Мстительный призрак

+101
в блоге Пони-писатели


Немало легенд окружают орден Могучего Шлема, и во всех прославляется сила и доблесть дружинников, а иногда — смекалка их командиров. Но есть среди этих историй совсем иная, в которой не нашлось места славным битвам. История о кошмарном порождении тёмной древности, перед которым орден оказался бессилен.



Однажды в студёную зимнюю пору я упоролся и решил сотворить это. Мучался очень долго по сравнению с другими рассказами и, надеюсь, это стоило того. Кстати, хорошо помогли ребята из этой конфы.

Читать здесьНемало легенд окружают орден Могучего Шлема, и во всех прославляется сила и доблесть дружинников, а иногда — смекалка их командиров. Но есть среди этих историй совсем иная, в которой не нашлось места славным битвам. История о кошмарном порождении тёмной древности, перед которым орден оказался бессилен.

Однажды в начале осени возле Стоункрика — деревни на западной окраине Нейка, охраняемой Могучим Шлемом, остановилось небольшое судно с прямым парусом и парой десятков вёсел. Такие корабли постоянно ходили вдоль всего побережья, соединяя земли самых разных народов пони. По расцветке и щитам на бортах можно было понять, что это гости с далёкого севера — с островов Змеиного моря. Там тоже жили земные пони, но никто из великих правителей, строивших когда-то единые государства, не считал нужным бороться за отдалённые клочки суши среди льдов и диких метелей. Так что полагаться островитянам приходилось только на себя.

Впрочем, говорили, что их селения помимо более высоких сугробов зимой и племенного уклада, который самодовольные владыки юга клеймили отсталым, отличались от нейкского захолустья лишь одним. Кошмар, с которым столкнулся орден в тот год, там был привычным течением жизни. Постоянные налёты и попытки возмездия ложились кровавыми мазками в картину бесконечной войны, и над осаждёнными берегами ветер выл словно голодный хищник. О суровости северян ходили легенды настолько невероятные, что порой просто было невозможно воспринимать их серьёзно, а слухи из Пранции, побережье которой немало пострадало от набегов, заставили бы весь Стоункрик дрожать от ужаса.

Но тогда им было совсем не до этого, и потому заморские гости спокойно сошли на берег, предварительно подняв над кораблём белый щит в знак мирных намерений. Стоявшему у пристани одинокому бойцу ордена они представились торговцами и с тем пошли к деревне в поисках старосты или кого-либо другого, с кем можно было вести дела. Впрочем, даже будь это грабители, какие ещё недавно появлялись то там, то тут по всему побережью, они не встретили бы достойного сопротивления: плачевное состояние деревни не могло ускользнуть от их глаз. “Люблю запах пепелища поутру, — изрёк кто-то из мореплавателей, — напоминает о доме, а”? Остальные, впрочем, шутку определённо не оценили и как один сердито взглянули на товарища.

Все взрослые жеребцы деревни кроме того единственного стражника с пристани дружно трудились, восстанавливая строения после большого пожара. Но не было слышно рабочих песен, и мрачную тишину нарушал лишь ветер с моря и стук топоров. В глазах местных гости читали обречённость, словно не имело смысла возвращать селение к полноценной жизни… словно не в первый раз они это делали и видели впереди лишь дальнейшие разрушения. Быть может, на Варварских островах и привыкли к такому за века непрерывной войны и прочих бедствий, но здесь, на юге, даже сильнейших подобное выбивало из колеи.

Тем временем, стражник сказал гостям ждать его на краю деревни, а сам отправился на поиски своего командира. Спустя несколько минут к гостям подошёл Майти Кливер — капитан Могучего Шлема.

— Оставьте нас, чужеземцы, — произнёс он вместо приветствия, едва скрывая отчаяние под положенной ему маской решимости. — Идите дальше и расскажите, что Стоункрик погиб.

Навстречу орденскому капитану из толпы вышел ярл, облачённый в кожаную броню с рукавами и юбкой из металлической чешуи. Едва ли с первого взгляда его можно было назвать могучим воителем холодных краёв: по сложению жеребец походил больше на самых хилых из бойцов ордена. Но остальные мореходы всем видом выражали почтение, расступившись и замолчав в один миг.

— Что случилось? — обратился гость к орденскому начальнику с неожиданно искренним участием, и тот понял, что теряет в этом кошмаре последние остатки своей гордости. Кливер должен был выговориться:

— Всё началось в середине лета. Пришли грозы, одна за другой, и каждый раз, когда буря приходилась на ночь, у нас что-нибудь загоралось. Совпадения, думали мы тогда. Но словно какая-то злая воля правила молниями, направляя их на дома и тех, кто почему-то бродил в такую погоду снаружи. Мы решили было, что это пегасы хотят сказать, что им нужно от нас больше еды, но я не слышал из города или других деревень о каких-то разладах в союзе. Тем более, что обычная молния не оставляет таких пробоин. — Кливер указал на один из центральных домов, из которого как раз вытаскивали остатки мебели. Постройка не успела обрушиться, но в одной из стен зияла дыра, явно не имеющая общего с самим пожаром. Это было больше похоже на попадание единорожьего огненного шара, чем на удар молнии.

— Но грозы закончились, — продолжил капитан, — а беды остались. Сначала оно скрывалось за облаками, потом начало приходить в ясные ночи. Свист, грохот, — и кто-то горит заживо. Потом, когда мы начали выставлять патрули по ночам, это нечто стало вместо домов атаковать патрульных, а над охотниками попросту издевалось, уходя от них обратно к деревне и с каждым разом становясь всё наглее. Мы пытались понять, что происходит, думали, что это грифоны обошли северные посты королевства или драконья мелюзга шалит. Но для драконов это слишком хитро: они если и пытаются навести страху, то никогда не прячутся в темноте. Наоборот, всё время красуются, какие они большие и сильные. А обычные разбойники или зверь не стали бы оставлять добычу. Я не знаю, что происходит. На барона тоже надежды нет, да и никогда не было, по правде говоря. Боюсь, придётся всё бросить и уходить, но ведь они не станут слушать…

Кливер замолчал, уставившись в землю. Впервые за всю историю орден был совершенно беспомощен, более того — скован ужасом, какого не внушали даже целые стада минотавров. И капитан, переживший немало встреч со злобными обитателями мрачных чащоб, едва не плакал от жалости к своим бойцам, живым и погибшим. В особенности к старому другу, место которого и занял три недели назад, когда призрак перестал прятаться в облаках. Едва поняв, что имеет дело с врагом из плоти и крови, Тру Страйк попытался организовать отпор и подстрелить чудовище со сторожевой башни. Её печальные останки всё ещё возвышались над деревней, а от единственной баллисты ордена не осталось вообще ничего. Как и от надежды подстрелить то, что летает так высоко.

Пока Кливер предавался таким печальным воспоминаниям, ярл в задумчивости смотрел по сторонам и взвешивал каждое слово в рассказе. Наконец, он заговорил:

— Возможно, у нас получится чего-то достичь. Я попытаюсь уговорить команду остаться здесь на день. Регард, — представился гость и протянул капитану копыто с чуть заметной ободряющей улыбкой на лице. Тот просто не поверил своим ушам: неужели кто-то желает, кто-то может помочь им? И кто? Чужеземцы, для которых это лишь маленькая деревня, одна из многих на торговом пути. Неужели они останутся здесь, готовые рисковать жизнями в битве с тем, что не смог одолеть целый орден? Но они были готовы. Всего лишь ещё одно приключение, какими полнится жизнь на границе Хеля.

— Кливер, — ответил капитан, пожав протянутое копыто после небольшого промедления, и спустя ещё несколько секунд добавил: — Если на то пошло, я должен сказать ещё об одном. Он никогда не промахивается. Никто на моей памяти, клянусь вам, даже лучшие из пегасов, не стрелял так точно и далеко. Будьте осторожны.

Регард встрепенулся, словно услышав что-то знакомое, и затем лицо его на секунду приняло выражение обречённого страха, которое посещало так часто защитников деревни. Но никто, кроме Кливера, не заметил этого: чужеземец овладел собой почти мгновенно, и жеребцы стали готовиться к встрече с чудовищем.

Деревня ожидала наступления ночи с неизменным страхом, к которому, тем не менее, прибавился проблеск надежды. Взамен погибшего арсенала Могучего Шлема торговцы привезли столько оружия, что хватило бы на два ордена, и пусть за время террора пали все опытные стрелки, десяток крепких луков с запасом стрел подарили ещё немного уверенности в победе. Затем, закончив с товаром, гости сами стали готовиться к обороне деревни и своего лагеря на берегу. Большинство проверяли оружие и броню, любуясь ими как жеребёнок игрушкой или кобылка новым платьем, а несколько самых умелых бойцов вызвались поучаствовать в тренировке. Кливер крепко запомнил насмешки того верзилы, что ударом щита отправил в полёт его лучшего топорника. Ярл же собрал самых быстроногих и зорких, чтобы пойти с ними на разведку — прочесать лес, опросить местных и увидеть хотя бы следы злодея. Всё было тщетно: Регард узнал не больше, чем сказал ему капитан, а команда из бойцов могучего Шлема оказалась настолько запугана, что видела призрака за каждым кустом, несмотря на сияющий полдень. Скрытность его казалась сверхъестественной и внушала куда больше страха, чем стремительный полёт или несравненная меткость.

Но как бы ни хотели пони получить больше времени на подготовку к битве, в положенный срок опустились сумерки, и мирные жители поспешили к уцелевшим домам. Вопреки всему они хранили надежду спастись внутри, и, кажется, предпочли бы сгореть вместе с жилищем своих предков, но не покинуть его. Могучий Шлем давно оставил попытки уговорить их поступить как-то иначе и просто присоединился к ночному бдению с оружием наготове. Впрочем, вместе с несколькими добровольцами бойцы ордена готовились скорее тушить пожар, чем сражаться, а вот их неожиданные союзники в неравной битве пристально всматривались в темнеющее небо.

Наконец, единороги увели солнце далеко за горизонт, окутав деревню неверным светом луны, и ночной кошмар явил себя в неизменном коварстве. Он мелькнул в небе, почти невидимый, и с пронзительным воем на грани свиста нанёс удар: ослепительный огненный сгусток разорвал темноту словно падающая звезда, попав точно в крошечное окошко в земляной крыше окраинной хижины и взорвавшись внутри. Уцелевшие пони выскочили наружу, и в один миг деревня наполнилась криками. Кливер спешно раздавал указания своим подчинённым, носившимся с вёдрами в попытках сдержать огонь. Немногочисленные лучники целились в пустое пространство тёмного неба, пытаясь угадать направление следующей атаки и подсказывая его друг другу… А где-то на другом краю истошно вопил жеребёнок, оставшийся без присмотра и уносимый прочь, в сторону леса. Впервые за всё время призрак опустился на землю и впервые забирал кого-то с собой, вместо того, чтобы убивать с расстояния.

— За ним! — воскликнул Регард, видя, что чудовище не спешило улетать прочь. Оно село на отдалённую скалу, держа добычу в зубах и выделяясь чёрным пятном на фоне луны. Жеребёнок в его хватке был всё ещё жив и продолжал звать на помощь, а само существо словно ждало погони и скрылось только когда с десяток охотников спустились в лесистое ущелье.

Жеребцы двигались навстречу неизвестности, прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в тёмные прорехи между деревьями. Тусклый свет неба едва пробивался сквозь густые кроны, создавая множество дрожащих теней, и любая из них могла оказаться знаком крадущейся смерти. Призрак уходил по земле, и хотя темнота скрывала почти все следы, северянин уверенно двигался к цели, передавая частицу этой уверенности следующим за ним бойцам. В конце концов, если враг пошёл на риск сам, это возможно было как-то использовать. Только Регард не спешил объяснять свой замысел, требуя тишины и готовности к нападению чудовища.

Погоня оказалась недолгой: пройдя ущелье, охотники вскоре остановились на большой поляне, уже посещённой ими днём — вот почему чужестранец был так уверен в выборе пути. В центре освещаемого луной круга, среди невысокой травы словно тряпичная кукла лежал жеребёнок, не успевший даже получить свою метку.

Увидев это, охотники осторожно вышли из-под деревьев. Они не оставляли попыток смотреть во все стороны сразу и старались ступать так тихо, как позволяли копыта. Регард шёл впереди всех, почему-то даже не достав свой лук, и по мере приближения отряда к середине поляны его взгляд всё чаще останавливался на мёртвом жеребчике. Один укус, один след необычно широкой челюсти с одинаковыми небольшими зубами. Жертва, но не добыча. Убита и брошена на видном месте…

— Это ловушка, — прошептал кто-то в голове группы. Реакция же иноземного охотника оказалась более чем необычной:

— Я знаю, — ответил он так же тихо, — А теперь — прячьтесь.

Отправив отряд под защиту деревьев, Регард сделал ещё несколько шагов по направлению к приманке, по-прежнему не доставая оружия. В тот момент призрак, видимо, понял, что упускает последний шанс, и атаковал.

Он обрушился на поляну, сжигая траву и взрывая землю своим небесным огнём. Но сколь бы ни были точны атаки неведомой твари в прошлые налёты, теперь она не могла достичь своей цели. В воцарившемся хаосе охотники ордена могли только осторожно наблюдать из своих укрытий за умопомрачительными прыжками ярла, понимая своё бессилие перед ужасом в небе. Регард с лёгкостью избежал четырёх атак почти невидимой тени и бросился в чащу, на мгновение опережая гибельный дождь из щепок разорванного в клочья ствола. “Назад!” — прокричал он и поспешил к деревне так быстро, как мог.

Бешеная погоня продолжилась в густом мраке. Лишь дважды огненные сгустки разорвали его, пробив кроны, и один из них настиг орденского охотника. Призрак словно исчерпал свой боезапас, но и тогда он не остановился. Пони чувствовали совсем рядом дыхание преследующего их яростного кошмара: ужасная тень спустилась прямо в чащу и сама бежала между деревьев, избрав себе единственную жертву — самую сильную, самую опасную. Того, кому по силам прекратить её торжество.

Регард выскочил на другую прогалину и, зацепившись ногой за огромный корень, едва не упал. Небольшая заминка — и жеребец застыл на месте, прикованный пристальным взглядом огромных горящих глаз. Несколько секунд пони и неведомое чудовище смотрели друг на друга со смесью злобы, страха и удивления. Они не двигались, пока охотники не догнали своего предводителя. Их уже совсем близкий топот и звук ломаемого валежника словно заставил очнуться призрака, который исчез за деревьями и больше не появлялся в ту ночь.

На следующий день, как только орден пришёл в себя после ночной охоты, все до одного его члены собрались на тренировочном поле. Пусть даже их ряды и поредели за прошедшие месяцы ужаса, но в деревне не осталось ни одного строения, способного вместить всех. Наконец, из своего прибрежного лагеря пришёл Регард, который, кажется, и спал в кожаной куртке. Он занял место в стороне, и собрание началось.

— Итак, — начал капитан Кливер, — и снова у нас не вышло, кхм, ничего. Господин Регард, вы слушаете меня? — Ярл, орстранённо возивший копытом по земле, поднял голову и кивнул, — Отлично. Потому что именно вас народ обвинит во вчерашних смертях. Я уже смирился с потерями и прекрасно понимаю, кто виноват на самом деле, но другие не столь сдержаны и после этой бойни хотят расправиться хоть с кем-то. Так что я очень надеюсь, что вы сумели во время ночной охоты узнать, как же нам уничтожить чудовище. Иначе вам с вашими спутниками лучше оставить нас.

— Уничтожить? Никак, капитан, — на лице ярла мелькнула безумная полуулыбка, — теперь я уверен. Не тем, что у вас осталось и едва ли даже тем, что было в начале. Это почти легенда, если угодно, миф. Единственное существо во всём мире, которое драконы боятся и пальцем тронуть. Я сам видел только одного и то издали, а вы повстречали его и… разорили его гнездо? Что ещё могло вызвать такую злобу? — в нескрываемом волнении жеребец вышел к центру поля, оглядывая остальных присутствующих. Он сам был поражён откровением и не верил даже в возможность подобного. Что было говорить о дружинниках — те замерли, осмысливая слова чужеземца, и вскоре один из бойцов подал голос:

— Гнездо? Летом… — он морщил лоб, усердно что-то вспоминая, и лицо его становилось всё более удивлённым. —… той же ночью всё началось. Этот, как его… это не может быть морская мышь?

— Мышь? — переспросил Регард, словно не веря нелепости имени для такого кошмара.

— Ага, морская летучая мышь, — ответил другой боец, — хотя вообще-то она была больше похожа на ящерицу, но под крыльями легко можно было спрятаться кому-то из нас. Вся где-то с четырёх пони длиной, не считая хвоста, и чёрная как сама смерть…

— Достаточно, — прервал капитан разговорившегося без спросу в тот самый момент, когда северянин подтвердил описание — Да, одну мельком видел караван с юга, когда проходил мимо дальнего утёса. Они сказали нам, что это нечистые существа, которые привлекают бури, а соседство с ними — проклятие и верная смерть. Что ж, похоже, в чём-то они были правы. Но мы бы скорее всего не тронули тварь, если бы не застали её на нашем озере с рыбой-чистильщиком в зубах…

— Застали? Если она показалась, если стала охотиться близко, то, быть может, была слаба. Ранена или чем-то больна, скорее всего. Вот почему не позвала на помощь и позволила к себе подобраться…

— Да, господин Регард, застали, — Кливер продолжил рассказ, недовольный поведением гостя. — А каждая лишняя пасть у озера для нас риск лишиться чистой воды. К тому же поползли слухи, что где-то тут и объявился дракон, и надо было успокоить деревню. Но это… это просто бессмысленно, пусть даже у меня и мелькнула такая мысль однажды. Это же просто животное! Даже если там был ещё и самец, не должен был он убраться отсюда после того, что мы сделали?

— Боюсь, что нет, капитан. Они слишком умны, чтобы с нами связываться: понимают, что это будет война и придётся убивать снова и снова. Но это другое. Там, в лесу, я видел его вблизи. Смотрел прямо в глаза, и его взгляд… он метался между прошлым и настоящим. Он не охотится, это правда. Он ненавидит. Ненавидит всем сердцем, пламенно, до безумия. Так же, как раньше любил, пока вы не отняли у него всё.

Под конец этой речи северянин пристально смотрел на Кливера почти в упор, словно желая передать ему больше, чем слова. Он говорил с тоской и восхищением об этом чудовище, о беспощадном и изощрённом убийце, и спустя несколько секунд повисшую тишину разорвал возглас из толпы, где собрались уже и просыпающиеся после тревожной ночи мирные жители:

— А я всегда говорил, что Брэйзед Сворд был уродом. И нечего было похваляться такой победой.

— Ему-то и поделом, но нас всех за что?

— Да, что дальше, чужак? Оставишь нас своему благородному монстру?

Не такого отчаявшиеся пони ожидали от своей последней надежды. Регард же только вздохнул и покачал головой, словно знал, какую реакцию встретит. Затем он взглянул на Кливера, прося унять местных, и когда разгневанные жеребцы и кобылы умолкли под тяжёлым взглядом командира дружины, северянин наконец-то смог дать им ответ.

— Я не виню вас, — сказал он сдержанно, — точно так же можно винить во всём зиму, помешавшую нам приплыть сюда раньше. И я надеюсь, что знаю, как положить этому конец.

У ярла был план. Невозможный, глупый и совершенно безумный. Достойный величайшего героя севера, как заметил с долей иронии кто-то из торговцев. И это было не просто безумство отваги, с каким Регард ночью вызвал огонь на себя в попытке сбить призрака с толку, а нечто иное, куда более непостижимое.

Первую половину дня жеребец провёл в своём лагере, советуясь с командой, и, насколько могли судить пони ордена, попросту собираясь с духом. Он мерял шагами пространство между палатками и что-то шептал себе под нос, а иногда останавливался и замирал с закрытыми глазами. Затем же ушёл в точности как сказал ранее, не взяв с собой никого из своих спутников, а из орденских — только проводника. Тот вернулся вечером, и мог рассказать только что Регард попросил отвести его к пещере на вершине утёса, где Брейзед Сворд совершил своё злодеяние и где призрак мог обитать до сих пор среди останков своего дома.

Никто даже представить не мог, как можно было в одиночку справиться с тем, перед чем оказалась бессильна целая дружина. Сражаться было бессмысленно, они это запомнили крепко. Но, похоже, успех сопутствовал безумному предприятию — быть может, благодаря молитвам, что иноземцы возносили своим заморским богам. Целую неделю призрак не появлялся, и охотник тоже. Даже если свирепый мститель не растерзал его, едва увидев, такая встреча могла оставить после себя тяжёлые раны, с которыми выбраться из леса было бы невозможно. Все с надеждой ждали триумфального возвращения, не решаясь, тем не менее, вмешиваться в то, что всё ещё могло происходить где-то среди леса и скал. Но на восьмой день Регард всё-таки вышел из леса, смертельно уставший — это было видно даже издалека.

Жеребец брёл навстречу бегущей толпе, уставившись в землю. Каждый шаг давался ему с трудом. Множество пони окружило своего героя плотным кольцом, норовя поднять в воздух и понести на спинах через всю деревню, впервые за последние месяцы совершенно целую и спокойную. Майти Кливер первым из всех стал неспешно шагать сбоку, отгоняя остальных с их безрассудным проявлением радости и поддерживая победителя, который едва держался на ногах. “Как?” — спросил он, не веря возможности избавления.

Регард не рассказал ни сразу, ни после. Не поведал, что встретил в лесу и что делал. Как смог совершить этот подвиг, который был “могучим шлемам” не то что не по силам — находился за гранью их понимания. “Больше никогда”, — произнёс северянин, пристально глядя в глаза капитану, и, проспав оставшийся день и всю ночь, отправился в путь на следующее утро. Но Кливер понял всё сам, читая под шлемом, под растрёпанной гривой малую частицу того, чем так устрашал взгляд чудовища. В глазах отважного ярла светился болезненный отблеск обжигающего воспоминания, которое теперь принадлежало и ему. Он знал всё с самого начала, а теперь знал до конца. Это была не магия, которой попросту не мог владеть земной пони, и не какое-то странное колдовство. Это было… чудо. И когда корабль исчезал за горизонтом, провожающие клялись, что чёрная тень поднялась от дальней скалы и последовала за ним. За расцвеченным парусом, на который был с почтением и любовью нанесён её образ.


Читать на понификшене

31 комментарий

В мрачной тьме далёкого прошлого была суровая нордическая дружбомагия.
Пнул в направлении ленты.
Отчитайтесь о попадании.
Наглый пинок в ленту комментом о том, что этот пинок был не очень своевременным.
Я просто увидел, что нету ни одного комментария, и решил, что ты не из автопинающих.
Да нет, сейчас без пинка никуда, по-моему. Особенно если вспоминать сравнительно недавнюю тему непопулярности (поняшных) фанфиков как таковых.
The vast majority of the correspondence is given to writing exchange of thoughts, reading of parts and different circles on styles and techniques. All things considered, and regularly the Equestrian analytical department meets the discussion of cheap dissertation proposal uk all things considered, we are expounding on ponies.
Как сюда попал этот спамбот?
Не то чтобы я не был доволен производимым эффектом совсем, но… почему комментарии здесь большей частью мои. Эх, уныло ведь. Превратиться, что ли, в Дария с печеньками и спамом в личку?

А может, сейчас такое посыплется что не рад буду?
Спойлер
Не буду СПГСить и сочту это обыкновенной рандомно вброшенной смешной картинкой.
Во-первых, спасибо, что написано грамотно — во всяком случае, для моего уровня =З

Во-вторых, на самом деле было интересно узнать, что же там такое нападает на поселение, и каким образом с проблемой будут разбираться.

Тексту, как по мне, очень не хватает эмоциональности. В нём очень сухо, просто и последовательно описывается череда (как будто) обычных, рядовых событий. Хотелось бы следующих изменений/развития:

1 Поменьше признаков авторской предвзятости к персонажу. Если это супер-пупер крутой герой Севера, так опиши его подвиг так, чтобы читатель до этого дошёл сам. Через решения, через реакции, действия…

2 Побольше пищи для читательской оценки событий вместо авторских ярлыков. Некие закадровые события не начинают восприниматься читателем как страшные, если ты просто сам пишешь, что события страшные. Даже если пишешь, что они ух! какие страшные. Лучше описать как-то косвенно, что ли. По последствиям, по восприятию персонажами, с которыми читатель может себя ассоциировать, может быть, по сравнению с какими-либо явлениями природы.

3 Про недосказанность тебе уже писали, а я бы отметил ещё обратное явление — всеведущий читатель. В частности, в том моменте, когда ты описываешь, что незнакомцы сошли и направились к кому-то там. Если это незнакомцы и пришельцы, то позволь и читателю ощутить их чужеродность. Если кому-то из героев предстоит сделать невероятное открытие, позволь читателю также удивиться — подержи карты закрытыми до решающего момента.
Хмм. Это, несомненно, очень хорошие советы для написания современного романа. Только, как мне кажется, они не по адресу. Автор ведь пишет стилизацию под саги/сказки/былины, пусть и легкую — а они работают по иным законам.
По каким иным законам? Как они отображены в рассказе? И всё же: былины?
Много можешь сказок или легенд назвать, где бы показывали, что царь — мудрый, поп — глупый, а герой — храбрый?
Разверни свой верхний комментарий, последнее предложение:
Автор ведь пишет стилизацию под саги/сказки/былины, пусть и легкую — а они работают по иным законам.
Я уже привел выше пример. Для произведений подобного толка вполне приемлема и даже характерна подача персонажей через характеристику, а не через демонстрацию его качеств.
Автор ведь пишет стилизацию под саги/сказки/былины, пусть и легкую — а они работают по иным законам.

Ссылочку пожалуйста на эти «иные законы».
В академическом источнике, конечно.
Береш любую сказку.
Открываеш.
Читаеш.
Думоеш.
Можно еще взять что-нибудь вроде «Песни о Вещем Олеге», где хазар с первых строчек зовут «неразумными», никак это не показывая, или «Слова о полку Игореве», где красный без объяснения Роман Святославович, храбрые без объяснения полки и т.д. Да даже в Библии «змей был хитрее всех зверей полевых», и хитрость змея никак не показана.
Уместно ли сравнение? «Песня» — это же вроде хроника, литература скорее документальная, описывает и даёт оценку событиям реально существующим, о которых есть другие источники информации. Про тех же хазар потенциальный читатель и так скорее всего что-то да знает.

Почему бы не сравнивать, например, со сказками Пушкина? Они тоже вроде немного стилизованы. Но там вполне есть описание через действие.
На мой взгляд, уместно, потому что тут идет стилизация в некоторой мере. И нет, я не утверждаю, что автор прям обязан ничего не показывать. Я говорю о том, что это вполне легальный прием, который работает на основе додумывания.

Типа, автор ведь вполне может рассказать от лица героя о «пьяном трюке с ананасом и двумя хула-хупами», за который герою очень стыдно. И другие герои будут смеяться, и читатель тоже поймет, в чем может быть прикол, хотя автор не расскажет, что это за трюк.

То есть, короче говоря, читатель не тупой. Он в состоянии додумывать определенные вещи по аналогиям, даже если они не указаны напрямую.
Кстати, подумалось тут, что если там как бы читатель знает, что за хазары и почему неразумные, то тут откуда?
Кстати. Раз уж зашла речь о старине. Поправьте, если не прав, но тогда вроде в память о прошлых свершениях, бывало, присваивали титулы. А может быть, это из фентезятины… В общем, почему бы не представить героя через его прозвища: Победиткль Того, Усмиритель Сего, Обольститель Вон-той? Или, например, перечислить его бывшие подвиги, как то: «наделал он в той земле таких делов, а в другой земле вот таких, а теперь он и на наши земли ступает»?
Ммммм, герой не подаётся как прям такой известный герой. С точки зрения могучих шлемов это был довольно рандомный мимокрокодил. И по факту это тоже так.
По тексту он, наоборот, представляется главным героем, а Могучие шлемы — они так, на подтанцовке.
Пришёл такой — худощавый, молчаливый, властный — всю проблему порешал, да ещё и поступки совершил, достойные величайшего героя севера, и уплыл в закат. Не верю, что он здесь мимокрокодил =)
Но он именно плыл себе по делам мимо, а тут такое. А вот насчёт величайшего героя я чот промахнулся, потому что имелся в виду не он. Возможно, стоит всё же это поправить, тем более что пост в ленте висит.
Может, те, другие, просто такие никудышные, и автор так высмеивает их никчемность. Нет.
Выше расписал. Для людей в целом нет проблемы при фразе «великий герой, победитель чудовищ» самому представить значимость данного персонажа. Да и сам ты, даже не зная, кто такие хазары и почему они неразумные, вполне можешь предположить.
Автор ведь пишет стилизацию под саги/сказки/былины


Ааа… У меня были такие подозрения, но я их отмёл с мыслью «померещилось» =(

Но с другой стороны — пусть стилизация — это же всё-таки художественный рассказ для читателя, которому хорошо бы эмоционально увлекать, а не просто выкладывать факты. Знаю, аналогии дело безблагодатное, но всё же: городской дом, стилизованный под античный храм, — это всё-таки городской дом, созданный по технологиям и стандартам городского дома, и в нём должно быть удобно жить, а не отправлять культ.
Хех. Спасибо вроде как. Но даже если эти советы в принципе здесь и применимы, как было замечено ниже, то уже поздно.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.