Дьявольская свирель (Эпилог)


[Приключения][Драма][Романтика]
Будучи влюбленным в прекрасную скрипачку Саннидей, робкий жеребец Блюм пытается завоевать ее сердце и научиться играть на свирели, чтобы попасть в Кантерлотский симфонический оркестр, однако это желание оказывается настолько сильным, что вскоре затмевает первоначальную цель и круто меняет его жизнь...

ЧитатьПоследние осенние листья опадали за окном. Блюм и Санни собирались в дорогу: после концерта они решили не испытывать больше судьбу и отправиться в какую-нибудь глушь, где мистер Деймон не смог бы их найти. В Кристальную Империю или на Драконье плато — это было для них совершенно неважно. Спешно закрыв последние замки на своем саквояже, Блюм присел на него и выдохнул.

Ему вспомнилось, как сразу после волшебного исцеления Принцессы лично спустились из ложи и поблагодарили его за чудесное представление. Им это все показалось розыгрышем. Никто в зале даже не задумался над тем, что действо оборвалось на втором акте. Они пытались им все объяснить, рассказывать про мистера Деймона, про темные силы, про продажу душ, но ни один пони не видел того, что видели они, и на каждое их слово зрители только недоуменно пожимали плечами. Сами Принцессы рассмеялись их рассказу и после этого возражать стало бесполезно. Спешно распрощавшись со всеми, уверенные, что Деймон обязательно вернется по их души, они предпочли бежать.

— Нас будут искать, — сказал Блюм. — И Принцессы, и двор, и даже Кантерлотский симфонический. Ты уверена, что нам стоит сделать это? В прошлый раз я тебя не послушался, и жалею об этом, но ты уверена, что Деймон вернется?

Санни прочистила горло и нахмурилась.

— Да, потому что я кажется знаю, почему он боится кошек… — Кобылка облокотилась о дверной короб. — Все эти кошки в доме Флауэрс… это не кошки, Блюм. Это ее ученики.

— Что!?

— Я знаю, ты подумал, что я чокнулась, — спокойно и безразлично произнесла Санни. — Но нет, я была бы рада: там, на чердаке, куда Химера заползла после появления Луны остались ошейники. Много ошейников. Но самое странное это имена, которые были нацарапаны на них. ГолдиВайер, МиттБлюз, Соната Оксил, М`айк Адажио — это все имена, Блюм, тех пропавших без вести учеников.

— Но прости, что с того? Она могла просто назвать кошек в их честь.

— Я и об этом подумала… хотя не в первую очередь. Мне сперва казалось, что старуха сошла с ума. Но вскоре я убедилась, что почерк на табличках не ее: некоторые ученики погибли тридцать лет назад, а ошейники как новые. Я немного разбираюсь в магии и могу точно сказать, что надписи выведены магическими буквами.

— Ну а Химера? У нее почему не было ошейника? — уцепился за последнюю догадку Блюм.

— Химера… и есть миссис Флауэрс.

Глаза жеребца округлились.

— То есть!? Это она нас спасла?

— А спасла ли? — загадочно сказала Саннидей. — У нас больше нет кошаков Флауэрс, чтобы защищаться от него. У нас нет безопасного места, потому что Деймон знает, где мы живем. И наконец, никто нам не поверит, даже если мы живьем выпотрошим из него все дерьмо — он имеет сверхъестественное влияние на оружающих. Нет, Блюм, нам надо идти. Тебе и мне. Мы погибнем, если останемся на месте.

Блюм поднялся с чемодана и решительно кивнул.

— Я всегда с тобой, Санни.

Они спустились с лестницы к выходу, где их должен был ждать экипаж на вокзал. Капельки легкого дождя прорежали воздух, по мостовым семенили двуколки, а их пассажиры будто не обращая внимания на погоду даже не раскрывали зонты.

— Что с ними со всеми… — удивился Блюм, в общем-то ни к кому не обращаясь.

Холод вдруг сковал все его члены. В нос ударил противный запах разложения. По мостовой, чеканя шаг, выехала черная двуколка, запряженная не то пони, не то скелетами: ужасные, словно обглоданные трупы остановились прямо перед ними и бессвязно смотрели мертвыми белыми зрачками в пустоту. Извозчик скинул свой дождевик и сердечно улыбнулся. Эта улыбка в один миг разбила все их надежды.

— На вокзал изволите? — спросил мистер Деймон, как будто бы видел их в первый раз. — Позвольте вам помочь…

У Блюма и Санни не нашлось слов, чтобы ответить. Все их члены налились свинцом. Путь к побегу был отрезан. Деймон спрыгнул на мостовую и с деловым видом отнес их чемодан в багажное отделение, после чего заправски похлопал копытами друг о друга. Чемодан упал в капот коляски словно в жерло глубокого колодца.

— Садитесь пожалуйста!

Дождь усиливался, но казалось, ни одной капли не упало на них. Ливень шел сквозь их тела, не оставляя следов на одежде. На мгновение рядом с Блюмом проскочила такая же повозка. Пассажиры двуколки истончались в сером свете дождя и казались прозрачными. Блюм со страхом поглядел на Санни. На его лице читалось чудовищное прозрение:

— Мы умерли.

Там, в концертном зале — это было не пробуждение. Блюм и Санни были вместе, лишь потому что Деймону было так угодно. Он погиб, а Санни продала свою душу. Теперь они — духи, бестелесные призраки, отрешенные от плоти. Повернувшись к Санни он хотел было высказать ей все эти догадки, но увидев, что на израненном лице апельсиновой единорожки мигом заросли раны все стало ясно. Они убедили себя в том, что живут. Жестокая иллюзия. Кобылка ничего не ответила и взяла его за копыто. Ее прикосновение было реальней всех вещей, что творились кругом. Санни сделала шаг вперед, увлекая за собой Блюма, и он сам не понял, как они уже сидели в повозке. Вдвоем. Жавшись друг к другу. Мистер Деймон обернулся к ним, и беззаботное выражение мигом исчезло с его лица. Свободным копытом он протянул Блюму свирель.

— Вы забыли ее в спешке, — объяснил он. — Я починил.

Блюм растерянно потрогал свой подарок: это была в точности та самая серебряная свирель, на которой он играл на Гала. Ни одного просверленного отверстия больше не было, как будто никто ее и не ломал.

— Окажите мне честь, — серьезно сказал Деймон, с уважением глядя Блюму в глаза. — Сыграйте мне вашу сагу.

— Я больше не могу играть, сэр, — напряженно процедил Блюм.

— Тогда… — он показал глазами на Санни. — Пусть она вас научит. Я хочу, чтоб вы были счастливы.

Деймон вернулся за вожжи и снял коней с места. Мертвые лошади потащили повозку по бесконечной серой мостовой. Санни пристроилась под бочок Блюма и долго показывала ему, какие ноты извлекает то или иное сочетание клапанов, как читать аппликатуру и как правильно дуть в мундштук. Блюм слушал и повторял. Дорога давно испарилась из под колес телеги и они уже летели в каком-то темном неведомом пространстве. Блюм играл на свирели как годовалый жеребенок, а Санни поправляла его, смеясь над глупыми ошибками. Она смеялась сквозь чудовищную боль и Блюм, не желая показывать слабости, смеялся вместе с ней. Их жизнь была кончена, их тела возможно, уже где-то тлели и разлагались, а они, вопреки судьбе, улыбались друг другу и играли на свирели.

Скоро они забыли про Деймона и обернувшись на возницы обнаружили, что его давно уже не было рядом. Существовали лишь они вдвоем. Весь мир принадлежал им и все было им подвластно. Мгновенья растянулись в вечность. Они гуляли по какому-то поросшему мхом мосту, слушали птиц а вечерами садились за пюпитр и сочиняли музыку. Бывало, они вспоминали свою прежнюю жизнь и, тоскуя, забирались на луговой холм и играли на дьявольской свирели.

Вечно.

На Сторис
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7

5 комментариев

Оставляйте комментарии. Буду рад ответить каждому.
Гм. Ну что сказать. «Писарю, строчи пуще, ибо зачтется ти». Вот.
Даже не знаю как реагировать: это изысканный комплимент или тонкий упрек?
Первое.

Алсо, интересно, кто-нибудь кроме писателей ещё пользуется словом «пюпитр»? Сколько помню, у нас их всегда называли пультами.
кто-нибудь кроме писателей ещё пользуется словом «пюпитр»?


Хм, не знаю насчет пюпитра, но в англоязычной традиции, есть свое, особое, духовное и креативное название
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.