"Поня: Военное дело" Глава 8-я: Зебрика после Эквин - Зебрийско-отрожская война (начало)

Оглавление и глоссарий
Доброго вам времени суток, броня. Це я, местный графоманствующий параспрайт. Если кому-то еще нужна моя писанина, то я искренне извиняюсь за получившуюся жуткую задержку (2 месяца, как ни как) — я ленивая жопа последние 3 недели был совершенно кошмарный график работы, так что было почти не до писанины.
Под спойлером мои благодарности и оправдания.Благодарности:
— Мои огромнейшие благодарности брони Dilandu. Без его подсказок и помощи я бы такого наворотил… Кстати, Dilandu, спасибо тебе и за то, что подсказал мне как разрулить ситуацию с восточными племенами и ответно протроллить Дискорда (чую, чьим-то полосатым шкуркам за это несдобровать...) в следующей главе)
— Спасибо бандформированию Rj-PhoeniX и Gedzerath за их «Стальные крылышки» и нашей замечательной художнице Limrei за иллюстрации к творчеству этих двух засранцев-лит.вредителей) Жду каждой новой главы с нетерпением)
— Мои благодарности доброму африканскому фольклору, где герои, боги и животные с энтузиазмом убивают, насилуют, жрут, кастрируют, похищают, рожают, любят, женятся, хвастаются, лгут, предают и вообще живут полноценной мифологической жизнью. Так же не меньшая моя признательность и современной (почти) мировой культуре, особенно пану Председателю, Обелюсу и г-ну Смерти. Отсылке вы сможете найти в тексте)

Оправдания:
— Хм, в статье будет много членовредительства самого подлого толка. Так что, извините, но: 1) В случае с единорогами я ни чего сделать не могу — в события влез совершенно неожиданный игрок, чьи шкурные интересы затронули пони. В тексте довольно прозрачно указано на то, кто это. Ну а что касается его мотивов, то я готов их расписать в комментариях к статье, если кто-либо попросит об этом (просто скопирую нашу переписку с DarkKnight)). 2) Что же касается Мачафу Бвеха, то я сгладил его участь как мог — земляне за такое вообще на ножи посадили бы.
— Статья большая, так что буду выкладывать ее несколько дней.

Но к самой статье фанфика (кому мои оправдания нужны? мне самому, по крайней мере, от них ни какого толка). Правда, перед прочтением я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)

Зебрика после Эквин

Путь к войне

С изменениями в Эр тесно были сопряжены и события на юге, в Империи Зебрика. Страна двутонных поняшек в это время переживала один из самых волнующих периодов в своей истории, консолидируясь и закаляясь в пламени испытаний.
Начавшаяся в 2499 году до Э.Г. война между Империей Эр и взбунтовавшимися Лесными королевствами заставила императрицу эрскую ослабить надзор за отрожскими торговыми семьями, а сопровождавшие ее финансовые неурядицы вскоре вынудили Астру Эквину дать «зеленый свет» «серым» операциям и откровенным махинациям торгашек в землях полосатых. Это вылилось во взрывное расширение корсарской войны отрожиц против двутонных конкуренток, открытую поддержку Мистом и Эквами враждебного Зебрике города-государства Гате Кусини и его более чем сомнительного лидера Мфалме Лоуиса, а так же в кампанию террора против молодого государства зебр, которая велась как силами рогатых охотниц за рабынями, так и полосатыми молодцами из числа луи. Это время было для зебрийцев периодом нескончаемой оборонительной войны, в которой Легион сражался как мог, набираясь опыта и злобы. Впрочем, битва с отрожскими торгашками принесла Зебрике не только беды: набеги охотников за рабами и отчаянные усилия легионных пони по их отражению убедили большинство полосатых в правильности идей Легиона — отныне рабство и работорговля для жителей Зебрики были неприемлемы, а слова «вместе мы — народ, а порознь — рабы» превратились в кредо полосатого племени.
В 2494 году до Э.Г. война между Эр и Лесными королевствами в основном завершилась. Империя победила, наказала своих врагов и облагодетельствовала союзников. Но по-прежнему остро нуждалась в битах. С другой же стороны, добрые отношения с южным соседом ей так же были необходимы. Сообразуясь с этими двумя противоречивыми стремлениями, императрица эрская Астра Эквина в 2492 году до Э.Г. пошла на встречу послу Зебрики и отныне запретила снаряжать с территории Империи походы в зебрийские владения за рабынями и ради корсарского промысла. Этим жестом решалось сразу две проблемы. Во-первых, теперь во всех разборках между работорговицами и зебрами Эр формально не участвовал. Во-вторых, поток битов в казну Империи не прекратился: отрожские торговки просто окончательно перенесли организацию всех своих силовых операций в Гате Кусини, при том платя налоги в Империи (часть, конечно, скрывалось, но Эр был готов пожертвовать этими битами ради хороших отношений с Легионом). Одновременно с изданием этого закона императрица попыталась заставить торговые семьи прекратить террор против полосатых, каковой очень беспокоил волшебниц и гражданок: на что зебры способны служилые пони в Эр приблизительно представляли, а потому ссоры с южными соседками не желали. Но уже это у Эквины не удалось: прямые репрессии Астра применить не решалась, боясь навредить казне, а возможности справиться по закону с вновь отъевшимися торговыми семьями у нее не было. Последнему во многом поспособствовало и собственное лицемерное поведение императрицы эрской перед зебрами — торговицы просто перевели все свои сомнительные и откровенно противозаконные предприятия в Гате Кусини, где у Империи не было вообще ни какой власти.

В это время сформировался крепкий альянс между рогатыми торговицами и луи Гате Кусини. Этот город-государство стал не только крупнейшим невольничьим рынком мира маленьких лошадок, но и базой для собственных военных операций Миста и Экв против Зебрики. Усилиями отрожиц в южных землях были отстроены мощные верфи, способные выпускать корабли всех известных единорогам классов, а сам Гате Кусини обзавелся великолепными укреплениями единорожьего типа — непреодолимым препятствием почти для любой армии этого времени. Между Отрожской провинцией и владениями луи было налажена вполне легальная перевозка лихих поней туда и рабынь обратно, а постоянно находившиеся в городе представители торговых семей охотно выдавали корсарские патенты всем желающим головорезам. Обеспечение формировавшихся тут же банд охотников за рабами и корсарских команд так же было организованно на «отлично»: из Эр завозилось огромное количество оружия, снаряжения и припасов, к тому же ушлые ремесленницы активно открывали в этом денежном месте свои мастерские, обильно снабжая Гате Кусини всем необходимым для разбойника товаром. Одновременно с этим в южном городе появилась и стала разрастаться немалого размера община единорогов, обеспечивавшая еще большую лояльность луи отрожцам и облегчавшая последним подготовку операций против Зебрики.
Что касается военных походов Гате Кусини, то отрожский корсарский флот, не смотря на все усилия Легиона, все еще доминировал на море, что открывало для охотников за рабами широкие возможности по безнаказанным грабежам прибрежной Зебрики. Банды луи и рогатых охотниц за рабынями на быстрых кораблях внезапно нападали на поселения зебр и столь же быстро скрывались, увозя невольниц на торги в Черный порт.
На суше, правда, налетчики чувствовали себя не слишком уверенно, стараясь обтяпать свои делишки как можно быстрее и слинять к спасительным кораблям. А дело было в том, что Легион, проигрывавший единорогам на море, отыгрывался на суше: все побережье Зебрики было утыкано наблюдательными постами и легионными фортами, между которыми были проложены не такие уж и плохие дороги. Незаметно подобраться к берегам земли полосатых было непросто: побережье постоянно мониторили береговые наблюдатели, а прибрежные воды оглядывали окрыленные волшебным зельем воздушные разведчики. Так что рейдерам приходилось делать свое грязное дело очень быстро, иначе они рисковали лицом к лицу столкнуться со спешащими из ближайшего форта легионерами. А это ни чем хорошим охотникам за рабами не светило: конечно, полосатым солдатам в плане дисциплины и выучки было далеко до эрских легионеров, но преступному сброду и этого хватало за глаза. Впрочем, на тех землях, что все еще не были под крылом Легиона, луи чувствовали себя привольно.
Сложившаяся ситуация беспокоила не только Легион, вынужденный вести непрекращающуюся войну с налетчиками и корсарами. Крайне озабочена усилением отрожских торговых семей была и императрица Эр, сама создавшая условия для их процветания. К 2480 году до Э.Г. Империя окончательно разрешила все свои финансовые затруднения и более не нуждалась в повышенном притоке битов из Отрожской провинции: на первый план вышли республиканские и, пока еще скрытые, сепаратистские настроения жительниц Миста и Экв. В связи с этим Астра Эквина попыталась приструнить торговые семьи: особым указом незаконной и подлежащей строгому преследованию признавалась любая частная военная деятельность подданных Империи, направленная против официальных союзников Эр, а при выставлении говорящего товара на продажу работорговицы теперь были обязаны декларировать его происхождение.
Но торговые семьи лишь посмеялись над этими потугами императрицы: она сама ранее дала им в копыта отличные инструменты обманывать новые законы. Торговицы перестали собирать походы охотниц за рабынями и корсарские флотилии, но это не значило, что воды у берегов Зебрики стали безопасны или работы у полосатых легионеров поубавилось. Просто отрожские поньки стали «помогать» луи битами, ну а эти, не имеющие эрского подданства, пропащие поня уже сами налетали, грабили и угоняли в рабство. Так что продаваемый отрожцами товар был совершенно чист: торговица могла с совершенно честной мордой вносить в невольничью декларацию запись «рабыня куплена у луи Такого-то». Не остались в накладе и рогатые наемницы: они перебазировались с исконно единорожьих земель на Юг, где их с удовольствием нанимали вожаки луи (собственных воинов при расширившейся «рабочей» нагрузке им уже нехватало). В итоге, прессинг Зебрики отнюдь не ослабевал, богатство и сила отрожиц росли, а обвинить торговые семьи имперской наместнице было не в чем. Между Эр и Легионом появились некоторые трения, которые Астра попыталась разрешить наладив тесное взаимодействие между эрскими фрументариями и «таящимися в тенях» Зебрики. Что дало возможность обеим сторонам наконец-то получить более-менее приемлемый уровень наблюдения за делишками в Гате Кусини.
А творящееся в этом-городе государстве императрице эрской не нравилось совершенно. Судя по несоответствию между донесениями резидентов и отчетами отрожских семей магесс, часть последних уже находилась под нешуточным влиянием торговых семей и верить им Империя не могла. Правда, и предпринять законных мер противодействия у императрицы возможностей не было. Так что она ограничилась внушением через неформальные каналы, намекнув непутевым магессам, что их тайные увеселения с полосатыми рабами и прочий южный разврат вполне может стать широко известен остальным сестрам по классу, и пусть потом они сами объясняют, что чпокались только «под хвост» и откуда у них эти пегасьи замашки. Ну а чем грозит слух о «разбавлении крови» (особенно с безрогими) волшебницам объяснять не надо было: пример травимой всею Империей за крылатый приплод семьи самой Астры был у пони перед глазами. Эта неопределенная угроза не только нервировала отрожских волшебниц, но и заставила офицеров южных легионов прекратить отправлять в составе «добровольческих унгулисов» солдат (преимущественно волшебниц, аукзил и энсиферок) в набеги против Зебрики. Подготовка к будущей войне с полосатыми, конечно, была необходима, но страх перед императрицей, ждущей только повода, чтобы основательно «почистить» южанок, заставил семьи чародеек осторожничать.
Что касается Легиона, то зебры так же поимели свои немалые выгоды от сотрудничества разведок. Помимо получения жизненно важной информации о намерениях налетчиков двутонные резиденты так же занимались распространением идей Легиона в низах Гате Кусини и внушали им то, что падение тиранов-луи неизбежно, а полосатое единство — единственный возможный путь в будущее для зебр. Последнее вызывало особенное беспокойство у хозяев города, так как с каждой такой проповедью отношение горожан становилось все более враждебным к сотрудничеству луи и рогатых работорговиц. Это требовало все большего усиления мер безопасности, что ощутимо увеличивало непродуктивные издержки, тем снижая доходы отрожских торговиц и делало жизнь луи не столь вольготной.
Хотя большинство рядовых жителей Зебрики и Эр этого не видели, совместные действия разведок двух государств ощутимо снизили интенсивность набегов на земли полосатых и заставили до времени присмиреть отрожских понек, не смевших при императрицах Эквинах открыто выказывать свои сепаратистские устремления. Это хоть и не подарило мира зебрам, но как-то стабилизировало ситуацию, превратив ее из постоянно ухудшающейся в стабильно плохую.

Ситуация снова изменилась и начала течь в не лучшую сторону с 2441 года до Э.Г., когда уже всем стало понятно, что завершение династии Эквин в Эр — свершившийся факт. Пришедший на их место Сенат был слаб, жаден и не заинтересован в сохранении «империи Эквин» — его идеалом была старая Республика. Этой ситуацией не преминули воспользоваться торговые семьи Отрожьего, богатыми подарками выманившие у сенаторш, по факту, право самим распоряжаться отрожскими легионами без всякого спроса у Империи. С этого момента власть Эр над Отрожьим кончилась. Но открыто признавать это торговкам пока было невыгодно, так что они предпочитали по-прежнему прятаться за именем Империи.
В этом году, пользуясь продажностью сенаторш, отрожицы получили исчерпывающую информацию о совместной шпионской сети Эр и Зебрики в Гате Кусини. И без сожалений сдали соотечественниц вожакам луи. Полосатые же работорговцы со шпионками не церемонились, быстро разогнав агентурную сеть, а самих резиденток частично продав в рабство, частично сделав своими рабынями-наложницами. Это был мощный удар для Легиона, лишившегося всякой информации из притона работорговцев. Для эрских же фрументарием, которые были ошеломлены предательством Сената и более не могли доверять ему (во многом именно это и обуславливает пассивность имперской разведки во времена Третьей Гражданской войны), случившееся было катастрофой. Но, более того, это был удар по отношениям двух, доселе, доверявших друг другу стран.

Зебрийско-Отрожская война

Начало

В 2440 году до Э.Г., когда в Эр уже вовсю бушевала Третья Гражданская война, отрожцы открыто и без официального объявления напали на Зебрику. Втайне готовились к этой кампании они уже давно. Десант состоялся на побережье между Магариби Ланга и Потоси, тем разделив страну на две части и, одновременно, облегчив снабжение отрожской армии из Миста. В земли полосатых, легко сломив сопротивление пограничных сил, вступили четыре легиона, почти пять тысяч пони, под предводительством Эльпиды Кринос, молодой, но талантливой и, что главное, безоговорочно преданной родным Эквам, офицера.
Не смотря на длительную подготовку Отрожского союза к войне, комплектация высадившихся на зебрийский берег легионов была далека от эрских стандартов. Основной силой армии были хастулатки и энсиферки. Эквитии сельватика усилиями королевы Рит Поингири в ней, как и в грызущихся за главенство в Эр имперок и республиканок, отсутствовали. Количество стражниц и аукзил было вдвое меньше принятого в Империи, а окт магика не было вовсе. Это было связано с катастрофической нехваткой магесс в самом Отрожском союзе. Дела с волшебницами у новообразованного государства были столь плохи, что в стражницы начали набирать «просторожек» из числа нелегальных колдуний, признав тем самым право низкородных единорогов заниматься чародейскими искусствами, коли за него они готовы служить в армии. Впрочем, при выборе между антимагическими кандалами с отработкой солидной суммы ущерба на каторге и военной службой с хорошей платой и последующими привилегиями большинство пойманных на незаконном колдовстве понек выбирали второе. Ну а кое-кто и сам был рад таким образом легализоваться.
Нечто подобное происходило и с пернатыми легионерами, которых в экспедиционных силах было на пересчет. Дело в том, что после того, как Сенат по факту отдал власть в Мисте и Эквах в копыта торговых семей небесные пони быстро «сделали крылья» из Отрожской провинции, не доверяя ни кому из единорогов, кроме Эквин. Как оказалось, они были правы — дабы сохранить унгулисы плюма, жизненно важные для нормального функционирования армии, отрожицы стали брать в заложницы бескрылых родственниц оставшихся в провинции пегасок, тем вынуждая их сохранять верность Отрожскому союзу.
Что касается вспомогательных войск, то в первой волне вторжения они пока отсутствовали. Эквитиям марциа, заткнув гомонящих о цене торговиц, не доверяли офицеры-волшебницы, подозревавшие полосатых в чем угодно, от симпатий к Империи до тайной работы на Легион, кроме преданности Отрожскому союзы. Лимитанок в молодом государстве было изначально мало, так как мало было семей чародеек. Потому задействовать эквитии лимита в войне с зебрами отрожцы не собирались. Впрочем, у семей магесс были свои далеко идущие планы на земли Зебрики, так что волшебницы заранее озаботились разделом между собой владений полосатых и подбором единорожек, готовых ради земельного надела верно служить чародейкам. Ну а с мерценарами знавшие цену наемницам легаты были готовы связаться лишь в случае больших проблем, каковых со стороны зебр ни кто особо и не ожидал.

Отрожский десант шутя справился с силами двух зебрийских прибрежных фортов. Но, несмотря на постоянные понукания с Родины и солидные силы под своим командованием, торопиться Эльпида не стала. С ходу захватить крупные портовые города, хоть их укрепления и оставляли желать много лучшего, возможным не представлялось. А вот гадостей во чистом поле, если верить охотницам за рабынями, от полосатой сестрии следовало ожидать в промышленных масштабах. Так что эквийка занялась возведением собственных порта и мини-крепости, одновременно активно ведя разведку всеми доступными средствами.
Как она того и ожидала, зебры оперативно заминировали все дороги от места высадки «чесноком» и ковенными «сюрпризами» и подготовились партизанить, связывая войска отрожиц вплоть до подхода основных сил Легиона. Это вполне устраивало полководицу: разбить армию Зебрики в генеральном сражении было гораздо проще, чем играть по навязанным полосатыми правилам. К тому же крупное поражение в самом начале кампании существенно деморализовало бы зебрийцев. Так что Эльпида неспеша выбрала и начала специально подготавливать будущее поле боя, ни чуть не намериваясь гоняться за летучими отрядами полосатых застрельщиц, как того хотелось бы последним. С учетом того, что Отрожский союз полностью контролировал море, а кораблей у единорожек было вдоволь, такая пассивность отнюдь не была глупостью: рогатые продолжали получать снабжение и подкрепления по воде, при этом имея возможность смыться на Отрожий в любой момент.
Ответа со стороны Легиона эквийке долго ждать не пришлось. Сразу же, как только вести о высадке единорожьего десанта дошли до наместников провинций, те стали собирать войска. Но вторжение такого масштаба было штукой небывалой, а самоуверенность зебр, ранее дравшихся только с охотницами за рабынями и сородичами-луи, велика. Так что шаки Магариби Ланга и Потоси не стали кооперироваться друг с другом, на чем настаивал здравый смысл, а пошли на единорогов двумя отдельными армиями, желая единолично получить всю славу за победу над рогатыми интервентками.


Передвижение легионов полосатых двумя отдельными группами было замечено отрожскими пегасами (да, теперь зебры не имели преимущества в воздушной разведке). Эта новость весьма порадовало Эльпиду. Командующая экспедиционными силами приказала войскам оставить крепость и выдвинуться на юго-восток, где эквитии инжиариа уже подготовили поле боя, напичканное множеством сюрпризов для полосатых. Одновременно с этим на встречу войскам из Потоси были направлены три эквитии марциаток, прибывшие уже после высадки основного десанта. В лояльности отрожских зебр Кринос сомневалась, но, посмотрев на их неуверенное общение с зебрийскими полосатыми, решила доверить им задачу заманить солдат Легиона в капкан. Впрочем, полководица не стала полагаться лишь на свои впечатления, и просветила полосатых бойцов на счет отношения зебриек к луи, за которых, несомненно, марциатки и будут приняты в случае пленения.
Шака Потоси лично возглавляла войско, желая не упустить ни кусочка славы от грядущей победы. Так что, когда ей доложили о крупном отряде луи, замеченном крылатым разведчиком из унгулиса ките, Кибуре ни минуты не сомневаясь приказала нагнать и разбить обнаглевших охотников за рабами. Полосатой поняшке даже в голову не пришло, что враг теперь может быть совсем иным, чем привыкли зебрийские легионеры. Армия Потоси с марша развернула боевые порядки и начала охват мнимых гате-кусинцев.
Увидев угрожающее движение в рядах зебрийских войск, марциатки, тщательно проинструктированные командующей и не горящие желанием биться с многократно численно превосходящим противником, развернулись и дали деру. Но оторваться от столь же легконогих зебрийских шокат и токсоток у северянок не выходило. Правда, и те не могли быстро нагнать тренированных отрожских легионеров. Преследование убегающих затягивалось, что привело к довольно неприятному перестроению армии южан. Порядки полосатых растянулись: легкая понилерия вырвалась вперед, тяжелая понилерия отстала, а нагруженные своим жутким оружием ведьмы легио мчави тащились в самом хвосте этой многоногой змеи. Кибуре была неоднократно предупреждена о данном опасном явлении своими адьютантами, но отмахнулась от их предостережений, считая, что враг никчемен и не заслуживает серьезного к себе отношения.
К позднему утру второго дня преследования опьяненный погоней авангард войска Кибуре, основательно оторвавшись от основных сил, влетел на поле, где их уже ждали единороги. Часть эквитий хастулата стояли не скрываясь, и за их порядками спрятались измотанные двумя сутками непрерывного бега зебры. А часть рогатых копейщиц была скрыта в заранее подготовленных инженерами укрытиях.
Зебрийцы, не разобравшись, накинулись на ряды хастулаток, которые остановили их градом дротиков и монолитностью своей непробиваемой фаланги. Одновременно с этим с флангов ударили прятавшиеся в укрытиях единорожки. Легковооруженные южане были окружены и зажаты на небольшом пятачке средней отрожской понилерией, разбить чьи ряды у двутонных не было ни шанса. Осознав безвыходность положения, зебры по-понячьи запаниковали и окончательно потеряли всякую возможность вырваться из окружения: часть полосатых воительниц попадала в обморок, часть стала с криком бегать по кругу, в поисках выхода тычась в живые стены хастулаток, а часть просто сжалась в комок и дрожа хныкала. Легкая понилерия Потоси была взята в плен единорожками, разоружена и отправлена в лагерь, где их уже ждали невольничьи петли.
Что касается командующей разгромленных войск, то она ни чего об этом поражении не знала — вооруженные кортиками пегасы удачно «приземлили» зебр-наблюдателей, лишив полосатых воздушной разведки. Так что Кибуре продолжала в полном неведении двигаться в снова настороженный капкан эквийки. Войдя на недавнее поле боя, тяжелая зебрийская понилерия подверглась интенсивному перекрестному обстрелу из замаскированных до времени единорожьих баллист, каковой был подкреплен градом дротиков со стороны хастулаток. Обстрел был столь губителен, что через две минуты боя зебры выбросили белый флаг, моля единорогов пощадить их жизни. В это время марциатки и энсиферки, наведенные пегасами, громили беззащитных ведьм и обоз потосийской армии. Победа была легка.
Но это поражение имело и положительные стороны для солдат Зебрики. Мощные метательные машины, заранее пристрелянные по небольшому пяточку, с легкостью пробивали броню понифрактариев, сделав этих грозных бойцов ничтожествами в глазах рогатых легионеров. То же самое произошло и с ведьмами: легко разгромив ковенных легионеров в копытопашной, единороги стали презирать этих «кухарок», не понимая того, на что на самом деле способны неказистые с виду воительницы. В общем, отрожские солдаты и офицеры уверились в своем превосходстве над «недопони» и теперь сильно недооценивали зебр. Вскоре им пришлось об этом пожалеть.

Новшества в арсенале

Возвращение духовых трубок
С началом Зебрийско-отрожской войны Легион испытал острейший дефицит бойцов, который стал восполнять набором новых членов из числа «гражданских » пони. И это поставило перед его офицерами крайне сложную задачу. Дело в том, что и полноправные члены Легиона, прошедшие и полное обучение, и посвящение, и имеющие кое-какой боевой опыт (хотя бы учения), в копытопашной против куда более дисциплинированных отрожиц часто, как бы это помягче сказать, пасовали. Как же себя поведут лицом к лицу со стеной сверкающего металла вчерашние фермерши, торговки, ремесленники и артисты было совершенно неясно, но чудес героизма от них ни кто не ждал. Времени же для превращения «разноногих» в путних бойцов не было, а навыками лучников большинство из них не владело. Так что, не мудрствуя лукаво, легионные командиры стали отводить на поле боя свежему пополнению кандидатов в легионеры вспомогательную роль, ставя на некритичных направлениях. Но ведь и просто так такой толпе солдат простаивать не дело. Так что, дабы хоть как-то приносили пользу, новобранцев вооружали духовыми трубками с отравленными стрелками, которыми жеребята отстреливали кроликов на полях, а потому ими умела пользоваться любая зебра, чья семья занималась возделыванием земли (то есть подавляющее большинство полосатых).
Это оружие ранее Легионом не использовалось, так как профессиональные бойцы могли пустить в ход кое-что и поэффективней. Но с новобранцами, которых ни кто путем ни чему не успел обучить, полосатым командирам пришлось довольствоваться и этим. И, как это ни странно, двутонные офицеры не прогадали: северные единороги оказались на редкость чувствительны к ядам, а потому зашедшие во фланг отрожицам полосатые новобранцы могли нанести ощутимый вред грозному противнику. Рогатые, конечно же, быстро раскусили эту зебрийскую уловку и стали кутаться в плотную ткань. Но это быстро изматывало отрожских воительниц, не привыкших к очень жаркому и довольно влажному климату прибрежной Зебрики: голышом они еще чувствовали себя неплохо, но плотная материя, задерживавшая не только отравленные стрелки, но и воздух с потом, быстро превращалась в натуральную парилку.
Духовые трубки были временной мерой, полностью ушедшей из Легиона во второй половине войны (когда большинство новобранцев набралось опыта, и могло уже вести более традиционный бой). Но свою роль они сыграли, попортив немало крови и, что главное, нервов отрожским легионерам.

Бундык
Еще до начала войны с Отрожским союзом ковенные бойцы отметили какой потрясающий эффект на рогатых охотниц за рабынями производит огнестрельное оружие: после залпа бундыкылий отряды рогатых налетчиц как правило просто растворялись в воздухе, отчаянно сверкая копытами. Ну а подошедшим легионерам уже не было ни какого стоящего дела: на позициях рогатых противниц оставались лишь кучки «конских яблок», побросанное оружие и редкие раненные или упавшие в обморок поньки. И это с дистанции гораздо больше броска дротика! А что бы было пальни ведьмы в упор?
Вот последнее и решили проверить умельцы сразу в нескольких ковенах. Эти энтузиасты в инициативном порядке разрабатывали, изготовляли и опробовали в деле различные безумные устройства, призванные облегчить ведьмам борьбу с рогатыми налетчицами. Данные образчики полосатой оружейной мысли были кране разнообразны по конструкции и способу применения. Но роднила их между собой одна общая черта: эффектность. Производимый в упор выстрел до усеру пугал даже готовых к нему понек: громоподобный звук, пламя и дым (а изредка и крик подстреленной пони) в совокупности были чрезмерным испытанием для слабеньких понячьих нервишек.
Подобное баловство отдельных очумельцев вскоре привлекло к себе серьезное внимание боевого крыла ковенов (из-за влияния Легиона ведьмы были организованы гораздо лучше своих «гражданских» братьев по цеху). Идея понравилась бойцам Легио Мчави, а потому стала разрабатываться на государственные средства. Результатом этой работы стал бундык — довольно простое, но эффективное оружие.
Бундык — короткоствольное крупнокалиберное групповое огнестрельное оружие, предназначенное для ведения огня на короткие дистанции картечью. Первоначально это был довольно увесистый цилиндр из железных полос стянутых кольцами и снабженный запальным отверстием для инициации выстрела. Но позже, по мере совершенствования зебрских ремесел, бундыки, как и бундыкыльи, обзавелись полкой с запальным порохом, что резко снизило частоту осечек.
На суше бундык применялся расчетом из двух пони. Одна из этих понек при помощи специальной упряжи, так называемого «боевого седла», цепляла к своим бокам пару орудий так, что бы они, свисая по ее бокам, уравновешивали друг друга. Вторая же, нагруженная боеприпасами, должна была при помощи тлеющего фитиля инициировать выстрелы. Так как из бундыка стреляли картечью (металлическим или каменным ломом) с очень близкого расстояния, то целиться из него не требовалось: тактикой вооруженных им расчетов было подбежать к противнику, спешно дать залп и тут же задать стрекоча в тыл, где орудия перезаряжались и все повторялось снова.
На море бундык так же прижился, полюбившись полосатым морякам. Впервые эти орудия стали устанавливать на беспомощные в ближнем бою артиллерийские корабли Зебрики, но вскоре они появились на любом, хоть сколько-либо крупном зебрийском судне — этот эквестрийский аналог мушкетона был просто незаменим при абордаже! Морской бундык был куда крупнее и тяжелее своего сухопутного коллеги (по калибру он приближался к бомбардам) и устанавливался на специальный станок, благодаря которому с ним могла управляться одна единственная понька. На море бундык использовался как для обороны (зебры вели из него огонь по гребцам близко подошедшего противника), так и для нападения (не зря же полосатые абордажники прозвали его «палубным веником»).

Дальнейшее совершенствование бундыкыльи
Не осталась в стороне от изменений и старшая сестра бундыка — бундыкылья. С ходом войны между единорогами и зебрами, последним очень полюбилось это громовое оружие, способное легко пробивать единорожью броню и пугавшее рогатых воительниц сверх всякой меры. Впрочем, это, без сомнения, заслуживающее уважения, средство распространения пацифизма среди рогатых имело и некоторые, довольно существенные, недостатки, главным из которых были частые осечки. Проблема была решена тогда, когда неизвестная ковенная ремесленница пришла к довольно банальной мысли: порох можно поджигать порохом. Теперь узкие запальные отверстия бундыкылий заменялись удобными полочками с «огненным порошком», который было очень удобно поджигать тлеющим фитилем. Это привело к резкому росту надежности оружия.
Вторым новшеством стала замена дротика на ядро-пулю. Основой для этого послужили эксперименты ковенной братии с предшественниками бундыка. Экспериментальным путем было выяснено, что выпущенная почти в упор картечь с одинаковой легкостью пробивает шкуры рогатых грабительниц вне зависимости от формы снарядов — при таком удельном давлении понячьи шкурки уже не выдерживали, и хваленая устойчивость эквестрийских пони к ударным воздействиям шла лесом. Это было замечено и оценено ведьмами, которые теперь могли с легким сердцем засыпать в бундыки простой рубленный свинец или колотый камень, не заботясь о стреловидности снарядов.
Но одними только бундыками дело не ограничилось: столкнувшись с отрожскими легионами, ведьмы быстро сообразили, что заряжать бундыкыльи дротиками совершенно нецелесообразно — северную броню и щиты можно было пробить и из существенно более слабого оружия. При этом отрожские легионеры были гораздо более упорными и храбрыми солдатами, чем привычные Легиону луи и охотницы за рабынями: бой с ними обычно длился долго, что давало ведьмам достаточно времени для перезарядки носимого арсенала бундыкылий и дачи еще нескольких волн залпов. И тут длинный и неудобный дротик очень сильно проигрывал обернутому в тряпицу каменному или металлическому ядру: утрамбовать малогабаритную пулю в ствол можно было быстрее, а теоретическое снижение точности значения не имела — ведьмы и так целились по строю, а не по отдельным пони.
Бундыкыльи нового образца, снабженные полочкой для запального пороха и заряжаемые пулей, были впервые массово применены в 2439 году до Э.Г. в бою на Колючем поле, после которого стремительно вытеснили своих предшественниц из арсенала Легиона.



Бомбарда или «дискорд-труба»
Длительное время наиболее крупным из всего зебрийского семейства огнестрельного оружия были пороховые ядометы. Эти изготовленные из древесных стволов орудия сложно было назвать вершиной технической мысли или оружейного мастерства, но зебрам их хватало и дальше развивать ствольную артиллерию куда-то еще они не стремились.
Все переменилось с началом Зебрийско-отрожской войны. Зебрийцы полностью отдавали себе отчет в том, что единороги — серьезный противник. Даже переоценивали их: полосатое командование ожидало от рогатых повсеместного использования магии и их знаменитых укреплений (зебры связывали одно с другим и опасались «колдовского возведения фортов и прочего чародейского коварства»). С последними же до сих пор Легион имел дело лишь однажды, при осаде тогда еще независимого Утанзи, и не был склонен преуменьшать даваемые фортификациями преимущества. Но легионные пони вынесли из того столкновения важный урок для себя: единорожьи крепости держаться лишь до тех пор, пока целы их стены.
Страх Легиона перед единорожьими фортификациями дал мощный толчок развитию зебрийской осадной техники. Перебрав целый ворох различных решений, офицеры Легиона остановились на огнестрельном оружии: оно обладало достаточной мощью для разрушения стен, могло действовать из-за пределов досягаемости большинства других метательных машин и индивидуальных средств дальнего боя, было достаточно терпимо к транспортировке, его боялись единороги, частично принимавшие его за какое-то жуткое колдовство, частично пасовавшие перед его немагической природой. И заодно у зебрийцев имелся неплохой опыт его конструирования, что должно было позволить им в сжатые сроки создать новое стенобитное орудие. В общем, ковены совместно с кузнецами взялись за проект новой полосатой вундервафли.
Новое оружие представляло из себя существенно увеличенную и укороченную (двутонные опасались, что прежний длинный ствол не выдержит возросшего давления пороховых газов) бундыкылью, изначально приспособленную для стрельбы каменными ядрами. Получившиеся бомбарды, часто называвшиеся в источниках того времени то «дискордовыми трубами», то «кубва бундуки», были совершенно бесполезны в полевом сражении, но вот со своей основной задачей, разрушением укреплений, справлялись на «отлично» — тяжелое каменное ядро шутя разваливало кирпичную кладку, применявшуюся единорожьими инженерами во время кампании на Юге. Бомбарды представляли из себя трубы из кованных железных полос, стянутых металлическими обручами, и ни каких механизмов для своего наведения на цель не имели. Вместо этого полосатые артиллеристы строили земляную «постель» в которой было настлано дощатое «ложе» с изначально заданным углом возвышения, в которое укладывали орудие. Если нужно было изменить угол наведения орудия по горизонтали или вертикали, то «постель» соответствующим образом перекапывалась. Кстати, в отличии от земных аналогов, эквестрийская бомбарда изначально выполнялась цельной, так как лишенным рук поням было даже удобнее заряжать орудие через ствол, чем возиться отдельно с казенником, отдельно со стволом, а потом еще и герметизировать их соединение перед выстрелом.
Боевое крещение бомбарды получили в 2436 году до Э.Г. при штурме Потоси, а против флота впервые использовались в 2432 году до Э.Г. при штурме Магариби Ланга, когда зебрийские артиллеристы обстреливали гавань города. После этого бомбарды длительное время оставались не востребованы. Пока зебрийцы вновь не были напуганы единорогами, создавшими скоростные «крылатые лодки». Для борьбы с ними полосатые вновь призвали на службу «дискордовы трубы» («от ядра не уплывешь»), создав артиллерийские корабли — «черные лодки». На морской службе бомбарды обзавелись неким подобием артиллерийского станка: прочным деревянным коробом, где угол возвышения орудия можно было в ограниченных пределах изменять при помощи перемещаемого по дну короба деревянного клина. Впрочем, после этого эволюция ствольной зебрийской артиллерии надолго замерла, ввиду отсутствия широкого применения этой самой артиллерии.

Дальнейшее совершенствование ракет
В течении Зебрийско-отрожской войны ракетное оружие показало себя как совершенно незаменимое средство борьбы с хорошо подготовленным противником. Особенно ценно оно было против плотных построений средней рогатой понилерии, хорошо защищенной от огня копытных луков и имеющей обыкновение огрызаться дротиками или даже магией на полосатый обстрел. Но защитное снаряжение единорогов совершенно не помогало против разгоняемых химическим зарядом снарядов, а сопровождающий их полет пронзительный свист пугал рогатых воительниц и изрядно мешал концентрации боевых магесс: попавшие под ракетный обстрел северные легионеры были вынуждены рассредоточиваться по местности, тем делая себя уязвимыми перед атаками зебрийской понилерии. В общем, ракеты были отличным инструментом борьбы с единорогами.
По завершению Зебрийско-отрожской войны отношения между Эр и Зебрикой отнюдь не вернулись к довоенной дружбе. Напротив, в период правления Сулузы Секунды они постоянно ухудшались, что грозило в будущем военными столкновениями двух стран. Так что нет ни чего удивительного в том, что основным направлением полосатой оружейной мысли в это время было изыскание все более и более эффективных способов борьбы с рогатыми пони. И, само собой разумеется, первейшим кандидатом на «улучшение» стали отлично показавшие себя в боях против отрожиц ракеты.
Они существенно уменьшились в размере и пороховой навеске, так как их мощь ранее была избыточна, а высокая дальность полета нивелировалась запредельным рассеиванием ракет. Заостренные же деревянные жерди были заменены на дротики с железными наконечниками, что сильно уменьшило вероятность рикошетирования неустойчивого снаряда от подставленного щита или волшебной преграды.
Новые ракеты были легки, удобны в перевозке и применении, при том отнюдь не уступали прежним по ценным для ведения боя показателям. Но полосатые алхимики не собирались останавливаться на достигнутом: их совершенно не устраивали старые пусковые установки, которые каждый раз сызнова приходилось монтировать на местности. Первым шагом по их улучшению стала упаковка ракет в небольшие ящички, позволявшие очень быстро перезаряжать орудие просто сбрасывая использованный ракетный ящик и ставя на его место новый. Скорострельность расчетов резко повысилась. Но вскоре кому-то в голову пришла идея соединить эти ящички в единый блок и палить ракеты все разом — после этого местность накрывал буквально шквал огня и железа.
Новое оружие начисто сметало мишени на легионных полигонах, убеждая зебрийцев в том, что если единороги опять сунутся в их земли, то у них будет, чем ответить рогатыми работорговцам. Правда, у новинки имелся один, но очень серьезный недостаток: низкая мобильность громоздкой конструкции. Впрочем, зебры не были бы зебрами, если бы быстро не нашли выход из затруднения: пусковые ящики были установлены на подвижные станки, переделанные из зебрийских колесниц. Это усложнило их перезарядку, но резко возросшая мобильность установок того стоила.
Получившийся в итоге агрегат был вылитой копией земного хвачха и очень полюбился как ведьмам из эквитий анка, так и зебрийским легатам. У моряков, правда, был иной взгляд на новинку: небольшие размеры новых ракет не позволяли размещать на них сосуды с зажигательной смесью, а потому были флоту не интересны.



Зажигательные смеси
Ковены полосатых алхимиков всегда живо интересовались вопросами горения и взрыва: красочные пиротехнические представления издавна являлись зримым воплощением потусторонней мощи ковенных пони и одним из наиболее зрелищных проявлений нескончаемого состязания полосатых алхимиков, приносящим им славу и авторитет. Нашел этот ковенный интерес свое применение и в военном деле, породив широкий спектр зебрийских вооружений, включая и огнестрельное оружие.
К началу Зебрийско-отрожской войны полосатые алхимики добились немалых успехов в области разработки жидких и полужидких горючих составов. И предложили их Легиону в качестве оружия. Последний, имея огромные проблемы в противодействии отрожским корсарам и налетчикам-луи на море, заинтересовался ковенными новинками, и профинансировал разработку нового зажигательного оружия для поражения кораблей пиратов.
Первые практические результаты этой программы были получены за год до войны и представляли из себя зажигательные ракеты. Испытания нового оружия дали положительные результаты и высшими офицерами было дано «добро» на налаживание массового производства ракет. Так что к началу войны военно-морские базы Легиона, расположенные в крупных торговых городах, уже имели небольшой запас этого нового оружия. Но, как это ни смешно, свое боевое крещение оно получило на суше: в 2440 году до Э.Г. при разрушении лагеря отрожских сил вторжения, где вызванные попаданиями ракет пожары уничтожили большую часть продовольствия интервенток.
Зебрийская зажигательная ракета представляла из себя обычную пороховую ракету, в носовой части которой был закреплен стеклянный или керамический кувшин с зажигательной смесью. Принцип действия этого недорогого устройства был так же очень прост: при попадании ракеты во что-либо кувшин разбивался, огнесмесь расплескивалась, а горящий остов ракеты поджигал ее. Зажигательные ракеты запускались с точно таких же пусковых установок, что и их менее огнеопасные собратья, но, в отличии от сухопутных родственников, не имели стабилизирующего полет копья-шеста, а потому их точность была еще более плачевной. Впрочем зебрийским морякам это не мешало: они пихали ракеты буквально на любую лохань, которая могла плавать, тем компенсируя низкую точность ракет их массовым использованием. Благо, цена позволяла.
Что касается сухопутных войск, то в них зажигательные ракеты не прижились: после жуткой бойни, учиненной у стен Потоси пороховыми огнеметами, полосатые вояки с большим подозрением относились к любому зажигательному оружию. У моряков же, имевших свое представление об огне, на все претензии «сухопутных кролей» был один ответ: «мы палим не пони, а корабли». Впрочем, попасть «под раздачу» на тесной галере было несложно, так что намерения полосатых артиллеристов при использовании зажигательного оружия на конечный эффект влияли слабо.

Вторым отпрыском этой программы стали те самые печально знаменитые пороховые огнеметы. Вернее, особая огнесмесь, превращающая ядомет или бомбарду в совершенно жуткое орудие принудительной кремации еще живого пони.
Эта особая огнесмесь первоначально предназначалась для поражения единорожьих кораблей, и состояла из пороха, порошковидного топлива, и тонкого песка. Использоваться это ковенное зелье предполагалось из приспособленного на корабль ядомета (о бомбардах тогда еще и речи не шло). При выстреле пороховой заряд не только выдувал огнесмесь из ствола, но и поджигал через специально проточенные щели в пыже порох огнесмеси, который в свою очередь воспламенял топливо, плавившее песок и себя, формируя вязкий расплав. Капельки же горящего расплава, попав в цель, прилипали к ней намертво. В итоге, как рассчитывали зебрийцы, залитый таким несмываемым и негасимым пламенем корабль противника будет быстро выведен из строя.
К счастью ли, к сожалению ли, но впервые и в последний раз массово новая огнесмесь для зебрийской артиллерии была применена на суше в 2436 году до Э.Г. в сражении под стенами Потоси. Полосатые солдаты зарядили ею, бывшей в то время одной из главнейших военных тайн Легиона, мобильные ядометы и атаковали ими ряды отрожской фаланги.
Последствия этого шага были самые ужасные. В результате совершенно жутких условий, создаваемых при горении ковенной новинки, все орудия были безнадежно выведены из строя после первого же залпа, и ведьмам пришлось их бросить. Но творящееся среди единорогов не шло ни в какое сравнение с потерями в материальной базе зебрийской артиллерии. Огнесмесь отлично липла к доспехам и шерсти, прожигая себе путь в плоть поняшек. Ни сбросить, ни потушить горящее топливо рогатые не могли, магия тоже была бессильна — смесь изначально разрабатывалась для флота, а потому ее топливо само по себе уже содержало в своем составе окислитель. Множество живых четвероногих факелов, с дикими криками мечущихся по полю, деморализовали оба войска¸ заставив их прекратить сражение и заняться спасением попавших под залп огнеметов понек. Впрочем, последнее было бесполезно: как противодействовать собственному оружию зебры не знали — им и в голову не приходило вести изыскания в этом направлении. Так что поням приходилось лишь ждать пока топливо полностью прогорит, и только потом начинать оказывать помощь пострадавшим. Такой подход привел к тому, что большинство из попавших под огненные струи вскоре скончались от полученных ожогов, а немногие выжившие были жутко обезображены.
Эффект от применения огнесмеси против единорогов под Потоси произвел неизгладимое впечатление на зебр: Легион официально запретил дальнейшее использование данного оружия как совершенно безэквинного, о чем поставил в известность отрожиц, принеся им свои официальные извинения (полосатые дипломаты потом вспоминали, что это было самое тяжелое задание в их жизни — рогатые лошадки глядели на них с неподдельным ужасом и отказывались признавать в зебрах пони). Впрочем, запрет артиллерийской огнесмеси имел в Зебрике очень серьезные последствия и для прочего зажигательного оружия: отныне двутонные стали с подозрением относиться ко всему, что поражает пони при помощи пламени.



Противокорабельная крылатая ракета
Было и такое. Появление и исчезновение этого оружия связано с зеброй-попаданкой Эвил Санз (похоже, что это не ее настоящее имя, а что-то вроде фамилии или названия клана).
Последняя однажды просто возникла близь Потоси, ведя себя как ограбленный дракон и ругаясь как пегас. Подобно прочим попаданцам, она утверждала, что пони ни когда не была, а ее родной мир кардинально отличен от Эквестрии: со слов самой Эвил, в мир маленьких лошадок ее отправили «жеванные сквигом ушастые задохлики со своим беспантовым шмалялом… да отсохни мой хвост со всей этой вашей Эквестрией, я уже даже по-пацански ругаться разучилась!!!!» Впрочем, вскоре агрессивность новоявленной зебры сошла на нет (собственно, мы тоже столкнулись с этим явлением — перестройка Эквестрией душ своих обитателей под себя заставила спешно свернуть земную экспедицию после первого же окончательного превращения), что, как это ни странно, весьма отрицательно сказалось на самочувствии попаданки. Спасти ее от невыносимой тоски смогло лишь, то, что живущая неподалеку алхимик заметила за Эвил Санз тягу и талант к ее делу (по части взорвать/сжечь громогласная красно-белая пони была настоящей докой). Ковенная поняшка взяла Эвил в ученицы, чем обеспечила неиссякаемый поток неприятностей себе и постоянные внушительные заказы от Легиона своему ковену.
Поняшка-попаданка сделала головокружительную карьеру в своем ковене, всего за семь лет став мастером (в качестве своего клейма избрав недоброго вида солнце). Талант к алхимии у нее был потрясающий, правда, только к той ее части, где можно было чего-нибудь порушить: красно-белая зебра могла запросто сварить «бум-зелье» из пары совершенно безвредных грибов или сварганить ракету из куска холста и практически любых химикатов, даже если их смесь другими алхимиками считалась неактивной. Успела она за свою недолгую жизнь в Эквестрии и забеременеть, что настолько ее перепугало, что в дальнейшем Эвил обходила жеребцов десятой дорогой. Родила попаданка удачно, а ее единственная дочка позже в полной мере демонстрировала таланты своей матери, «радуя» коллег по алхимическому цеху различными сумасбродствами (одни только идеи прицепить ракетные ускорители к кораблям или покрасить пони в красный цвет для придания им большей живости чего стоят!). Впрочем, Фураха Ельп, в отличии от своей агрессивной матери, была настоящей эквестрийкой, просто немного чокнутой, наподобие пони семьи Пай или Хартстрингс, только ее бзик касался скорости и всего, что позволяет ее увеличить.
В общем, спустя девять лет после своего попадания в Эквестрию Эвил Санз занялась работами по совершенно фантастическому оружию: запускаемым с окрыленной колдовским зельем поньки зажигательными ракетами. Легион в то время очень нуждался в эффективном средстве борьбы с отрожскими пиратками, а потому профинансировал эту безумную затею. Закончилась она весьма плачевно.
Принявшаяся с огромным энтузиазмом за конструирование нового оружия попаданка пренебрегла всеми возможными мерами безопасности, включая такую ковенную банальность как «опробовать новые чары или зелья только на стенде и не вылазя из окопа». В итоге, не взирая на предупреждения и прямые запреты сестер по цеху, красно-белая поняшка решила испытать полусырую конструкцию непосредственно на себе. Для этого она увязалась с легионными дозорными в воздушный патруль над морем. На ее беду, в тот раз патрульные натолкнулись на корабль охотниц за рабынями, пытавшийся прорваться к зебрийскому берегу. Полосатые легионеры отправили гонца в ближайший форт и продолжили следить за судном неприятеля.
А вот бесшабашная попаданка полетела прямо на единорожий корабль. Выйдя на дистанцию пуска ракет, она привела в действие дискорднутый механизм собственной конструкции. Зажигание и ракеты сработали исправно, а вот замки креплений отказали — зебра, влекомая рвущимися вперед снарядами, понеслась прямо на судно налетчиков. Столкновение было жутким: всплеск пламени от разбившихся кувшинов с огнесмесью захлестнул половину корабельного борта, а визжащие от страха единороги начали прыгать за борт, спасаясь от пожирающего судно огня.
Полосатые дозорные, увидев эту жуткую картину, оставили свою наблюдательную позицию и поспешили на помощь пострадавшим. Побросав барахтающимся в воде налетчицам куски растущей в морской воде ковенной пены, чтобы те не потонули, они начали искать Эвил. Та вскоре обнаружилась плавающей на куске дерева. Как ни странно, живая и в сознании, но обгоревшая настолько, что жить ей оставалось считанные часы. Последними словами попаданки перед тем как потерять сознание были: «Вот это классно погоняла!»
Жутко обгоревшее тело кобылки с совершенно счастливой улыбкой на губах было доставлено в прибрежный форт. Позже Эвил Санз была похоронена по зебрийскому обычаю. Ну а что касается ее проекта, то Легион закрыл его, сочтя слишком опасным.
Для ценителей музона)
Куджьямини Утуливу, шака Магариби Ланга, так же желал славы, как и неудачливая Кибуре, и так же лично вел свою армию. Но этот крупный жеребец с лимонного цвета полосками, делавшими его почти одноцветным, и кьютимаркой в виде черепахи, был куда осторожнее. Он не ломился вперед очертя голову. А, разослав перед войском токсоток и поддерживая связь с партизанившими против интервенток пограничными частями Легиона, медленно двигался к лагерю противника. Ему очень не нравилась эта странная армия, вдруг высадившиеся на зебрийский берег: дисциплинированные крупные силы, возникшая из ниоткуда крепость, признаки магии, пегасы-разведчики. Если бы не мир с северным соседом, то шака был бы готов проставить свою гриву за то, что это легионы Эр.
Известие о позорном разгроме сил Кибуре достигло Куджьямини в двух днях пути от предполагаемого лагеря интервенток: властный понь приказал своим ките не летать понапрасну и больше ходить по земле, чем замедлил получение разведданных, но спас разведчиков от пегасьих кортиков, а армию от ослепления (что произошло с силами его южной коллеги). Описание сражения заставило шаку увериться в том, что перед ним действительно армия Эр. А с имперскими легионами шутки были плохи. Куджьямини отправил посланца к императору, извещая его о предательстве союзника. Сам же он осторожно двинулся к лагерю противниц.
В полутора днях марша от цели армия Куджьямини Утулуви была перехвачена тремя эквитиями марциаток, которые так же попытались заманить его на заранее подготовленное единорогами поле. Но зебр на провокацию не поддался, приказав своим бойцам игнорировать полосатых противниц, лишь отгоняя их стрелами, если те совсем обнаглеют. Марциатки, поняв, что их маневр не удался, еще какое-то время шли рядом с зебрийской армией, но, несколько раз попав под обстрел токсоток, решили, что не в их интересах подставлять свои шкурки за бунтовщиц-отрожиц, и отстали.
Это спутало все карты Эльпиде, рассчитывавшей так же легко разгромить вторую армию зебрийцев, как и первую. Единорожке пришлось спешно выдвигаться с подготовленных позиций и идти на перехват недоверчивому зебру.
Обе армии встретились на равнине в полудне перехода от крепости единорогов. Отрожицы, лишенные обычной поддержки марциаток и испытывавшие дефицит боевых волшебниц, развернули плотные фаланги, неоднократно испытанные в противостояниях с лесными варварами, а офицеры раздали бойцам гате-кусинские противоядия. Видя подобное, Куджьямини не мог поверить своим глазам, окончательно потеряв понимание того, кто перед ним: армия внешне была точь-в-точь эрская, но не было видно знаменитых имперских магесс, без которых Эр не ведет войн, а строй вообще не подразумевал массового применения магии. Зебр заподозрил какой-то неприятный сюрприз, но и упускать своего шанса не желал. Полосатый командующий остановил армию в удалении от порядков противника, отдал приказ войскам удерживать позицию (очень неудобный для зебр приказ) и выдвинул вперед отряды ковенов.
Глядя на эти движения, Кринос не могла уловить их смысла, но они ее беспокоили. С одной стороны, двигать свои войска вперед она не решалась — малейшее нарушение строя было опасно в противостоянии с земнопони, а зебры отличались от них лишь косметически. С другой стороны, уж слишком необычным было то, что безрогие, слабые в позиционном бою, встали как вкопанные и не проявляют ни какого желания наступать. Так что, не желая рисковать, рогатая полководица отправила в правый фланговый обход по широкой дуге эквитии энсиферок и марциаток, а скудные силы стражниц и аукзил спрятала в тылу.
Вскоре суть маневров полосатых стала понятна. Со стороны позиций зебрийцев вдруг взмыли в небо и понеслись к единорогам какие-то колдовские снаряды, ревущие, пышущие огнем и дымом. Одновременно с этим раздались громкие хлопки, и рогатые легионеры стали падать то тут-то там, пораженные невесть откуда взявшимися дротиками, запросто пробивавшими щиты и доспехи.
Первый залп был не столько опустошительным, сколько пугающим. Но за ним тут же последовал второй и начал готовиться третий. Волшебниц, чтобы ответить на обстрел адекватно, у Кринос было мало. А потому она, скрепя сердце, приказала войскам наступать. Фаланги двинулись, и эффективность зебрийского огня тут же резко упала — ракеты и бундыкыльи полосатых были крайне неточным оружием, а потому обстреливать из него движущегося противника было неудобно. Единороги приободрились.
Когда противник был уже совсем рядом, в единорогов полетели наполненные ядом «колдовские сумки», но заранее купленные у зебр Гате Кусини противоядия работали, защищая отрожцев от отравы южан. Правда, у ведьм был припасен еще один козырь: на дистанции около 30 метров, когда рогатые уже собирались забросать зебриек дротиками, те применили против них какие-то невразумительные агрегаты на колесах. Ядометы произвели единственный залп и дали деру в тыл войска на перезарядку. Грохот, дым и едкая отрава, которая просто разъедала слизистые, заставляя поняшку кашлять, ослепляя ее слезами и изводя зудом, перепугали передние ряды единорожек, которые развернулись и побежали прочь, смешав второй ряд своей же армии. Тут же к делу подключились силахи и шокаты, преследующие и рубящие крупы убегающим.
В это время во фланг зебрским силам ударили посланные в обход энсиферки и марциатки. И, хотя их было куда меньше, чем зебрийцев, им удалось задержать ударную зебрийскую понилерию. Что дало возможность хастулаткам восстановить управление эквитиями, перестроиться и ударить по зебрам. Полосатые, не столь хорошо вымуштрованные, дрогнули и начали отступать. Единороги же стали их теснить.
Для того чтобы отступление не переросло в паническое бегство, Куджьямини отчаянно бросил в копытопашный бой эквитии токса и учави. Токсотки и ведьми, не слишком пригодные для сшибки накоротке, дали время ударной понилерии прийти в себя и продолжить отступление уже организованно, после чего отошли и сами. Понифрактариев полосатый полководец решил до времени придержать. Поле боя осталось за отрожцами.
Это еще не конец этой статьи, а только ее начало.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.