Дикие. Глава 4: Трудная дорога


Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Даркфик, Ужасы, Мифические существа
Описание:
Какое бы существо ни проявляло агрессию в Эквестрии, с ним справятся Элементы Гармонии. Какая бы опасность ни нависла над страной дружбы и счастья, Принцессы всегда защитят её. Но на что бы ни были способны Твайлайт с подругами и какими бы чарами высшего порядка ни владели высшие аликорны, найдётся та опасность, которой никто из них не сможет противостоять. Потому что чтобы действительно понять, насколько угроза серьёзна, нужно увидеть её своими глазами...

Внимание! В данном фанфике присутствуют элементы жанра «Гуро» — смерть, кровопролитие и жестокие убийства.

Оглавление



Глава 4: Трудная дорога


Локомотив мчался прочь от Кристальной Империи. Горные стены, окружающие город, постепенно расходились, превращаясь в траву. Стук колёс медленно убаюкивал Рэка.

На его памяти была только одна-две поездки в поезде, но они были очень давно. Большую часть жизни жеребец провёл в поселении у Якитских гор, где единственный транспорт, который он вообще мог видеть – это телега с припасами. Будь сейчас иная ситуация, Рэк, может быть, и заинтересовался бы работой этой громадины, механизмом движения, всё такое. Но сейчас его мысли крутились только вокруг Кантерлота и того, что нужно было передать Принцессам.

«Ту-ду-ту-ду» – звук шпал клонил жеребца в сон. Прикрыв глаза, Рэк задремал.

Проснулся он после скрипа и свиста – поезд потихоньку останавливался. Тут же быстро поморгав, Рэк глянул через окно в небо. Солнце уже было достаточно низко, но ещё даже не спустилось за небосвод. Отлично, прошло максимум пять часов, а он уже на месте.

Однако жеребец помрачнел, когда увидел, на каком именно он месте. Вокруг высились высокие дома, в принципе не являющиеся кантерлотскими. «Ванхувер» — гласила цветастая надпись, красовавшаяся на крыше здания станции.

Рэк огляделся. Не он один не был рад такой остановке. Ведь остановка в Ванхувере означала, что поезд свернул от намеченного пути на развилке и теперь должен будет к этой развилке возвращаться. А если так, то к Кантерлоту они все приедут затемно.

На деревянном перроне стояло и разговаривало несколько пони, на одном из которых красовалась полосатая фуражка машиниста. Вид у него был раздражённый, а у стоящих перед ним жеребцов – спокойный и саркастичный.

— Почему мы стоим? – внезапно раздался бас за спиной у чёрного жеребца. – В девять часов мне нужно быть в Кантерлоте на открытии магазина моей жены! Какого это, простите, сена я должен сидеть здесь, на станции Ванхувера, когда должен мчаться на всех парах в противоположную сторону? Неужели вы не согласны со мной? – спросил он у остальных.

Остальные, в свою очередь, тут же стали соглашаться с данным мнением, из-за чего начал подниматься шумок. Машинист снаружи покосился на пассажирские вагоны. Рэк же, фыркнув, встал с сидения, на котором лежали его сумки и копьё с завернутым в сверток лезвием, и направился к двери вагона.

— Я за что вообще, позвольте спросить, отдавал деньги? – спрашивал обладатель чёткого голоса, полноватый единорог во фраке. – Почему это нам даже никто не удосужится объяснить, в чем дело? И куда вы собрались, мистер? – окрикнул он Рэка.

— Спросить, почему мы остановились, — мрачно отозвался Рэк, выходя из вагона.

Спустившись на перрон, он подошёл к компании из машиниста и ещё двух жеребцов.

— …Кто за такие цены продаёт уголь? – негодовал последний. – Легче поезд самостоятельно до Кантерлота дотащить. Вы что, издеваетесь?

— Знаете, в Ванхувере сейчас уголь в таком же дефиците, как в топке вашего локомотива, — ответил ему один из жеребцов с красивеньким красненьким пиджачком, рассматривая золотые часы в копыте. – Извольте заплатить за уголь или, как вы выразились, тащить локомотив до Кантерлота.

— Доброго дня, — встрял Рэк, подходя к жеребцам. – Почему стоим?

— Уголь кончается, — отозвался машинист. – Запасёмся топливом и поедем. Я только договорюсь с этими многоуважаемыми джентельпони…

— Прошу прощения, — тем временем заговорил второй, вид которого был куда менее опрятный, чем у первого – комбинезон, местами покрытый чёрными пятнами и шапка с козырьком. – Но цену мы сбрасывать не собираемся.

— Я вам эти деньги что, наколдую? – вспылил машинист. – Вы видите у меня где-нибудь рог?

— Вы уж постарайтесь, пожалуйста,  — заметил первый жеребец, убирая часы в маленький кармашек.

— Вы точно издеваетесь… — покачал головой жеребец в фуражке. — Вы на вагоны хотя бы гляньте, — он указал на составы. – Там сидят обычные пони, которые просто хотят до дома доехать. Они-то в чём виноваты?

— Они ни в чём, а вот вы, похоже, забыли запастись углём в Кристальной Империи, — заметил пони в пиджачке с легкой ухмылкой. — Так что будьте добры, не перекидывайте на нас свои проблемы и решайте их самостоятельно.

Машинист вздохнул:

— Ну, и сколько нынче Ванхувер требует процентов на кредит?

Пони рядом с жеребцом с козырьком раскрыл было рот для ответа, но ничего сказать не успел. По доскам перрона застучали широкие подковы. Все повернулись на звук и увидели полноватого единорога во фраке.

— Любезные пони, — начал он с некоторым раздражением в своём громком голосе, — я требую объяснений, по какому поводу мы на данный момент не едем в Кантерлот.

— У нас кончается уголь, и нам нужно им запастись на оставшийся в путь, — устало отозвался машинист.

— Так запасайтесь углём, шут его дери! – негодовал единорог, топнув копытам по крепким доскам. — Почему его вообще не хватило на полную поездку?

— Давайте не будем об этом, ладно? – раздражённо попросил его машинист. – Нам лучше определиться с новым углём.

— Как это не будем? — давился вопросами пони во фраке. — Что вообще происходит?

— Денег на уголь нет, — буркнул Рэк. – Вот что происходит.

— Если вы так сильно хотите доехать до Кантерлота, то уж точно найдёте средства на оплату угля, — заметил пони в красном пиджаке, обращаясь, внезапно, к единорогу.

— Я?! — оторопел единорог. — Да как вы смеете? Где это я вам их найду?

— Наколдуете, — просто ответил жеребец в комбинезоне. – Рог-то у вас есть.

— Я не дам вам ни битом больше тех денег, которые были уплачены мною за билет! — заявил пони, снова топнув копытом.

— Тогда вы пропустите открытие магазина вашей жены, — заключил хмурый Рэк.

— Да я буду жаловаться Принцессам!

— Чтобы пожаловаться Принцессам, вы должны быть в Кантерлоте, — рассудительно заметил пони в красном пиджаке.

— О, — усмехнулся единорог, — не переживайте, уж я найду способ отправить весточку в Кантерлот.

— Вы найдёте этот способ уж точно после открытия магазина вашей жены, — покачал головой машинист.

Все смотрели на жеребца во фраке. Тот явно начинал нервничать.

— Вы не заставите меня платить за уголь! – заявил он.

— На принцип идёте, — вздохнул пони с козырьком. – Так мы не договоримся.

— А ведь вы могли бы потом взаправду пожаловаться Принцессам на компенсацию, — заметил машинист. – Так мы все останемся при своём.

— Это дело принципа! – поднял копыто вверх единорог. – Я не хочу остаться без своего достоинства!

— Жена всё-таки поважнее достоинства, — как бы между прочим вставил машинист.

Здесь жеребец не нашёл, что ответить, и своё копыто медленно отпустил.

— Пожалуй, вы правы, — кивнул он. – Хорошо, я заплачу за уголь. Но имейте в виду, просто так я этого не оставлю!

— Ага, да. Распишитесь здесь, — жеребец в пиджачке протянул планшет с прикреплённым листом.

Единорог пробежался глазами по предложениям и закатил глаза.

— И из-за этого столько шума… — проговорил он, телекинезом беря перо и оставляя свою подпись.

Уголь был загружен. Поезд снова загудел, колёса снова закрутились. Рэк снова расположился у окна.

Солнце уже медленно заходило. Было понятно, что к Кантерлоту он уже прибудет ночью. Но сейчас он с этим ничего поделать не может. Трое суток были взяты с запасом, и сейчас этот запас будет потихоньку расходоваться. А может, и не будет. Вон, колёса стали быстрее шпалы перебирать.

«Ту-ду-ту-ду» — бубнили шпалы. Рэк снова начал засыпать.

Однако толком подремать ему не дал яркий свет, заполнивший вагоны, когда солнце совсем опустилось за горизонт.

Раздражённо протерев глаза, Рэк стал оглядывать вагон. Настроение в вагоне снова было более-менее приподнятое, даже единорог во фраке мирно разговаривал со своим собеседником.

— Время не подскажете? – сонно спросил он у соседа по сидению.

— Уже половина восьмого, — ответили ему. – Проезжаем под Клаудсдэйлом.

— Значит, уже недалеко, — кивнул жеребец.

Вагон слегка тряхнуло. Чёрный жеребец так и встрепенулся.

— Остановились, что ли? – настороженно проговорил он.

— Да нет, вроде едем, — ответили ему.

— Как-то нехорошо дёрнулись… — проговорил Рэк, медленно усаживаясь на своё место.

— Это обычное дело, парень, — ухмыльнулся кто-то. — Как будто в первый раз едешь.

— Не в первый, — только и сказал Рэк и уставился в окно, отвернувшись от весёлых разговоров пони.

Мимо проносились вспаханные поля, засеянные различными растениями. В небе парили пушистые облака, на которых высились беленькие домишки пегасов. В окнах горел свет. Каким образом там горит свет, Рэк понятия не имел. Понятное дело, сами пегасы в облака не проваливаются, но как там держатся кровати, светильники и другие вещи, находящиеся у любого обычного пони в доме?

Задуматься об этом Рэк не успел. Его уши словно ножом разрезал визг.

Разговоры моментально стихли. Повисла гробовая тишина.

— Вы тоже это слышали? – прошептал сидящий в конце вагона кондуктор хрипнувшим голосом.

Ему никто не ответил. Все прислушивались. Но тишину, казалось, уже можно было копытами прощупать.

«Не в первый» — пронеслось в голове у Рэка. «Не мог поезд просто так тряхнуть»

Тишина нарушилась громким звуком удара. Как будто бы что-то падает на пол. Там, в другом вагоне.

Стрелок инстинктивно нащупал на поясе кобуру от коротыша. Копыто жеребца достало из-под куртки оружие, предохранитель был с щелчком переведен вниз. Медленно встав с сидения, он направился к двери вагона. Все провожали его взглядом, боясь выдать хотя бы шорох.

Не Рэк приближался к двери вагона, а дверь приближалась к нему. Постепенно усиливался шорох оттуда. Скрип под копытами стал куда отчётливее.

Медленно взявшись за ручку, Рэк осторожно потянул её на себя, подняв своё оружие вверх. Свет упал на пространство в тамбуре вагона.

Перед ним стояла кобылка с широко распахнутыми глазами на белой как полотно мордашке, держащаяся за правое плечо.

— Там, — прошептали тонкие губы.

— Что «там»? – проговорил Рэк с паузой между этими двумя словами.

— Там… Что-то страшное… — выдыхала кобылка фразы. — Там… Там осталась моя мама… Помогите…

Кобылка упала. Копыто съехало с плеча, оставив после себя кровавый след.

Кровь шла из неглубокой ранки. Ранки, оставленной острым коготком. Рэк отлично понимал, кто мог эту рану оставить.

Обхватив одним копытом за тело кобылку, Рэк втащил её в вагон.

— Помогите ей, — бросил он пассажирам. Те не осмелились ослушаться.

Жеребец глянул на кондуктора, несущего аптечку.

— Сколько в том вагоне было пассажиров? – спросил он.

— Там было три пони, — взволнованно, но чётко отрапортовал жеребец. — Одна пожилая пони, один юноша и… и вот она, — он кивнул на кобылку, которую укладывали на длинное сидение поезда.

— Помогите ей, — снова скомандовал Рэк. — Я пойду в тот вагон.

Кондуктор лишь кротко кивнул, доставая бинты. А Рэк, войдя в тамбур вагона, закрыл дверь.

Затем он открыл наружную дверь тамбура. Шум колёс усилился, в лицо ударил ветерок, а над головой раскрылось чистое звёздное небо. Проскочив это место, Рэк оказался в тамбуре следующего вагона.

Хоть на стекле двери в вагон была шторка, даже через неё было видно, что свет с той стороны погас. Оставалось надеяться, что поезду ещё далеко до горных туннелей, иначе Рэк рисковал оказаться в той же самой темноте, что и в пещерах Якитских гор. Только вот лампы у него с собой не было.

Дверь, поддавшись на толчок, отворилась без скрипа.

Рэк не сразу заметил, что не так. Вагон был практически полностью пустой. Пустовали все сидения, кроме одного. В самом конце вагона сидела пожилая пони, выпрямив спину и уставившись широко раскрытыми глазами, полными ужаса, вперёд. Прямо на Рэка.

Где-то у левых сидений слышался тот же шорох, какая-то возня. Задержав дыхание, жеребец покрался вперёд, на нарастающие звуки. Что-то ему подсказывало, что он уже знал, что увидит.

Им была преодолена первая пара скамеек, расположенная каждая справа и слева – пусто. Была пройдена вторая – тоже ничего. В вагоне было чистенько, свет луны слегка освещал помещение. Но Рэк практически висками чувствовал этот взгляд пожилой пони, который провожал его до четвёртой пары скамеек, а затем до пятой. Их всего десять. А шорох всё нарастал.

Ещё ближе. Шорох дошёл до невыносимого, что-то, казалось, чем-то машет, чем-то хлюпает, царапает. За седьмыми левыми скамейками что-то было, Рэк это точно знал. Луна снаружи отлично освещала всё то, что там творилось, но скамейка всё загораживала, и чтобы что-то увидеть, её тоже нужно пройти. А пройдена только шестая.

Крепко обхватив Коротыша, Рэк направил его вперёд, четко сравняв мушку со своим взглядом. Седьмая скамейка была пройдена. Жеребец увидел источник шума.

Кукушки, словно пчёлы в улье, живым куполом накрыли, казалось бы, просто участок пола. Но из этого купола торчали исцарапанные копыта, а в один момент сквозь серые летучие крылья мелькнуло полностью изуродованное лицо с порванной щекой и оторванной нижней губой. Пони был мёртв, и кусачки питались добычей.

Рэк сглотнул и лишь взялся зубами за курок. Шансом надо было пользоваться.

БУМ!

Часть дохлых кукушек тут же откатилось под скамейку. Остальная свора бросилась на Рэка. Но тот знал, что надо делать.

Снова выстрелы, снова яркие вспышки коротыша. Кидаясь на Рэка, кукушки, громко воя своими протяжными криками, отлетали назад, витая вокруг, но боясь приблизиться. Один за другим ещё три выстрела окончательно отпугнули тучу бестий, и едва ли десяток вылетел из окна и помчался в сторону локомотива.

Они не влетят в светлый вагон. Сейчас темно может быть только на локомотиве. Нужно бежать туда.

Схватив в охапку пожилую пони, которая тут же обмякла в обмороке, Рэк ринулся в первый вагон. Быстро открывая и закрывая двери, жеребец снова оказался там, откуда пришёл. Громкий выдох облегчения вырвался из грудей пассажиров.

— А где второй? – спросил кондуктор.

— Ему уже не помочь, — покачал головой Рэк.

— Как… — спросил кто-то.

— Как так? – ошарашенно проговорил пони с билетами. – Не может быть! Я могу посмотреть, что с ним, и может…

— Ему. Уже. Не помочь. Её приведите в чувство. Это ещё не всё, они напали на локомотив.

— Кто «они»? – спросила какая-то пассажирка.

— Её и спросите, — только и махнул жеребец в сторону кобылки с забинтованным плечом, лежащей на скамейке и укрытая пледом.

Теперь двигаться тихо смысла не было. После пассажирского вагона шёл сразу локомотив.

Дверь тамбура в следующий вагон была открыта. Едва Рэк переступил через щель между вагонам, как ему на голову что-то упало.

Это «что-то» тут же замахало крыльями, коготками цепляясь за гриву жеребца. Ещё чуть-чуть – и она вопьётся ими в его чёрную шерсть.

С силой Рэк ударил Коротышом себе по голове точно по туше. С громким хрустом кукушка так и осталась на голове жеребца, и тот скинул тельце прямо в щель между вагонами.

Тамбур теперь уже локомотива. За следующей дверью должна быть топка, уголь и машинист. Если топка с полыхающим огнём открыта – его счастье. Если нет, то, возможно, он уже лежит мёртвый.

О том, что он не мёртвый, поспешил доказать громкий крик. Развернувшись задом к двери, Рэк вышиб её одним ударом задних копыт.

Кукушки были напуганы и озлоблены после трёпки от коротыша Рэка. Они жаждали крови. Они окружили бедного пони в полосатой фуражке со всех сторон.

Но тот оказался не робкого десятка. Он будто на интуитивном уровне знал, что делать. Он отмахивался, сбивал летающих бестий, от чего те отлетали, словно мячики для тенниса, и впечатывались в стену. Кукушки, казалось, не ожидали такого сопротивления.

Позади машиниста ревел огонь из топки, освещавший красным светом помещение, и гудел едва ли не разрывающийся на части от напряжения сложный механизм с разными рычагами и счетчиками, из которого валил пар. Кукушки не пугались света и не обращали внимания на шум. Они жаждали крови. И они её вот-вот должны были заполучить.

Сразу три кукушки бросились на машиниста. Одна вцепилась ему в кьютимарку, выдавив крик боли, вторая кинулась цепкими лапками в спину, быстро замахав крыльями в порыве оторвать кусок кожи, а третья, яростно воя, схватилась одной лапкой за его подбородок, целясь другой точно в глаз.

Дробь зацепит машиниста, в кусачек, повисших на нём, стрелять нельзя. У Рэка был один миг на одно решение. Оставался единственный вариант.

Дёрнув зубами за курок, он выстрелил в сторону огромного механизма с рычагами.

Оглушительный взрыв сотряс весь локомотив. Копыта Рэка тут же подкосились, а в голову ударил сумасшедший шум, заглушивший вообще всё, что можно. Кукушки в страхе выпустили из цепкого захвата свою жертву и вылетели в разбитое окно. Краем глаза Рэк заметил, что вся стая помчалась прочь в правую сторону от паровоза, на юг.

Он мог бы сделать пару выводов. Но не сейчас. Сейчас было не до того.

По шее машиниста, спине и задним копытам текли струйки крови, но он был жив. Сам он лежал без сознания – он был чуть ближе к источнику взрыва, и его бессознательное состояние было вполне понятно. Закинув тушу жеребца к себе на спину, Рэк поплёлся обратно в пассажирский вагон.

Шум колёс и шпал потихоньку затихал, и это было особенно заметно в переходе между тамбурами. Поезд постепенно тормозил.

Пассажиры охнули при виде пони в синей фуражке, но кровь была вскоре остановлена, а бинты наложены.

Рэк, устало вздохнув, плюхнулся на свободную скамейку, достал из кармана патроны и, скинув крышку на рукоятке, перезарядил ружьё. Подняв предохранитель, он запихнул ружьё в кобуру и задёрнул плащ.

В вагоне, ещё движущимся вперёд, было совсем тихо. Не сразу Рэк понял, что все смотрят на него, а когда понял, лишь отвёл взгляд в сторону.

— Что… Что это было? – спросил его кондуктор, сидящий возле лежащей на скамье кобылки с бинтами на плече.

— Кровожадные твари, которые хотели нас съесть, — буркнул жеребец.

— Почему они здесь? – пискнула какая-та пони.

— Они всегда были здесь, — едва ли не прорычал вороной. — И я еду к Принцессам, чтобы это доложить.

— Но что тогда… — осмелился сказать кто-то.

— Хватит, — отрезал Рэк. В вагоне снова стало тихо.

Через пару десятков секунд пони слегка наклонились в одну сторону, а потом дёрнулись назад. Поезд остановился.

— Приехали, — медленно и тихо огласил кондуктор.

Отсюда нужно было выбираться. Рэк встал.

— Ты, — показал он на единорога во фраке, — ты, — он указал на кобылку-единорожку, — и ты, — он посмотрел на кондуктора, из-под кепочки которого виднелся рог, — за мной.

Пони не посмели воспротивиться. Четверо пони, оставив всех остальных с двумя ранеными и одной бессознательной пони, вышли из вагона и спустились на зелёную траву. Ночной воздух полностью заполнил лёгкие Рэка. Глубоко вздохнув, он обратился к трем единорогам:

— До Кантерлота далеко. Пешком до Понивиля мы будем идти долго. Есть только один сносный вариант.

Он указал в небо на парящие в облаках домики.

— Ваша задача – обратить их внимание на нас. Они наверняка слышали взрыв, но могут ещё не понимать, откуда он. Пошлите им магический сигнал, чем сильнее, тем лучше.

— Они отвезут нас в Кантерлот? – спросила единорожка.

— Я не знаю. Пускайте сигнал.

Подняв вверх по светящемуся рогу и прикоснувшись кончиками друг к дружке в целях совместной магии, пони зажмурились. Волшебные стилусы засветились, накапливая энергию.

Ночное небо разрезал радужный луч. Через десять секунд сверкнул второй. Через пять третий. Потом четвёртый. Затем стало тихо. Лишь песня сверчка откуда-то из травы зазвучала в усталых от шума ушах Рэка.

Раскрыв глаза, пони медленно отдышались. Кобылка, копытца которой подкосились, невольно опёрлась о кондуктора. Рэк пристально следил за Клаудсдэйлом.

Прошло пять томительных секунд, затем десять.

И, наконец, в небе показалась группа пегасов. Пикируя вниз, к поезду, они с громким свистом стремительно приближались к четырём пони. Резко затормозив у самой земли, они аккуратно ступили на землю. Жеребец, стоящий впереди всех, подошёл к трём единорогам и земнопони.

— Мы слышали взрыв, — встревоженно заговорил он. – Что-то случилось?

— На нас напали, — заговорил Рэк чётко и быстро. – Двое раненых, один убитый. Нам нужна помощь. Поезд не может ехать.

Слово «убитый», казалось, посеяло смятение между пегасами. Их глаза широко раскрылись от страха.

— Нам нужно в Кантерлот, — продолжил чёрный жеребец. – Помогите нам. Сколько нас? – спросил он у кондуктора.

— Двадцать семь. Нас двадцать семь, молодые пони. Если не считать… — он запнулся.

— …Трупа, — договорил Рэк.

— Мы… Мы поможем вам, — ответил пегас впереди, собравшись. – Мы привезём полотно для транспортировки. Ждите нас здесь, нам понадобится больше пегасов.

Пятеро из отряда ринулись в небо. Остальные остались на земле.

— Кто на вас напал? – с озабоченным голосом спросила одна пегаска, смотря на Рэка.

— Бестии, которым нужна кровь, — сухо отрезал Рэк. — Идите в вагон. Там есть те, кто лучше вам всё объяснит. Вы тоже идите, — обратился он к единорогам.

— А вы?

— В последнем вагоне труп. Кто-то должен этот труп закинуть хотя бы в сумку.

Никто не мог понять толком, что Рэк имел ввиду. Они лишь поспешили к вагону, где горел тёплый свет. Рэк же направился в ту же темноту, откуда всё началось.

Войдя в вагон, жеребец посмотрел на ряды светильников, висящих на стенах. Каждый из них был перебит, словно кто-то в него кинул камень. Он точно знал, что в этом вагоне сначала было светло. Жажда крови была настолько всепоглощающая, что они ринулись прямо на светильники и потушили их.

Что их привело аж сюда, почти к самому Кантерлоту? На этот вопрос не мог дать ответа даже сам Рэк. Но он мог задуматься о том, почему они вообще здесь оказались. Либо кто-то проследил момент, когда они выбрались из пещер, либо лагерь его друзей и сотоварищей уже был разбит. Но холодный ум Рэка подсказывал, что так быстро потерять лагерь они не могли. Да и группа кукушек была слишком маленькой. Скорее, они просто выбрались ближе к вечеру.

У одной из скамеек стояло два полных до отказа мешка. Взяв их и бесцеремонно выпотрошив всё, что там есть, от книг до упаковок с удобрением, жеребец снова подошёл к тому жеребцу, которого убили кукушки.

Глубокие порезы полностью покрывали сероватое тело, не оставляя живого места на теле. Морда была полностью изуродована, и разглядеть её черты было невозможно. Кожа расходилась в разные стороны на длинной царапине от груди до бедра, оголяя рёбра. Где-то в животе у Рэка зашевелилось что-то неприятное.

Сжав зубы, жеребец кое-как впихнул тело пони в один мешок, а затем накрыл другим. Крепко всё перевязав, Рэк с некоторым пыхтением вытащил мешок на улицу.

Тем временем пегасы снова опустились на землю, на этот раз в большем количестве и с огромным мягким полотном, на котором собирались перетащить всех пассажиров. Пони в вагоне потихоньку стали выходить.

Пострадавшая кобылка уже медленно передвигалась сама. Старушка тоже кое-как ковыляла к полотну. Машинисту требовалась помощь пегаса, но и он уже более-менее мог идти. Он подошёл к Рэку.

— Я ваш должник, — поблагодарил он его. – Если бы не вы, не знаю, что бы случилось…

— Забудь, — покачал головой Рэк. – Лучше подумай о своём локомотиве.

— Я справлюсь, — кивнул пони с тенью улыбки благодарности.

Пони расположились в центре полотна. Сумки были взяты только самые необходимые, дабы пегасы могли подняться в воздух. Кто-то из них осмелился взять тот мешок, который Рэк оставил на входе у второго вагона.

Медленно пегасы поднялись в воздух, а затем в воздухе оказался и центр полотна. Из него шёл длинный канат, за который вверху держалось сразу три летающих пони, благодаря чему центр «ковра-самолёта» не опускался и не образовывал свалку. После подъёма транспорт отправился в сторону высокой горы, на вершине которой красовался Кантерлот.

Как Рэк понял, дорога должна была занять пару часов. Это время нужно было потратить на сон, иначе дальше будет только сложнее.

Устроившись на спине, жеребец окинул взглядом небо. Отсюда казалось, будто бы они летают на месте, лишь слегка приподнимаясь и опускаясь. Но свежий воздух, щекотавший копыта, подтверждал обратное.

Укутавшись в свою куртку, Рэк повернулся на бок. Перед ним ритмично взмахивал крыльями светло-бордовый пегас. Лицо его было спокойно. Значит, летим правильно.

Рэк закрыл глаза. Нужно было хотя бы немного поспать.


Предыдущая глава/Следующая глава

21 комментарий

Господи это так плохо, что местами даже хорошо. Зацените хотя бы ради перлов типа:
Не Рэк приближался к двери вагона, а дверь приближалась к нему.

За следующей дверью должна быть топка, уголь и машинист.

Претензии к автору остались прежними: тупое перечисление действий и событий вместо связного текста, канцелярщина в чрезвычайном изобилии. А так же. Автор налягает на причастия/деепричастия, даже не старается подбирать слова, а просто по-графомански ляпает первые попавшиеся примерно подходящие по смыслу так, что местами вылезают «стремительные домкраты».
Подробный разбор косяков вышел бы объемом больше чем сам текст.
Подробный разбор косяков вышел бы объемом больше чем сам текст.

Ну у меня нередко так и выходит, вопрос в кратности. Где-то в полтора раза больше, где-то в четыре, а где-то и в двадцать.
В некоторых моментах делал акцент на перечисления из-за характера персонажа, который в данной ситуации подробно в голове перечислял всё то, что в тексте перечисляется. Сказанул, да.
Про причастия/деепричастия понял, попробую с этим что-то сделать. Ну, постараюсь хотя бы.
Локомотив мчался прочь от Кристальной Империи
Без остального поезда, для большей скорости.
Горные стены, окружающие город, постепенно расходились, превращаясь в траву.
Ну нифига себе, магия по площадям!
поезд потихоньку останавливался
Материализация вагонов из воздуха, спешите видеть.
он подошёл к компании из двух жеребцов и машиниста
Внимание, вопрос: машинист — мерин или трансвестит?
Знаете, в Ванхувере сейчас уголь в таком же дефиците, как в топке вашего локомотива, — ответил ему один из жеребцов с красивеньким красненьким пиджачком, рассматривая золотые часы в копыте. – Извольте заплатить за уголь или, как вы выразились, тащить локомотив до Кантерлота.
С каких это пор машинист занимается покупкой топлива? Или руководство железной дороги свалило из Эквестрии к зебрам, спиздив напоследок паровоз и все деньги?
Уголь кончается, — отозвался машинист. – Закинемся топливом и поедем.
Ох, не уголь у них там кончается...
— Почему мы стоим? – внезапно раздался бас за спиной у чёрного жеребца.
Это фанфик про антро-Эквестрию?
Перед ним стояла кобылка с широко распахнутыми глазами на белой как полотно мордашке, держащаяся за правое плечо.
Чем она за плечо держится?
Одна пожилая пони, один юноша и… и вот она
Всё-таки антро.
Тамбур теперь уже локомотива.
У паровоза тамбура вообще нету. Не предусмотрен конструкцией. И прямого прохода из вагонов тоже нет, потому что между паровозом и вагонами находится тендер.
За следующей дверью должна быть топка, уголь и машинист.
Неправда.
Во-первых, уголь(и запас воды) — в тендере за паровозом.
Во-вторых, в кабине паровоза должны быть как минимум двое — машинист и помощник машиниста. Хотя скорее там будут трое — машинист, помощник машиниста и кочегар.
Позади машиниста ревел огонь из топки, освещавший красным светом помещение, и гудел едва ли не разрывающийся на части от напряжения сложный механизм с разными рычагами и счетчиками, из которого валил пар.
Звиздёж. Основная механика паровоза находится вне кабины. Собственно паровая машина находится где-то в районе передних колёс.
Дёрнув зубами за курок, он выстрелил в сторону огромного механизма с рычагами.
Оглушительный взрыв сотряс весь локомотив.
Ну нифига себе! А ничего, что оболочка котла — это сталь, выдерживающая давление пара, потом слой теплоизоляции и потом ещё один слой стали, защищающий эту теплоизоляцию? Эту конструкцию надо расковыривать как минимум противотанковым ружьём, и то результат будет — одна пробоина диаметром 13-15 мм. Свинцовой дробью можно разве что водомерное стекло размаслать, но оно подключается через тонкие трубки с кранами на каждой.
Морда была полностью изуродована, и разглядеть черты лица было невозможно.
Так у него лицо или морда?
Устроившись на спине, жеребец окинул взглядом небо.
И начал задыхаться.
Перед ним ритмично взмахивал крыльями светло-бордовый пегас.
Вообще-то по тексту сейчас ночь. Как он различает цвета?
>Перед ним стояла кобылка с широко распахнутыми глазами на белой как полотно мордашке, держащаяся за правое плечо.

Чем она за плечо держится?
А чем еще мордашка держаться может? Зубами. Меня волнует другое — зачем кобыла на этой мордашке стояла?
Звиздёж. Основная механика паровоза находится вне кабины. Собственно паровая машина находится где-то в районе передних колёс.
Кабина паровоза наполнена всякими вентилями, трубками, стрелочными приборами и небольшим количеством рычагов: youtu.be/Fqaxliz1yyA?t=5m25s Учитывая какой автор мастер подбирать верное слово, (сарказм) то можно предположить, что именно это всё и описывается словом «механика». Ну а чо, не электрика же.
Гораздо больший проклоп этой сцены в другом. Накой хрен там топка открыта? Её вообще-то открывают только, чтобы угля закинуть или яичницу пожарить, но это не очень часто. А ведь это сюжетно важный момент! От того, что герой подсветил его в тексте (ведь он подумал, мол, лишь бы топка был открыта, иначе машинисту тут же смерть) не превращает этот рояль в кустах во что-то приличное.
А чем еще мордашка держаться может? Зубами. Меня волнует другое — зачем кобыла на этой мордашке стояла?
Так, походу это заразно...
Кабина паровоза наполнена всякими вентилями, трубками, стрелочными приборами
Прямо уж — наполнена. Так, тонкий слой на котле.
Ну а чо, не электрика же.
Сантехника!
Гораздо больший проклоп этой сцены в другом. Накой хрен там топка открыта?
А какая разница? Там и без топки должно быть освещение — не наощупь же показания стрелочных приборов определять.
Гораздо больший проклоп этой сцены в том, что в кабине должен быть помощник машиниста — куда он делся?
И вообще, раз открыта топка, то можно летающую НЁХ не апстену бить, а прямо фтопку закидывать. С особым цинизмом, лопатой.
Без остального поезда, для большей скорости.

Вроде это метонимия называется. Но есть вероятность, что я просто лоханулся здесь.
Ну нифига себе, магия по площадям!

А это метафора, вроде бы. Ну, та же ситуация, что и в предыдущем случае.
Внимание, вопрос: машинист — мерин или трансвестит?

Э-э-э… Э-э-э? Слишком сложный логический вывод.
С каких это пор машинист занимается покупкой топлива?

Просто пользуюсь тем, что в сериале это не обрисовывается.
Это фанфик про антро-Эквестрию?

Вроде бы у пони тоже спина есть.
Чем она за плечо держится?

Копытом. Левым.
У паровоза тамбура вообще нету.

Тут я уже рассматривал момент непосредственно сериала, где Пинки, аки сыщик, вбегала в сам локомотив. Если так-сяк поразглядывать этот момент, то, когда камера будет сбоку от Пинки, будет видно окошко тамбура. Мне показалось, что это именно тамбур, потому что это окно не тряслось вразнобой с локомотивом. Иначе бы — да, это был бы соседний вагон.
Во-первых, уголь(и запас воды) — в тендере за паровозом.

В той же серии уголь был вместе с топкой и машинистом в одном помещении.
Во-вторых, в кабине паровоза должны быть как минимум двое — машинист и помощник машиниста

Та же самая серия — машинист там один. Но вот здесь может сказываться недосказанность сюжета. Может, машинист в туалет пошел, или задрых, кто его знает.
Звиздёж. Основная механика паровоза находится вне кабины

Ну, я снова ссылаюсь на серию про Пинки-сыщика.
Ну нифига себе! А ничего, что оболочка котла — это сталь, выдерживающая давление пара, потом слой теплоизоляции и потом ещё один слой стали, защищающий эту теплоизоляцию?

В своё оправдание могу лишь сказать, что конструкцию Эквестрийского локомотива толком знать не могу, а провести параллель с настоящими не догадался.
И начал задыхаться.

Вот это не понял, если честно.
Вообще-то по тексту сейчас ночь. Как он различает цвета?

Э-э-э… Лунный свет, может быть?
Ох, не уголь у них там кончается...

А, и по поводу угля. Только-только вбил в поисковике, чтобы точно знать. «Уголь — вид топлива», как-то так там написано. Поэтому своей ошибки, если таковая есть здесь, не понял.
Ну тут то-о-олстый намёк на то, что машинист покупал не уголь (чем явно заниматься не должен), а, судя по использованному вами слову "закинемся", несколько иное вещество.

Всегда ваш, машинно-человеческий переводчик.
А, вот оно как…
Да-а-а-а…
Ну, если прям такое впечатление складывается, то надо исправить, да.
Э-э-э… Э-э-э? Слишком сложный логический вывод.
Просто пользуюсь тем, что в сериале это не обрисовывается.
Нет, просто несёте ересь.
Закупкой топлива занимается отдел снабжения.
Вроде бы у пони тоже спина есть.
Ага, только она у них сверху.
В той же серии уголь был вместе с топкой и машинистом в одном помещении.
Вы совершенно не представляете, сколько его надо. Сценаристы и аниматоры, впрочем — тоже. Особенно с учётом того, что ЦА сериала — маленькие девочки, а бюджет ограничен.
Может, машинист в туалет пошел, или задрых, кто его знает.
У паровозной бригады туалет — в кабине. А машинист, заснувший на рабочем месте — это такое ЧП, что иметь всех причастных будут долго, жестоко и без вазелина.
Вот это не понял, если честно.
Понячье пузо — это тяжёлый мешок с травой, надутый изнутри.
Пока пони стоит — тяжесть давит вниз. Если ляжет на спину — тяжесть упрётся в позвоночник изнутри, а внутреннее давление будет приложено к диафрагме и не даст сделать вдох.
Лунный свет, может быть?
И как, нормально при лунном свете получается различать цвета?
Светло-бордовый цвет — это, кстати, тот ещё ахтунг, потому что бордовый — это по определению тёмный.
Ага, только она у них сверху.

Тогда исправлю на «сзади».
Нет, просто несёте ересь.

Нет, пользуюсь тем, что не обрисовывается.
Сценаристы и аниматоры, впрочем — тоже. Особенно с учётом того, что ЦА сериала — маленькие девочки, а бюджет ограничен.

Трам-пам-пам, канон идёт на помощь к нам.
У паровозной бригады туалет — в кабине. А машинист, заснувший на рабочем месте — это такое ЧП, что иметь всех причастных будут долго, жестоко и без вазелина.

Ну, тогда я не знаю, почему в сериале был один машинист. Ну, мне показалось, что он там был один. Помощник не появлялся, насколько я помню.
Пока пони стоит — тяжесть давит вниз. Если ляжет на спину — тяжесть упрётся в позвоночник изнутри, а внутреннее давление будет приложено к диафрагме и не даст сделать вдох.

Не спорю, но в сериале поняши в каких-то моментах, если я не ошибаюсь, лежали на спине. Помню такие моменты только тогда, когда они ложились спать. Может быть, ещё что-нибудь было.
И как, нормально при лунном свете получается различать цвета?

В сериальной рисовке цвета даже при лунном свете можно спокойно различать.
Тогда исправлю на «сзади».

Стоп. А зачем исправлять? Рэк же сидит. Спина практически параллельна перпендикуляру к полу.
Не спорь с Глэдосом. Просто глотай. Как бы там ни было, как бы ты не расстраивался от его комментариев, мотай на ус. Глэдос не тупой. Заносчивый, нетерпеливый, оскорбительный, грубый, но не тупой, а ещё он тратит своё собственное время. Так что ему даже стоит спасибо сказать.
Только ты это… Всё что он говорит обдумывай, фильтруй и принимай к сведению, а не тупо соглашайся.
Текст мельком глянул, там не такой пиздец, как мне сначала показалось по комментариям, но и не то чтобы уж тебе тут несправедливо наговорили.
ИМХО.
Я стараюсь принять к сведению. Тупо соглашаться не правильно, легче было бы вообще игнорировать комментарии и в своё удовольствие писать.
Ну, это, спасибо, да.
Просто глотай

Оч смешно
Э-э-э… Э-э-э? Слишком сложный логический вывод.

Наоборот, всё тривиально:
он подошёл к компании из двух жеребцов и машиниста

Судя по вашему тексту, машинист жеребцом не является (иначе вы написали бы «к компании из машиниста и ещё двух жеребцов», «к компании из трёх жеребцов, один из которых был машинистом» или что-то вроде этого. Так как машинист, судя по всему, взрослый пони мужского пола — или гендера? — и при этом не жеребец, остаётся не так уж много вариантов…
Судя по вашему тексту, машинист жеребцом не является

Исправлю тогда.
Зачем долбать клавиатуру, коль не могешь в литературу?
Ну, надо.
А качество имеет значение?
Хорошо помогает вычитка написанного через 3+ дня. Даже маститые писаки дают тексту вылежаться.
Сомневаюсь, что косноязычный первак иностранца — предел возможного. С той ужастной второй прошло всего ничего, а уже четвёртая.
Так и делаю.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.