присвоит его себе, чтобы стать великой! Кто, если не она, достойна могущества? Кто, как не она, мечтавшая о силе всю жизнь, сможет распорядиться ею достойно?

«Вот оно, боевое крещение», –– умиротворённо сказала себе Кози, укладываясь на ночлег в пышные смородиновые кусты. Второй передатчик лежал в надёжно закреплённой на боку сумочке, и пони достала его. Три-четыре минуты она отрешённо разглядывала гладкий чёрный корпус и блестящую красную кнопку: нажми её хоть сейчас и начни важнейший разговор в своей жизни… Но кобылка боялась, хоть и не признавалась себе в этом. Вдруг её хвалённое красноречие не так хорошо, как все говорят? Вдруг занятия с учительницей логики прошли мимо? Или мамины уроки красноречия не усвоились? Или она, глупая пони, невнимательно слушала деда –– теперь он не казался ей старым хрычом! –– и теперь не сможет грамотно запутать своего собеседника, внушить ему нужные мысли?

Стоило ли вообще рисковать жизнью или даже репутацией рода Глоу, если она не готова сделать то, что предназначено ей судьбой, –– сдвинуть пешку? Взгляд сам упал на розово-персиковый бок, где красовалась шахматная фигурка: что ж, она всё так же плоха в шахматах… а в пони? Или, точнее, в невообразимо древних кентаврах-пожирателях-магии?

Кози Глоу глубоко вздохнула, досчитала до трёх и нажала красную кнопку.

Через секунду сквозь треск помех раздался хриплый голос: вкрадчивый, тихий, абсолютно не-понячий. Но все ведь действуют по одним шаблонам и лекалам, делают одни и те же ходы?

–– Привет, Тирек! –– жизнерадостно крикнула кобылка в передатчик, заботясь, впрочем, о не привыкших к шуму ушах кентавра. –– Меня зовут Кози Глоу, и мне очень-очень-очень нужна твоя помощь!

Примечание: написано по заявке novice. Вышло не очень, признаю, но вроде как есть крупицы ангста (очень крохотные крупицы). Надеюсь, вышло всё же лучше, чем плохо.
Вышло лучше, чем ничего.
Черновики, недописанные рассказы, задумки — в эту ветку (под спойлером)
Новогодний чатик
С новым годом, промптовщики! И тебя тоже, многоликий Тыкъ!
С новым годом, йей!
Увы, в этом году работа навалилась так, что поучаствовать в подарочных фиках совсем-совсем не вышло, так что просто — всех с наступющим!
С Новым годом!)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.