Кобыла, что когда-то жила на луне (глава 12 ч.2)



Автор: MrNumbers
Оригинал: The Mare Who Once Lived on the Moon
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, LeKos_N, RinoNeiber, Dmitro MacRoady

В мире бронзы и пара Твайлайт Спаркл думала, что с изобретением новой модели телескопа она сделала открытие, изменившее ее жизнь. К добру или к худу, но она была права.

Ее открытие изменило не только ее жизнь, но и жизни тех, кого она нашла в своей отчаянной попытке связаться с единственным существом, таким же одиноким, как сама Твайлайт.

Все было бы гораздо проще, окажись это кто-нибудь другой, а не та, кого Твайлайт могла назвать лишь Кобылой на луне.

Анимационный трейлер к рассказу: тыц!
Ponyfiction

Глава 12: Тавматургия (окончание)Твайлайт падала.

И падала уже какое-то время.

Ее левая передняя нога была определенно сломана. Наверное, именно из-за адреналина она сейчас и очнулась. Единорожка все еще не чувствовала ногу полностью, но она все равно была сломана.

Капсула исчезла. Последнее, что Твайлайт помнила, был скрежет металла, звон разбитого стекла, а потом она очнулась, падая.

Воздушные шары все еще были высоко над ней. Она все еще могла видеть их. Но они становились все меньше и меньше слишком быстро.

Твайлайт падала слишком быстро. Никакого сопротивления воздуха, поняла она.

Ее спасло то, что единорожка сначала пристегнулась к креслу. Судя по резаным ранам на задних ногах, ее швырнуло вниз через иллюминатор. Вроде как ничего жизненно важного не пострадало, и благодаря обжигающему морозу там, где кровь пробилась сквозь одежду, конечности уже онемели.

Порезы, должно быть, были очень серьезными, раз были получены сквозь все эти слои меха и кожи, но без этих слоев все точно было бы намного хуже.

Почему поле зрения стало таким… узким? Как будто смотришь в тоннель…

Кислород. Твайлайт задыхалась.

Кислородный баллон для экстренных случаев все еще был прицеплен к креслу. Твайлайт потянулась к нему с помощью своей магии – колебание – все равно потянулась, так слабо, как только могла. Все еще слишком сильно, но не настолько, чтобы раздавить баллон. Эфир уже начал отступать. Прижать маску к мордочке, повернуть ручку, глубоко вздохнуть.

Судорожный вдох.

Все становится как должно быть. Тоннель исчез, и теперь Твайлайт прекрасно ощущает пронзительную боль в ноге, в легких, в теле, ох, вообще везде и боль не прекращается, как собственно и падение.

Она падает с поразительной скоростью без сопротивления воздуха.

Парашют закреплен на спине, зажатый между ней и спинкой кресла. Не предполагалось, что Твайлайт покинет капсулу вместе с креслом. Если уж она должна была воспользоваться парашютом, то необходимо было открыть герметичный люк и выпрыгнуть…

Они не ожидали проблем на такой высоте. Хоть об этом и не говорили вслух, но никто из них не думал, что в случае катастрофической неудачи на такой высоте будет вообще шанс выжить, чтобы беспокоиться о разнице давлений. Особенно об этом не говорили, когда Спайк был рядом.

Ох, звезды, неужели она никогда больше не увидит Спайка?

Не паникуй. Паника – это смерть. Чему учил ее Шайнинг?

Сосредоточься на себе. Сосредоточься на боли. Еще один глоток кислорода.

Не забывай ОВД.

Определение, Вывод, Действие.

Определение:

1) Я падаю – угроза

2) У меня сломана нога и серьезные резаные раны – осложнение

3) Я движусь с чрезвычайно высокой скоростью – угроза

3а) Но у меня есть парашют – решение

4) Я привязана к этому креслу – осложнение

Определение завершено.

Вывод:

Мне нужно отстегнуться от кресла, используя только одну ногу и раскрыть парашют.

Вывод завершен.

Теперь переходим к самой сложной букве.

Действие.

Твайлайт боролась с ремнем. Она кувыркалась и быстро, а воздух вокруг нее начал нагреваться. Трение или сжатие – а может, и то, и другое – начинало нагревать его тем быстрее, чем быстрее она двигалась. Судя по тому, как быстро она падала относительно того, с какой скоростью поднималась, то скорее всего единорожка действительно уже превысила равновесную скорость, возможно, даже на порядок.

А еще у нее до сих пор болталась сломанная нога. Боль начала пробиваться даже сквозь адреналин. Конечность свисала, как тряпичная, и если Твайлайт освободится от ремней, то все станет еще хуже.

Она стиснула зубы и попыталась ударить по защелке своим здоровым копытом. Ей потребовалось несколько попыток или, скорее, несколько переворотов, пока силы гравитации не помогли ее копыту упасть под нужным углом.

Переломанная, избитая и порезанная пони выпала из кресла, оттолкнувшись от него, и заставила себя развернуться мордочкой вниз, что прижало сломанную ногу набегающим потоком к груди, словно на перевязи. Мучительно болезненной перевязи, но, по крайней мере, теперь нога была неподвижна.

К сожалению, такое положение тела уменьшило сопротивление воздуха и значительно увеличило скорость. Щеки единорожки оттянуло от зубов потоком несущегося на нее воздуха, Твайлайт зажмурилась. Возможно, она и кричала, но сама не могла расслышать крик за завыванием ветра, а боль в сорванном горле просто терялась на фоне всех остальных неприятных ощущений, что распространялись далеко за пределы породивших их органов и частей тела.

И все же она не решалась дернуть за шнур парашюта. Когда он раскроется, большая часть рывка будет распределена в районе талии, но на плечи тоже придется значительная нагрузка. Если расстегнуть ремень на сломанной ноге, то усилие будет распределено неравномерно и на неповрежденное плечо придется куда более сильный рывок.

Проще говоря, если она вытащит свою правую ногу из под ремня, чтобы спасти ее, все, что она добьется – это вырвет левую переднюю ногу из сустава. Но если ничего не делать, на сломанную конечность тоже придется рывок и не сказать чтоб совсем незначительный.

И каждая секунда колебания была еще одной секундой ускорения, увеличивающего конечную скорость.

Сложная ситуация.

Прошло еще несколько томительных секунд. И все же она была благодарна за то, что закачанный в баллоны кислород позволил ей пережить аварию и продержаться так долго. Но что же будет дальше?

“Это будет больно это будет больно это будет больно...”

Твайлайт потянула за шнур и главный парашют раскрылся.

Раздалось «ВУШ», когда воздух подхватил его и потянул в сторону, резкий «ТВАНГ», когда стропы натянулись и замедлили спуск, а затем, вместо того, чтобы замедлить падение еще больше, произошел резкий и сильный рывок слева и Твайлайт закружилась, закружилась, закружилась слишком быстро, тошнотворно быстро.

Ей было больно, у нее болела голова, она чувствовала себя отвратительно и у нее все болело.

Единорожка снова закричала, но по-прежнему не слышала собственного крика. Она подцепила копытом зеленый шнур и дернула за него – основной парашют отцепился и улетел наверх, больше не связанный с Твайлайт.

Когда она снова стабилизировала свой полет, на этот раз спиной вперед, прижав сломанную конечность к груди – о звезды, как же больно, как много боли – Твайлайт увидела, в чем была проблема.

Порезами на ногах все не ограничилось. Некоторые осколки, должно быть, повредили веревки, удерживающие парашют на спине, и в результате сам парашют открылся не полностью, часть его запуталась и он начал вращаться.

Твайлайт внезапно обнаружила, что уже с криком пронеслась сквозь слой перистых облаков со скоростью выше звуковой; поток воздуха мучительно терзал ее.

“Проблема проблема проблема...”

Запасной парашют был аварийным парашютом. Основные парашюты предназначены для раскрытия на высоте сотен метров, а аварийные на высоте менее ста, что означало очень резкое торможение.

Больше боли.

“Еще больше боли, очень много боли, больно больно больно больно...”

Последний глубокий вдох из кислородного баллона и Твайлайт потянула за шнур запасного парашюта.

Со звуком, похожим на щелчок хлыста, парашют выстрелил из мешка и так же быстро распахнулся. В тот самый момент, когда это произошло, в то самое мгновение, когда весь набранный импульс рванул единорожку вверх, она провалилась в небытие.

* * *

Самый прекрасный рассвет приветствовал первый день будущего фермы “Сладкое яблочко”, и это будущее длилось уже почти два часа.

Эпплджек и Рэрити смотрели на блестящие металлические котлы, покрытые датчиками и циферблатами, «позаимствованными» у Твайлайт, и кое-какими техническими описаниями, «позаимствованными» у Пинки Пай, и в настоящий момент набитые яблоками, собранными Биг Маком.

Яблоки дробились целыми десятками, сок собирался в огромные чаны. Всякий раз, когда чан наполнялся, он запечатывался и нагревался на медленном огне – не совсем до кипения, но достаточно, чтобы уничтожить все микроорганизмы. По сути, чтобы очистить сок. Пастеризация прочно обосновалась на ферме.

– Я не могу в это поверить.

– Потрясающе, не правда ли?

– Нет, я в том смысле, что не могу поверить, что ты смогла меня уговорить на это.

– Ну, ты превратилась из трудолюбивой фермерши в настоящего фермера-промышленника. И я поговорила с этим галантным братцем мисс МунАйз –  и позволь добавить, что если бы он не был моим первым клиентом, я бы плюнула на все договоренности, украла его для себя, плюнув на свою репутацию, сколько бы потом ни пришлось ее восстанавливать, дорогуша, ведь он такой удивительно вкусный жеребец – о поставке пайков вооруженным силам Эквестрии. Консервированные продукты, подобные этому соку, идеально подходят для отправки в качестве пайков. Ты сможешь послать вкус дома всем своим воюющим родственникам на линии фронта.

Это вызвало у Эпплджек долгий, утомленный вздох.

– Да уж, не похоже, чтобы армия в ближайшее время прекратит закупать товары, в отличии от мирных пони…

– Какая досада, что ты окончательно подвела черту, когда дело дошло до жестяных банок. Было бы намного проще…

– Нет.

–… выполнить нашу часть сделки…

– Не стоит, Рэрс, мы это уже обсуждали.

–… если бы ты не настояла на стекле.

Эпплджек сняла свою кепку и отряхнула с нее пыль, прежде чем снова надеть. Ни одна из пони не смотрела на другую, они просто наслаждаясь гипнотическим ритмом большой машины, которую они вместе собрали, потратив на это последние финансовые накопления, что еще были на ферме. Даже та куча денег, что давным-давно Твайлайт заплатила за годовую поставку еды – переплатив – не до конца смогла покрыть расходы.

Хотя и лишней точно не была.

– Послушай, Рэрс, я не собираюсь идти на компромисс с качеством. Жестянки? Весь этот металл влияет на вкус и оседает во рту. Эт полный отстой. Со стеклом такого не происходит. Конечно, в стеклянной таре сок труднее доставлять, стоимость одной бутылки выше, но я ни на йоту не поступлюсь качеством нашей продукции. В соке и так не было ничего плохого, до всех этих штук с кипячением и прочего, и вкус был бы лучше, если бы пони прекратили быть такими мнительными.

– Я знаю, дорогуша, но…

– Но вкус слабее – это факт!

–… существует риск для здоровья…

– И еще чуть-чуть гуще, так как часть воды упаривается!

–… и пастеризация позволяет соку хранится гораздо дольше.

Тем не менее они просто наблюдали за гипнотическим процессом розлива, когда пастеризованный сок наполнял бутылки – получаемые в промышленных объемах с местного завода, с которым Рэрити заключила достаточно хитрую сделку. Владельцы завода сказали Эпплджек, что им придется взять с нее гораздо больше битов за первую партию бутылок, чтобы покрыть расходы на запуск, и объяснили это таким образом, что все казалось разумным и справедливым. Рэрити не согласилась. Она каким-то образом вывернула их собственные слова наизнанку и все закончилась тем, что на первую партию наоборот сделали большую скидку, когда единорожка указала, что это было бы инвестицией в долгосрочное деловое партнерство, а не попыткой подорвать отношения с самого начала.

Так что первый станок наполнял по бутылке каждые несколько секунд, затем другая машина плотно закрывала ее крышкой, а затем бутылка отправлялась в ящик.

После продажи этой партии им придется нанять еще рабочих. Теперь это будет не просто семейная ферма, а процветающий бизнес.

Так ведь было лучше, верно?

Эпплджек не была в этом уверена. Ее голос слегка дрогнул, когда она спросила:

– Рэрс, можешь мне ответить на один вопрос?

– Я очень постараюсь.

– Почему пони не любят старые добрые штуки? Почему я должна была пойти и испортить хороший сок, прежде чем они захотят купить его? Черт возьми, чем больше я с ним вожусь, типа закатывания жестянки, тем хуже я его делаю, но тем большему количеству пони я могу его продать. Что, черт возьми, с этим делать?

– Они не хотят ничего лучшего, дорогая Эпплджек. Пони хотят новизны и хотят нового, потому что живут в заблуждении, что новое и есть лучше. И однажды – может быть раньше, может быть позже – пони обнаружат, что «новое» стало старым, и то, что было старым, снова станет новым. Тогда, возможно, они вновь вспомнят дорогу к твоей двери ради традиций и качества…

Между подругами воцарилась задумчивая тишина, нарушаемая лишь бульканьем, шумом машин и звоном стекла.

– Знаешь, я как-то раз продала дизайн своего платья, – с несчастным видом произнесла Рэрити.

Эта фраза вывела Эпплджек из задумчивости. Наконец она взглянула на единорожку и увидела пони, который выглядела куда старше своего возраста.

– Что, какой-то другой модельерше?

Насмешливое фырканье.

– Нет, боже мой, нет! Конечно я позволяю другим пони изучать их, но нет. Ты готова была бы продать свои лучшие семена конкурирующей ферме?

Эпплджек уже знала, что Рэрити заботится о своей моде так же, как земнопони о своей ферме. Она этого не понимала, но не могла не уважать. Иногда она забывала об этом, но после подобных фраз не могла не вспомнить снова.

Все это пронеслось в голове у земнопони и она в ответ просто покачала головой.

Рэрити, должно быть, заметила это краем глаза или просто ждала подходящего момента, потому что она продолжила, не отрывая взгляда от разливочных машин.

– На фабрику. Я была так польщена! Они хотели, чтобы мой самый простой, элегантный дизайн стал массовым, и они платили мне процент с продаж. С таким гениальным дизайном, что я им послала, я была уверена, что стану миллионершей.

– Значит, ничего не вышло, да? Никто не хотел их покупать?

Единорожка печально покачала головой, в ее глазах появилось затравленное выражение.

– Нет, дорогуша. Нет. С этим я бы могла жить. Это было бы ударом по моему эго, но я бы просто успокоила мое бедное эго, сказав себе, что это просто слишком нишевое изделие. Наоборот, каждая пони хотела заполучить его.

– Ага, понятно, – произнесла Эпплджек, как будто и правда все поняла. Хотя на самом деле этого не случилось.

– Нет, ты не понимаешь, дорогуша, и я тоже не понимала, пока не увидела. Эпплджек, мои платья должны быть уникальными работами и не существует двух совершенно одинаковых. Каждый предмет гардероба – это произведение искусства, скроенный для одного конкретного пони, который больше всего именно его и хотел. Через месяц после сделки я увидела на углу улицы трех молодых кобылок, одетых в платья по моему эскизу. Абсолютно идентичные, точные копии друг друга. Я видела все то, что было особенным или замечательным в этом моем произведении, высмеянным и испорченным. И это не только те три… Вся партия была распродана. Я превзошла саму себя, – последнее предложение она выплюнула с ядом, который, казалось, полностью противоречил содержанию.

Эпплджек молчала, все еще обдумывая услышанное.

– Тогда почему ты не миллиардерша? Раз все так хорошо продавалось?

– Ох, Эпплджек, пожалуйста, никогда не произноси этих слов в моем присутствии. То что я создала стало… гротеском, – единорожка на самом деле заметно вздрогнула. – Я потратила все до последнего заработанного бита, чтобы выкупить модель с фабрики, и больше никогда не повторяла этой ошибки.

Эпплджек пришла к очень горькому выводу.

– Значит, ты знала, о чем просишь меня, когда говорила сделать… все это!

– Боюсь, что да.

– Почему ты ничего не сказала и даже не подала виду?

– Потому что мне нужно было сохранять позитивное отношение к задуманному. Сама ты бы никогда не довела дело до конца, особенно если бы я сказала тебе правду, о том, что это будет именно так больно, как ты себе и представляла, не так ли?

Эпплджек фыркнула, снова снимая кепку и прижимая ее к груди. Это успокаивало.

– Нет! И это было бы к лучшему, верно? Ты только что сказала, что ты несчастна!

– Я вернулась к успешному бизнесу, продавая невоспроизводимый предмет роскоши. А если бы ты не сделала все это, Эпплджек, ты бы потеряла свою ферму. Устроив все это, мы запятнали нечто красивое, прекрасное и личное. Эта машина перед нами варит что-то очень особенное для этого мира.

Машина пыхтела, не обращая внимания на слова. В конце концов, это был бесчувственный механизм.

– Я так понимаю, есть одно «но»?” – прошипела Эпплджек сквозь стиснутые зубы.

– И притом весьма значительное, – Рэрити либо не замечала гнева земнопони, либо была слишком мрачна, чтобы позволить ему сильно повлиять на нее. – Если бы мы этого не сделали, Эпплджек, ты бы все потеряла. Абсолютно все. А с помощью этих машин ты все еще можешь производить лучшую продукцию. Никто другой, кроме немногих близких родственников, не сможет оценить ее совершенство, которое тут было, а все остальное – лишь отражение изначального совершенства, но по крайней мере ферма у вас все еще есть.

– Агась, – мрачно согласился брат Эпплджек с подмостков над машиной, взваливая на плечи еще одну бочку яблок.

Приятная легкая дрожь пробежала по телу Рэрити.

– Ах, а еще тут есть восхитительные старшие братья, к которым мне запрещено приближаться. Яблоки всегда изображались как запретный плод…

Эпплджек ударила дурную единорожку кепкой по затылку.

– Знаешь, ты только что была такой душещипательной, Рэрс, а потом взяла и брякнула это.

– Я прошу прощения, я очень старалась не пялиться на него, но этот голос…

– Все хорошо, Рэрити. Я ценю твои усилия.

Долгое молчание. Биг Мак продолжал двигать бочки, наполненные яблоками, пот блестел на его мускулах, когда они напрягались. Эпплджек заметила, что единорожка очень тщательно не отводит взгляд от работающей машины.

– Я и не подозревала, что тебе так тяжело.

– Ох, это было ужасно! Зная, как сильно это тебя ранит…

– Но ты спасла ферму. Думаю, что в конечном итоге все было бы еще хуже. Мы бы продали ее по частям. Потребовались бы годы отчаянной борьбы, и в конце концов мы бы проиграли соседу, который в конечном итоге все равно устроил бы тут то же самое… Ты оказала нам хорошую услугу, Рэрити, даже если мы обе и  ненавидим это.

Снова долгое и задумчивое молчание.

Единорожка кашлянула в копыто.

– Знаешь, я подозреваю, что если мы перехватим чутка сока сразу после соковыжималки до того как он попадет в чан, то у нас будет самый свежий сок, до того “как он весь будет испорчен”.

– Думаю, я бы от него не отказалась.

– А что насчет тебя, Макинтош? Хочешь сока? – Рэрити повысила голос, чтобы ей не пришлось смотреть на жеребца.

– Агась!

Единорожка снова вздрогнула. Эпплджек снова ударила ее кепкой.

Они вышли из свежевозведенного сарая, где стояла машина, и обошли его сбоку, чтобы взять по бутылке, и тут увидели пыхтящую и задыхающуюся маленькую фигурку, бегущую к ним.

– Это же…

– Спайки?

Дракончик продолжал бежать и пыхтеть. Похоже, он не останавливался, чтобы перевести дух, всю дорогу от библиотеки до фермы, бедненький. Добравшись до кобыл, Спайк согнулся пополам.

Ему удалось выдавить три панических слова между прерывистыми вздохами.

– Твайлайт! Пострадала! Сильно!

Потом он упал.

Эпплджек и Рэрити обменялись быстрыми взглядами, после чего фермерша забросила Спайка на спину и рванула к городу. Рэрити даже не задумалась о том, как сильно она вспотеет. Даже она просто бежала.

* * *

Солнце еще не взошло.

Пинки совсем не была счастлива.

Твайлайт тяжело приземлилась на кучу “аварийных” матрасов, и не двигалась, и не открывала глаз, и Пинки даже не была уверена, что единорожка дышит. Рэйнбоу направила туда изломанную и порезанную пони, опасаясь по-настоящему прикоснуться к ней.

Какими бы мягкими ни были матрасы, приземление все равно было очень-очень жестким. Дэш выглядела крайне обеспокоенной, даже сильнее, чем когда у Пинки пропадало время. Пегаска накричала на Пинки – она никогда не кричала на Пинки, – чтобы та бежала за Флаттершай. Дэш так же велела земнопони не смотреть, и ей стало любопытно, так что хотя она и не хотела смотреть, но посмотрела.

Твайлайт истекала кровью. Рэйнбоу вытащила из кармана своей одежды нож.

– Пинки, возьми чайник, вскипяти воды. И принеси что-нибудь из постельного белья. Например, простыню.

– Чай и отдых в постели? Твайлайт простудилась?

Рэйнбоу зарычала, и нож сверкнул в лунном свете, срезая куски плотной одежды Твайлайт. Без нее кровотечение выглядело еще хуже.

– Это будет позже, потому что я почти уверена, что у нее сильная гипоксия. Но сначала надо прокипятить бинты.

– Ох.

Пинки побежала, чтобы выполнить порученное. Однако, добравшись до телескопа, она на мгновение остановилась. Да. Земнопони бросилась к переговорной трубе, стоявшей рядом с телескопом.

– Спайк?

– Да?

– Не мог бы ты быстренько принести простыню к телескопу? Да, и захвати еще немного угля, пока ты у котлов, – голос Пинки дрожал, как бы она ни старалась скрыть свое беспокойство. Земнопони надеялась, что оно потеряется в трубах по пути… – А потом, может быть, сходишь за Флаттершай?

– Ну конечно, наверное? А зачем…

– Ладно, спасибо, пока!

На этот раз Пинки просто побежала за чайником. Она сможет встретится со Спайком, когда он будет подниматься, взять все и передать Рэйнбоу, и Твайлайт будет в порядке, даже если ее нога совсем-совсем не должна выглядеть так, как будто у нее три противопоставленных сустава.

Чайник был в самом низу, а лифт был очень медленным, настолько медленным, что пока он спускался Пинки плакала, потому что, возможно, Твайлайт уже умерла, и если бы земнопони вместо этого слетела вниз по лестнице, то возможно, Пинки спасла бы ей жизнь, так что, возможно, она случайно убила Твайлайт, но потом земнопони взяла пару металлических ведер оттуда, где были ведра, и лифт был быстрее, чем подъем по лестнице, так по пути наверх это выглядело как верное решение.

Спайк ждал ее наверху, держа в руках простыню, полную угля.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Большое спасибо, Спайк! – Пинки заключила дракончика в крепкие объятия. – А теперь, э-э, не мог бы ты сходить за Флаттершай, пожалуйста? Ты ведь помнишь, как до нее добраться?

– Ну… да. Что случилось? Я думал, все в порядке, Рэйнбоу сказала…

Пинки оборвала его, дергаясь всю дорогу пока длилась эта медленная фраза, которая никак не могла помочь Твайлайт прямо сейчас.

– Да, все так, – судорога пронзила шею земнопони и ее голова слегка дернулась. Это плохо. – Но Твайлайт сейчас очень пострадала, понятно? И я не думаю, что было бы хорошей идеей рассказать ее брату, что тут произошло…

– Но у них может быть полевой медик, или… или… да, – Спайк сглотнул. – Я сбегаю за Флаттершай. Я, эм-м-м… Боже, жаль, что у меня такие короткие лапки!

Дракончик вразвалку подошел к лестнице и спрыгнул вниз, лапы с боков лестницы и когти замедляли его спуск. Как только эта лестница закончилась, он перескочил на следующую, бросаясь с лестницы на лестницу.

Это было намного быстрее, чем лифт.

И все же у нее были уголь, чайник и тряпки. Пинки сгребла все это в один большой ком и поднялась на крышу.

Все выглядело очень, очень плохо. Одежда Твайлайт была срезана почти полностью, и ее шерстка была весь перепачкана кровью, и Рэйнбоу положила единорожку на спину, повернув голову набок. Твайлайт дышала с хрипом, прерывисто и влажно, и ее дыхание казалось странным образом застревало в горле, но это было нормально, потому что она дышала.

Пинки ничего не сказала. Просто поставила ведро на угли, вытащила из гривы коробок спичек, зажгла огонь, и вода начала медленно закипать. Нет, даже не близко к кипению, но это было начало и огонь горел хорошо.

Земнопони не хотела смотреть, но все равно смотрела, и задние ноги Твайлайт тоже выглядели… странно, не так плохо, как передняя нога, но она никогда раньше не видела такой крови… отвратительной. Действительно отвратительной. Пинки снова почувствовала вкус ланча, и если и в первый раз он был не очень, то во второй уж точно не лучше.

Рэйнбоу заметила, что она это заметила, и ободряюще поморщилась, что, по-видимому, было единственным, что она могла сделать.

– Это гипоксия, – сказала пегаска, как будто это все объясняло. Потом она все-таки объяснила, когда заметила, что Пинки выглядит сбитой с толку. – Это случалось только с несколькими пегасами, которые дошли до абсолютного предела. Это когда атмосферное давление сильно меньше чем… Я не знаю. Чем выше поднимаешься, тем при меньшей температуре все кипит.

Дэш указала на Твайлайт… и всю ситуацию в целом.

– Ее кровь буквально кипела вне ее тела, и, вероятно, внутри него немного тоже. Слюна, слезы, глаза, как бы это назвать… выпаривались.

Фу, фу, фу, гадко, гадко, фу, нет-нет-нет… Это из-за этого все выглядело так отвратительно мерзко!

Рэйнбоу покачала головой и передала нож Пинки. Он был весь в крови. Земнопони немного помешала им кипящую воду, прежде чем начала разрезать простыню на толстые полосы.

– Да, и похоже она задела несколько очень крупных и жизненно важных артерий, – продолжила говорить Дэш, – но кровь сворачивалась необычайно быстро, как только попадала на воздух. Это спасло ей жизнь. Если бы подобное произошло на меньшей высоте… Как бы то ни было, ей, вероятно, сильно повезет, если она сможет чувствовать свои ноги в ближайшее время.

– Но ведь она поправится, правда? Она моя лучшая подруга! Она должна быть в порядке!

Вспышка боли, словно отраженный свет, промелькнула в глазах пегаски.

– Я думала, что я твоя… Нет, послушай, с ней все будет в порядке, нам просто нужно…

Ее прервали пушистые розовые объятия.

– Ты моя лучшая подруга тоже, ясно? Самая лучшайшая из лучших друзей! Пожалуйста, не сердись, я не выдержу, если ты разозлишься на меня прямо сейчас…

Рэйнбоу крепко обняла Пинки в ответ и мордочка земнопони уперлась ей в плечо. 

– Эй, я просто глупо приревновала, ну, буквально на секунду. Я сейчас тоже немного в раздрае, понимаешь? Мы позаботимся, чтобы с Твайлайт тоже все было в порядке. Мы приведем Флаттершай и все тут перебинтуем, чтоб никакого заражения не случилось, а потом она просто будет отдыхать в постели и читать… целый месяц, может быть?

– Д-да? – Пинки шмыгнула носом и возненавидела себя за это, потому что Дэш была такой храброй.

– Ты знаешь, как ей это понравится, если мы будем о ней заботится целый месяц, приносить ей каждый день завтрак в постель, а она просто будет читать? Она будет в раю, Пинки, мы просто должны помочь ей попасть туда, вот и все.

Пинки вытерла нос о куртку Рэйнбоу и, к чести искательницы приключений, она даже не вздрогнула.

– Но ведь она не попадет в настоящий рай, верно?

– Что за… Ох, черт возьми, нет. Не-не-не, просто… она будет счастлива, вот и все, Пинкс. Ей станет лучше.

– Х-хорошо, – земнопони снова шмыгнула носом и снова возненавидела себя за то, что сделала это, потому что оно не помогало. – По-моему, вода закипела. Я… давай все сделаем.

Она попыталась вывернуться из захвата, но Рэйнбоу лишь крепче сжала ее на мгновение.

– Все будет хорошо, Пинки. Ты не сделала ничего плохого, ясно?

Пинки прекрасно понимала, что это не так, но ей не хотелось расстраивать Рэйнбоу своим несогласием.

– Хорошо…

Поэтому земнопони кипятила простыни, пока Рэйнбоу не сказала, что уже хватит, и постаралась выжать как можно больше воды, чтобы им не пришлось кипятить много новой воды, потому что чтобы поднять ее сюда, требовалось время, так как трубы водопровода заканчивались внизу.

Рэйнбоу брала разрезанные простыни, каждую по очереди, нежно и аккуратно, и никогда не выхватывала их. Потом она обертывала их вокруг самого плохого из пятен крови, плотно и туго, и на всех из них проступали маленькие красные пятнышки, но так и должно было быть.

– Если этого не происходит, то повязка тебе вовсе не нужна, – заверила Пинки Дэш.

Они успели закончить со всеми ногами и использовать большую часть простыней, когда два жеребенка безмолвно прошли мимо земнопони к Твайлайт, неся носилки. Потом Флаттершай обняла Пинки.

– Ты хорошо справилась, малышка, – прошептала она нежно ей на ухо, и земнопони теперь знала, точно знала, что все будет хорошо. – Поможете мне перенести ее? Нужно как можно больше копыт, чтобы распределить вес.

Жеребятами были Капитан и Брасс, она знала их, они были хорошими ребятами и намного сильнее ее, поэтому они с Дэш в основном помогли осторожно перекатить Твайлайт на носилки, в то время как Флаттершай вместе с Пинки старались, чтобы ее голова и сломанная нога как можно меньше двигались.

Флаттершай не скрывала, какое впечатление произвела на нее их работа.

– Это просто отличное оказание первой помощи, Рэйнбоу. Вы проделали хорошую работу, – Матрона несколько секунд смотрела на пегаску с теплотой, прежде чем заметила что-то, чего земнопони не могла разглядеть, даже если бы прищурилась. – Пинки, принеси, пожалуйста, Рэйнбоу пустое ведро. И не могла бы ты расстелить один из этих матрасов?

Дэш казалась благодарной, поэтому Пинки просто сделала, как ее попросили. Она развернула матрас, достала ведро, и как только она это сделала, пегаска опорожнила в ведро свой желудок, дважды моргнула и крепко уснула, рухнув на матрас.

– Я должна принести ей одеяло… и подушку, – прошептала Пинки. Флаттершай кивнула и улыбнулась ей, и все снова стало хорошо, даже если это было не так.

– А где Спайк?

– Он пошел за остальными. Они, вероятно, захотят узнать о произошедшем, и я не хочу, чтобы он слишком волновался. Бедняга просто хочет быть полезным…

Пинки знала подобное чувство. Это было плохо, и она чувствовала себя плохо.

Потом Флаттершай в последний раз крепко, по-матерински обняла ее и понесла с жеребятами носилки вниз, чтобы уложить Твайлайт в настоящую постель. А потом вернулся Брасс Такс с озабоченным видом, подушкой и одеялом, так что Пинки могла просто остаться здесь и присматривать за Дэш, а потом жеребчик тоже ушел, и прошло уже несколько часов после того, как все началось.

Пинки свернулась калачиком рядом с Рэйнбоу, когда земнопони увидела самый прекрасный восход солнца, который она когда-либо видела в своей жизни.

Принцесса насмехалась над ними, она знала это.

Какой подлый, жестокий, ужасный, кошмарный… грэргх!!!


К началу ^
⇦ Назад
Далее ⇨

6 комментариев

— Пинки, четкой выполняй мои указания и все будет хорошо.
— Правда?
— Правда. По крайней мере мы сделаем все от нас зависящее…
Я уже давно тебя спросить хотел: НАХУЯ?
Зачем ты, блять, делаешь ДВА ебучих поста подряд? Неужели это произведение настолько охуенно, что нужно на каждую часть — даже не главу — нужен отдельный пост? Какая религия не позволяет тебе выложить перевод одним постом?
Про блядски растянутую по вертикале картинку, которая дважды тянет мне ленту даже говорить не стану.
ПАТАМУШТА ТАБУН НЕ ДАЕТ СОЗДАВАТЬ ПОСТЫ ДЛИНЬШЕ 65 ТЫЩ СИМВОЛОВ!

а тут главы длиннее 65к символов, так что не помещается… Приходится резать на две части…
По-моему, пост на Табуне вообще не самое подходящее место для публикации художественного текста, и ограничение на символы есть одна из нескольких причин этому. Да и не удобно это читать здесь, тем более в разорванном варианте. И здоровенная картинка здесь ни к чему. А две такие подряд — вообще песец.
Но хозяин — барин, конечно.
звиняйте, картинку поуменьшу… а в остальном, «ку» как говорится
739х1024… и так небольшая картинка, куда ещё меньше.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.