Мифы и наследия (Глава 17)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Глава 17: ЖертваМагия потрескивала на стенах покоев Левиафан, изгибаясь над замысловатыми глифами, глубоко выгравированными в орихалке, пока не сходилась на потолке, прямо над тем местом, где стояла кипящая от злости Твайлайт.

− Игра? Игра! − закричала юная принцесса, ее грудь вздымалась от гнева и ярости. − Это жизни пони, и ты хочешь поставить на то, кто выживет, а кто нет, одновременно насмехаясь, что я смогу помочь им, лишь ценой моих звезд или подруги? Омерзительно!

Улыбка королевы демонов стала шире, крылья изогнулись в длинном волнообразном движении.

− Твайлайт, мне абсолютно все равно, будут они жить или умрут. Они для меня так же несущественны, как комар для дракона. В общем, как я уже говорила тебе ранее, ты свободна в своих действиях. Мчись вперед на крыльях грома и сверкающего огня. Обрушь свой гнев на всех, кто угрожает дорогим твоему сердцу. Порази их своей небесной магией. Сокруши их стальными копытами мести. Низвергай огонь и звезды с небес, словно дождь. Заставь свою кровь петь от звона стали и грохота заклинаний, чтобы спасти тех, кто тебе дорог. Или ничего не делай. Если эта игра кажется тебе скучной, можно придумать что-нибудь еще. Можешь вернуться через годик-другой, когда на доске появятся новые пешки. Как относишся к войне с традиционными армиями, со всей этой доблестью, грабежами и изнасилованиями? Может быть, старая добрая чума? Гнойнички и фурункулы, кровь, сочащаяся из глаз, повозки с мертвецами, следующие к братским могилами или погребальным ямам. М-м-м, вот прямо ностальгией повеяло, − ясно различимая дрожь пробежала по спине Левиафан, от хвоста до кончиков крыльев, сопровождаемая хихиканьем. − Я вижу на горизонте и то, и другое, но что бы ты предпочла? Мне, если честно, все равно.

Твайлайт глубоко вздохнула, чтобы сдержать растущее отвращение. Она бросила быстрый взгляд на Сириус, Огненная звезда испепеляюще потрескивала, отражая ее собственный гнев. В памяти принцессы всплыли сотни заклинаний. Ужасные по разрушительной мощи перемежались защитными пологами и чарами телепортации. Заклинания, способные локально остановить время, боролись за господство с лучами, способными пробивать холмы или даже горы. Было бы достаточно просто следовать за эмоциями и выудить из глубин сознания необходимые руны.

Новые формулы заклинаний, неизвестных Твайлайт, но куда более эффективных, хлынули потоком, со стороны Сириус. Целые тома знаний, дразнящих и взывающих к использованию, поступали через связь со звездой. Их было слишком много, чтобы принцесса могла оценить тонкости каждого заклинания, поэтому она выбрала самое мощное из них и включила в свой репертуар.

Не то чтобы какое-либо из заклинаний было эффективным хотя бы частично из-за свойств этого помещения. Но может, и будет достаточно.

− Нет! Ты немедленно все вернешь на свои места. Я отвечаю за звезды. Пинки − пони, и сама должна выбирать уйти или остаться. Фауст…

Удар копытом Левиафан эхом прокатился по залу, вызвав еще одну лавину среди куч сокровищ.

− Она останется здесь! Эту цену она заплатила, чтобы я не вмешивалась в войну Селестии и Луны против Дискорда. Фауст моя, отныне и до тех пор, пока Куус полностью не пробудятся и время не будет уничтожено. Что касается твоих звезд и Пинки… − губы монстра разошлись, обнажая клыки. − Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Тут средоточие моей силы, связанное с моим доменом под Тартаром. Здесь мое слово абсолютно. Здесь я − единственная богиня, имеющая силу.

− И при этом совсем не злодейка, − ухмыльнулась Твайлайт, выстраивая в голове очередь из наиболее мощных заклинаний.

Двойная зеленая аура вспыхнула на рогах Левиафан.

− Да, конечно. Я скорее оставлю у себя постоянно гавкающую собаку, чем допущу, чтобы эта угроза в виде твоей подруги оставалась в моем доме еще хоть секунду после твоего ухода. Мой интерес к этим трем раздражающим светящимся мухам не более чем способ заставить тебя поверить, что у твоих действий есть последствия. Пинки раздражает меня, но я нахожу забавным, что ей удается вызывать смех. Теперь, когда ты сделала свой выбор, все они уже не имеют значения. Действуй, Твайлайт, давай сразимся, если таково твое желание.

Дрожь пробежала по спине принцессы, поднялась по шее и молнией пробежала по гриве. Это был знакомый всплеск возбуждения, который предшествовал другим битвам. Сражение с Найтмэр Мун было первым. Дискорд, Трикси, Кризалис и другие на протяжении многих лет, каждое из которых сопровождалось таким же эффектом.

Подавляя волнение, Твайлайт покачала головой.

− Я не хочу этого делать, но тебя нужно остановить!

Она глубоко вздохнула в ожидании ответа Левиафан, уверенная, что приняла правильное решение.

− Остановить? А что я такого делаю? − Левиафан склонила голову набок. − Предупредила тебя, что те, кто тебе дорог, в опасности и нуждаются в твоей помощи? О да, я же такая большая, страшная угроза, которую необходимо хорошенько поколотить.

− А как насчет угроз моей семье? − Твайлайт ударила копытом.

− Я же сказала тебе, что не имею никакого отношения к бедам твоей семьи, просто использую их для собственного развлечения. Даже если ты по счастливой случайности выиграешь и изгонишь меня обратно в Тартар, это не будет иметь никакого значения. Я могу вернуться, когда захочу. Ты не сможешь меня убить, и меня невозможно остановить. Делая из меня врага, ты ставишь весь диск под угрозу. Есть и другие миры, которые я могу использовать для получения удовольствия.

Фыркнув, Твайлайт расправила крылья и пригнулась, готовая к атаке.

− А теперь ты угрожаешь уничтожить диск? Как то слишком круто для невинной овечки. Ты прямо как Найтмэр Мун, раздосадованная тем, что пони не хотят с тобой играть, и поэтому ты просто разрушаешь все, что они любят.

− Я… − Левиафан несколько раз моргнула, а затем выругалась. − Полагаю, это был довольно подходящий ответ. Проклятие, ненавижу, когда так поступаю.

Развеяв приготовленные заклинания, Королева демонов взмахнула копытом и сложила крылья.

− Тем не менее, я заключила с тобой честную сделку.

− Ты обокрала меня! − Твайлайт стиснула зубы, и эфир заструился по ее рогу, где копился уже давно. − Ты украла мои звезды и похитила мою подругу. И это вдобавок ко всему, что ты сделала с Фауст.

Закатив глаза, Левиафан презрительно фыркнула.

− Фауст здесь по собственной воле. Что касается звезд, то они напали на меня, как ты сама должна помнить. Вместе с Пинки. Я имею полное право защищаться. Честно говоря, учитывая все обстоятельства, я полагаю, что поступила довольно миролюбиво, − демоница начала расхаживать по комнате, обрамляя крыльями магические окна. − Игра продолжается. У тебя есть всего несколько минут на выбор. Так кто же это будет? Твои друзья или твоя семья?

− Я же сказала тебе, что не буду играть в твою игру!

− Но ты уже играешь! Неужели ты не понимаешь? Ты должна сыграть. Другого выхода нет. Остаться или отправиться туда, отправиться или остаться − это бинарный выбор. Знаю-знаю, тебе сильно нравятся всякие научные термины. Даже стоя тут с таким вызывающим видом и уверенная, что я − воплощение зла, ты играешь в мою игру, − прижавшись щекой к зеркалу в Спарклдейле, Левиафан издала долгий мурлыкающий смешок. − Я пытаюсь помочь тебе, Твайлайт. Неужели ты этого не понимаешь? Вот тут, например. Твоя приемная мать заплатит высокую цену, чтобы исправить чужую ошибку. Пожертвует жизнью ради Тир. Селестия и Луна будут также причастны к ее смерти, как и ты. У тебя есть возможность все остановить. Спасти их обеих. Но ты отказываешься действовать, потому что именно я предупредила тебя об опасности? Потому что ты мне не доверяешь?

Смех монстра только еще больше разозлил Твайлайт. Она не могла понять, почему Левиафан настолько открыто противостоит ей. Чего добивалась демоница? Какова настоящая цель ее игры?

Решив, что это не имеет значения и что она и так позволила событиям зайти слишком далеко, Твайлайт сотворила заклинание, почерпнутое у Сириус. Руны сложились вместе со звуком, похожим на звон гонга, но не плотно, из-за эффекта подавления магии в покоях.

У Левиафан было более чем достаточно времени, чтобы отразить пламя, вырвавшееся из кончика рога принцессы. Плотный, закручивающийся по спирали вокруг лавандовой сердцивины, поток черного пламени должен был объять всю комнату, а не лениво лететь в сторону демоницы. Та не стала строить контрзаклинание, как ожидала принцесса, а просто отмахнувшись от пламени крылом, почти так же, как будто отгоняла назойливую муху. Пламя, не ослабляя своей мощи, ударило по древней плите. Старый чугунный корпус расплавился, оставив после себя пузырящуюся лужу, испускающую зеленовато-фиолетовые струйки дыма.

Открыв рот, Левиафан долго переводила взгляд с Твайлайт и дымящимися остатками кухонной плиты.

− Ты на самом деле напала на меня, − в конце концов произнесла демоница. − И это благодарность, которую я получаю за то, что пытаюсь помочь? Не стоило мне тебя обо всем этом предупреждать. Для меня было бы гораздо проще дать вам проплыть мимо.

У Твайлайт пересохло во рту, а мысли путались, пока она пыталась придумать способ противостоять глушению магии, но так и не смогла сформулировать решение.

Запрокинув голову, Левиафан издала долгий, раскатистый смешок и потрусила прочь от порталов. В этом звуке присутствовали маниакальные, извращенные нотки, которые вились вокруг ушей ядовитыми завитками, намекая на безумие, скрытое под маской спокойствия. Принцесса напрягла крылья и ждала, держа наготове защиту и собираясь отразить атаку.

Хриплым, почти ликующим голосом демоница продолжила:

− Это прекрасно! Любимая ученица и кузина Селестии, знаменитая героиня Твайлайт Спаркл, готова вцепиться в глотку. Давно я так не удивлялась и не впечатлялась. Думаю, это заслуживает награды. Ведь так? Да, несомненно. Очень хорошо, я возвращаю то, что взяла взаймы.

Комнату осветили вспышки, когда магические окна схлопнулись, а клетка со звездами возникла на соседнем столе. Не теряя времени, Твайлайт направилась к ней и распахнула дверцу. Неизмеримое облегчение охватило ее в момент, когда троица звезд прижалась к ней, прильнув крошечными телами к ее шее, как жеребята к матери.

− Ну вот, теперь ты счастлива? − Левиафан плюхнулась в кресло, широко улыбаясь и весело помахивая хвостом каждые несколько секунд.

Убедившись, что звезды надежно спрятались у нее за ушами, Твайлайт огляделась и спросила:

− А что насчет Пинки Пай?

Вздохнув, королева демонов помассировала виски.

− А что с ней? − затем она подняла голову еще выше. − Подожди, а где эта маньячка из сладкой ваты?

− Прямо здесь, − крикнула Пинки, влетая в комнату.

Позади земнопони, протирая заспанные глаза, шла Фауст, пошатываясь, как те, кого выдергивают из глубокого, всеобъемлющего сна.

Как и у всех усердных молодых дворян, краеугольный камень социальных норм Твайлайт закладывался уроками из Книги Имен и Книги Сола. Увидеть Фауст не в виде раскрашенной статуи или неподвижно лежащей на какой-то кровати, а выходящей словно из тумана забытой истории, было таким же незабываемым моментом, как и победа над Найтмэр Мун, осознание, что она аликорн, или момент получения метки. Твайлайт разинула рот, и ей показалось, что на секунду в комнате воцарилась такая тишина, что она услышала потрескивание пламени Сола над диском.

Кристально-голубые глаза Фауст − глаза, так похожие на глаза Луны, − остановились на Твайлайт, а губы изогнулись в улыбке.

Глаза Левиафан из изумрудных превратились в пылающие рубиновым пламенем провалы, а лицо под шерстью потемнело и приобрело цвет зрелого красного вина. Она задрожала и распахнула крылья с такой силой, что по всей ее сокровищнице начались миниатюрные лавины. Ярость демоницы обрушилась на Твайлайт с силой приливной волны. С гривы и хвоста Левиафан стекала кипящая вода, она медленно приближалась, не сводя взгляда с Пинки.

Расправив свои крылья, Богиня Звезд сконцентрировала магию, чтобы создать преграду, за которой могли бы спрятаться Пинки и Фауст.

− Что ты наделала? − королева демонов нависла над подругами, и ее голос эхом разнесся по комнате с силой урагана.

− Я подумала, что Фауст захочет познакомиться со своей племянницей, поэтому, конечно, мне пришлось пойти и разбудить ее, − ответила Пинки с искренним замешательством. − Я имею в виду, они же семья, а члены семьи должны, по крайней мере, выйти и сказать: «Привет, спасибо, что пришли навестить. Не хотите кусочек тортика? Он просто чудесный. Нам следует почаще встречаться, ходить в походы, устраивать пикники или посетить музей тортиков». Я в том смысле, что кто же не захочет посетить музей, где представлены все виды кондитерских изделий, которые когда-либо готовились. Это идеальная однодневная поездка.

На лице Пинки появилась ее обычная улыбка, в то время как Левиафан уставилась на нее так, словно впервые увидела пони.

Демоница что-то пробормотала, не в силах выдавить из себя ни слова из-за ярости, клокотавшей в горле. На пике своей злобы она потеряла самообладание, и весь остров содрогнулся, когда она взревела и бросилась на источник своего гнева.

Щит Твайлайт не защитил от атаки демоницы. Зеленый хлыст из чистого эфира вырвался из-под рогов королевы демонов, обогнул крыло Твайлайт и достиг цели. Пинки вскрикнула, из того места, где магия лизнула ее в лицо, брызнула кровь, и земнопони отшатнулась, закрывая копытом глубокую рану. Кровь пропитала ее шерсть, окрасив ее в темно-вишневый и растекаясь с ужасающей скоростью. Еще шесть хлыстов присоединились к первому, не давая принцессе передышки, чтобы проверить, как там ее подруга. Вся ее сила, направленная в защитный пузырь, едва сдерживала разъяренную королеву. При каждом ударе по поверхности щита плясали искры. Трещины разбегались во все стороны, как паутина, а затем затягивались как раз вовремя, чтобы отразить следующий удар.

Опустившись на колени рядом с Пинки, Фауст направила на нее свое заклинание. Рубиновый эфир заструился из ее рога к лицу Пинки, вызвав новый вопль, от которого у Твайлайт сжалось сердце.

− Не двигайся, милое дитя, − приказала Фауст, удерживая Пинки на месте.

Судороги земнопони ослабли, а затем прекратились, и она испустила долгий вздох облегчения.

Хотя и желая точно узнать, что происходит с ее подругой, Твайлайт все же была вынуждена направить все свое внимание на демоницу. Под безжалостными атаками в ее щите начали образовываться трещины, каждый удар отдавался в ее роге и копытах.

− Мне бы не помешала небольшая помощь.

Фауст, не отрываясь от своей работы рядом с Пинки, просто ответила:

− Тебе больше не нужна моя помощь.

− И теперь ты отказываешься принять чью-либо сторону? − грудь Левиафан вздымалась, а хлысты растворились в воздухе. − Почему, Фауст? Почему я недостаточно хороша для тебя? Я предала все ради тебя, и ты все еще презираешь меня? Отдаешь свою преданность тем, кто не искал и не заслужил ее, когда я снова и снова открываю тебе свое сердце?

− Потому что ты − Зависть и противоположность моей Гармонии, − Фауст нежно погладила гриву Пинки Пай и накрыла крылом бесчувственную кобылу. − Седьмой из великих грехов. Ибо та, кто хочет того, чем обладают другие, так же опасна для себя, как и для других.

Левиафан напряглась, глаза ее превратились в налитые кровью точки.

Твайлайт замерла в ожидании. Она почувствовала, как что-то изменилось в воздухе, момент перед боем, такой знакомый и тревожный.

− Не думаю, что цитировать Книгу Сола сейчас хорошая идея, − Твайлайт встрепенулась, используя передышку, чтобы укрепить свой щит и придумать новый план.

Здесь она никогда не сможет сравниться в силе с Левиафан. Будь у нее хоть одна свободная минутка, можно было бы слегка погордиться, что ее барьер продержался так долго.

Почувствовав, что ей нужно, Анкаа, Фад, Антарес и Сириус взлетели и закружились вокруг Твайлайт. Магия звезд текла в нее, наполняя ее все большим количеством эфира. Это было словно реки, переполненные водой после ливней, вышли из берегов, до краев наполняя море ее резерва силой.

От Сириус шли огонь и страсть, которых было достаточно, чтобы грива принцессы из звездной бездны превратилась в пересушенный лес, наполненный ревущим пламенем. Остальные трое работали сообща. Их магия гарантировала целеустремленность и решимость. От их воздействия шерсть Твайлайт становилась все светлее, наконец сменившись ослепительной белизной, на которую было больно смотреть.

Все еще стоя на коленях рядом с Пинки, Фауст произнесла:

− Рада, что наконец-то между нами все уладилось. Сожалею только о том, что так многим пришлось пострадать, чтобы дожить до этого дня, особенно моим дочерям.

− Значит, ты задабривала меня последние две тысячи лет? Лгала и манипулировала? Изворачивалась, точно законник или змея? − Левиафан громко рассмеялась, звук был резким, как будто лист железа разрывали пополам, и затопала копытами в диком танце. − Из тебя получился бы очень хороший демон, Фауст. Вот почему я так сильно люблю тебя! Ха-ха! Ты просто совершенство. Очень хорошо, кто я такая, чтобы разочаровывать?

Демоница ударила копытом, оставляя глубокую борозду в камне. Эфир между рогами изогнулся дугой в виде потрескивающих зеленых разрядов, превращаясь в шар смертоносной энергии.

− Я не отпущу тебя, Фауст. Все эти планы, которые ты строишь, все пони, которых ты предаешь и ставишь на моем пути, чтобы они были сожраны, − все это бессмысленно. Я знаю, что ты замышляла с Тир. Какой жестокой кобылой ты стала. Я бы гордилась, не будь в такой ярости, что не додумалась сначала помучить кобылку. Но теперь ты хочешь бросить меня, любовь моя? Снова! Каким бы раздражительным это ни было, но если это действительно наше последнее прощание, то ты должна умереть.

− Но в этом нет никакого смысла! − Твайлайт старалась следить за атакой, готовящейся демоницей. − Если ты любишь Фауст, разве не должна желать ей лучшего?

Левиафан ухмыльнулась и двинулась вперед.

− Я на самом деле люблю ее. И сильно! Вот почему не могу отдать ее тебе. Она моя. Моя! Как только ты будешь уничтожена и каждый аспект твоего существования будет вычеркнут из реальности, у нее не будет причин уходить. Фауст останется здесь, со мной, и мы будем счастливы. Посмотри, какой дом я построила для нас! − королева демонов раскинула крылья, демонстрируя свою заваленную сокровищницу.

− Боюсь, что твоим планам сбыться не суждено, − Фауст подошла к Твайлайт. Пинки, уютно устроившаяся между ее крыльев, погрузилась в магический сон, раны на ее лице продолжали слабо светиться. Магия все еще сияла вокруг рога аликорна, словно сияние в облаках в последние мгновения заката. Испускаемый ею эфир вызывал у Твайлайт почти приятное покалывание в крыльях. − Ты не одна строишь планы, Левиафан.

В налитых кровью глазах демоницы промелькнуло беспокойство. Она отступила на полшага, вытягивая шею, чтобы охватить взглядом весь куполообразный потолок.

Орихалковые руны, вплавленные в сводчатый потолок, пылали яростью, не уступающей битве внизу. Подпитываемые энергией, излучаемой движениями Сола и Селены над диском, они ожили. Молния ударила от основания решетчатой конструкции к вершине купола и снова ринулась вниз. С треском, похожим на скрежет открывающейся двери, символ в центре начал вращаться.

Набирая скорость, гул превратился в вой, который заглушил все остальные звуки. Королева демонов зарычала и переключила свое внимание с Твайлайт на Фауст.

− Ну естественно, затмение! Таков был твой план с самого начала? Ха-ха-ха! Это гениально. Ловушки внутри ловушек, ложь, скрытая за сладкой правдой, и кинжал, который всегда скрывался за улыбкой, − Левиафан задрожала от мрачного восторга, затем устремила на двух аликорнов свой самый испепеляющий взгляд. − Когда ты успела выучить заклинания? Когда начала этот заговор?

− В тот день, когда глянула на Холст Судеб и увидела своих дочерей, − решительно сказала Фауст, в ее глазах вызов смешивался с отвращением и яростью. − Я всегда знала эти заклинания. Я помогала создавать эту комнату, Левиафан. Несмотря на все те знания, которыми ты снабдила марлантийцев, у них не было достаточной силы, чтобы разрушить барьер между мирами и устроить твой побег.

− Как и у тебя! Вам с Иридией потребовалось… О. О! Ха-ха-ха! Я бросилась в твою ловушку вслепую и очертя голову.

Демоница запрокинула голову и разразилась громким смехом.

С рубиновым сияние пляшущим на роге, Фауст начала приближаться к Левиафан.

− Твайлайт, мне нужна твоя помощь. Дай мне свою силу, как я в прошлом одалживала тебе свою.

Принцесса не колебалась, простейший телепорт позволил ей встать рядом с Файст и она сразу же вложила в заклинание своей тети всю магию, которая у нее была, до последней капли. Радужное облако, идентичное магии Элементов Гармонии, расцвело вокруг Фауст мерцающим цветком неотразимой красоты.

Левиафан разразилась дикими проклятиями, королева укрылась защитным зеленым куполом.

− Я вернусь, Фауст. Тартару не удержать меня, я буду разрывать его оковы снова и снова. Ничто не сможет удержать меня вдали от тебя. Ничто!

− Ты не понимаешь, Левиафан. Я не изгоняю тебя, а лишь сдерживаю. Ты проведешь вдвое больше лет, чем держала меня в плену, погруженная в непоколебимый сон.

Дрожа от усилий, необходимых для поддержания потока магии, Твайлайт гадала, удастся ли им это.

Левиафан упала на колени, сражаясь с объединенной мощью Фауст и Твайлайт.

− Это лишь временное поражение. Я буду спать, и через свои сны буду призывать тех, кто верен мне, тех, чьи сердца полны зависти. Ты слепа, Фауст, к истинным ужасам от которых я воздерживалась. Теперь все сдерживающие оковы пали, и когда я в следующий раз пошевелюсь, расплата, которая постигнет этот мир, будет ужасающей. Три тысячи лет − ничто для нашего вида.

Затем демоница повернулась к Твайлайт, и ее улыбка стала еще более довольной.

− Жаль, что я не смогу увидеть твое лицо, когда ты узнаешь цену своей победы. Спи спокойно, если сможешь, Богиня Звезд, зная о принесенных жертвах.

Символ над головой вспыхнул последним, ослепительным взрывом энергии, от которого по острову прокатилась ударная волна. Глаза Твайлайт закатились, напряжение от прохождения настолько большого количества эфира, наконец, одолело ее. Принцесса на мгновение потеряла сознание, ее магия отхлынула назад, как приливная волна, разбивающаяся о неприступный утес, и хлынула обратно через связь со звездами. Фауст была рядом, чтобы не дать ей упасть, прикосновения были нежными и успокаивающими.

Следующим воспоминанием Твайлайт было то, как она выбегала из комнаты, преследуемая криками и насмешками Левиафан. Она споткнулась, а затем оказалась за пределами помещения, и в полном объеме снова почувствовала весь диск. Какофония молитв и шума пронеслась в ее голове, заставив снова споткнуться. Смутно, как в тумане, Твайлайт услышала голоса своих звезд, поздравляющих и успокаивающих ее.

---

Мокрые листья хлестали Трикси по лицу, когда единорожка неслась галопом по лесу. Тело болело. Она никогда не испытывала такой сильной боли. Хотя лесные ветки были постоянно мешали, главной угрозой были неровости этого заросшего ландшафта, которые грозили падением при малейшей ошибке оборвать ее бег. Она уже заваливалась несколько раз, расшибаясь, и, рубцы на боках отекли и причиняли боль при каждом шаге. С приближением рассвета ей нужно было найти какое-нибудь место, чтобы спрятаться или попробовать обороняться.

Рядом с ней Шиара двигалась с безграничной энергией, не отставая ни на шаг, несмотря на то, что за всю ночь ей удалось отдохнуть всего несколько минут. В глазах кобылки вспыхнул яркий огонек, она повела ухом из стороны в сторону, прислушиваясь к звукам, которые Трикси не могла расслышать из-за собственного прерывистого дыхания.

Сквозь просвет между деревьями единорожка заметила развалины замка, возвышавшегося над деревней, и сразу же изменила направление бега.

Руины, расположенные на вершине приземистого холма, даже в лучшие свои времена были не более чем небольшим замком. Теперь каменные стены во многих местах были покрыты почерневшими подпалинами, южная башня лежала в развалинах, наполовину погребенная под десятилетиями разраставшейся флорой, а длинный участок соседней стены никому не преграждал проход, представляя собой лишь скользкий, покрытый мхом камень.

− Быстро внутрь, − Трикси уверенно подтолкнула Шиару к пролому в стене. − Мы займем позицию внутри, где зверь сможет появиться только с одной стороны.

Они неслись по покрытой росой траве, не в силах подавить страх. Все выше и выше по холму, направляясь к замку, почти не оглядываясь, чтобы проверить, близко ли преследователь. Обе знали, что демон рядом. Его присутствие чувствовалось со всех сторон, даже тени деревьев превратились в когтистые лапы, тянущиеся схватить убегающую парочку.

Над головой кружила стая воронов, покрывая парапеты пушистым обсидиановым ковром. Трикси прекрасно знала, что это никакое не предзнаменование. И все же от их пронзительного карканья у нее по спине бежали мурашки.

Затаив дыхание, единорожка замедлила шаг только для того, чтобы помочь Шиаре перелезть через обломок стены. Она оглянулась через плечо как раз в тот момент, когда их преследователь вышел из леса с высоко поднятыми рогами.

На несколько секунд сердце Трикси замерло. Маунтина было прекрасно видно, как и темную магию, струившуюся от его рогов по шее, словно плащ. Единорожка была уверена, что не сможет с ним сражаться. Не из сентиментальности, хотя ее настроение упало при мысли, что ей придется сражаться с тем, кто ей на самом деле нравится. Скорее, огромный жеребец мог раздавить ее, даже не вспотев, будь он одержим или нет.

Нет, прямое столкновение означало верную смерть, что ее не вполне устраивало.

Подавив страх, Трикси ухватилась за край разрушенной стены, подтянулась и перелезла через нее. Весна еще не пришла сюда. На земле не было ничего, кроме сухой грязи и пучков колючих сорняков, которые единорожка с кобылкой быстро миновали, направляясь к пустой арке, где раньше были огромные двери. Она снова схватила Шиару и побежала, на этот раз прямо к главной башне.

Легкий намек на воспоминание подсказывал, что в старых замках всегда были тайные пути отступления, которыми дворяне могли воспользоваться в трудную минуту. Единорожка отбросила логику, согласно которой любой такой туннель давно бы обрушился, и даже если нет, Трикси понятия не имела, где его искать.

Замок был построен еще до Войны Солнца и Луны, следовательно, наиболее вероятным местом расположения тайного хода была одна из комнат между главным залом и спальнями. Там он был бы легко доступен, но находился вдали от любых точек проникновения захватчиков.

Копыта заскользили по покрытому пылью камню, и единорожка только начала вертеть головой по сторонам в поисках выхода из главного зала, как Шиара отвлекла ее от размышлений дрожащим голосом.

− Трикси…

Проследив за взглядом кобылки, единорожка вздрогнула. Жеребята. Дальний угол комнаты был ими забит. Их было больше двух десятков, они все смотрели прямо перед собой с открытыми ртами и молочно-белыми глазами. К полу их приковывали цепи, приваренные к кандалам, которые казались слишком большими для маленьких кобылок и жеребчиков. Заметив, что жеребята даже не дернулись при их появлении, Трикси задумалась, зачем там вообще цепи.

− Во имя Селестии! − единорожка отступила на шаг к двери, затем остановилась.

На полу, наполняя воздух железистым запахом крови, раскинулся ритуальный круг, образованный переплетающимися линиями с заклинательным треугольником на восточном краю. От линий исходил адский свет с зелеными и болезненно-фиолетовыми вкраплениями.

Ловушка! Замок все это время был ловушкой.

− Шиара, найди какое-нибудь укрытие, − приказала единорожка, отступая от двери. − Как только Трикси привлечет внимание демона, убегай. И беги не останавливаясь, пока не доберешься до Кантерлота или пока принцессы не найдут тебя. У них много агентов по всей Эквестрии.

Кобылка начала было протестовать, но после недолгого колебания закрыла рот и метнулась в сторону, где тени были гуще и она могла спрятаться за опрокинутой колонной. Радуясь, что в кои-то веки обошлось без споров, Трикси призвала на помощь магию, чтобы создать иллюзию Шиары. Не доверяя лишь магии после предыдущей схватки с демоном, единорожка подхватила телекинезом крепкий каменный блок, который когда-то был частью балкона, выходящего в вестибюль. Это также служило и другой цели, скрывая причину свечения ее рога.

Трикси не удосужилась проверить, что с прикованными жеребятами. Что бы с ними ни было, она не могла это исправить, не потратив силы и времени. В голове крутилось слишком много версий, хотя наиболее вероятной была та, что их магия каким-то образом была направлена на подпитку круга. Молясь Селестии, чтобы все было именно так и жеребята смогли бы со временем восстановились естественным путем, Трикси и Шиара ждали демона.

У них было совсем немного времени, прежде чем темная тень заполнила дверной проем.

− Ты не бежишь и не пытаешься спрятаться? − холодно спросил искаженный насмешкой голос Маунтина, когда тот остановился на пороге. − Любопытно. Что ты собираешься делать? Твоя смерть неизбежна. Последний акт неповиновения, прежде чем я сокрушу твой дух вместе с телом раз и навсегда? Как бессмысленно.

Вздрогнув от неестественного звучания этого голоса, Трикси отказалась вступать в переговоры с демоном, который украл ее друга. Аура крепче сжала камень, единорожка прищурилась и расправила плечи. Весь Тартар был готов вырваться на свободу, и в глубине души Трикси знала, что это ее последнее приключение. Независимо от того, выживет она или нет, ей ни за что не удастся вернуться к своим странствиям.

В тот момент, когда демон переступил порог, она запустила камнем не в него, а в потрескавшуюся стену рядом с ним.

Повернувшись, когда камень ударил в стену, Трикси схватила иллюзорную Шиару и отпрыгнула в сторону. Позади нее старая стена рухнула. Гранитные блоки, каждый размером с пони, обрушились на Маунтина с оглушительным грохотом, который потряс Трикси до глубины души. Густые клубы пыли окутали ее удушливым облаком, щипали глаза, пока по щекам не покатились грязные слезы.

Прикрывая собой иллюзию, единорожка оглянулась на груду обломков и солнце, которое заглянуло сквозь новую дыру в стене замка.

Ничто не двигалось. Трикси не позволила себе почувствовать ни раскаяния о Маунитне, ни облегчения. Стены было бы недостаточно, чтобы убить демона. Краем глаза она заметила, что Шиара затаилась чуть ближе к боковому выходу.

Маунтин сбросил с себя обломки и камни. В его глазах сверкнула сталь, всепоглощающая ярость поглотила жизнь, любовь и свет под властью демонического кукловода. Он бросился на Трикси, и она увидела не своего друга, а бешеного зверя.

Сильный толчок отбросил ее иллюзию в сторону. Трикси сотворила свое самое быстрое заклинание, простой луч пронзающей энергии, ударил по рогам демона, где бесполезно расплескался в стороны. Единорожка быстро пригнулась под взмахом окованных металлом рогов. Она пожалела, что знает не так много защитных заклинаний, в отличие от множество иллюзий и различных трюков, используемых в ее сценических представлениях.

Это была борьба совсем не на равных. Шансы никогда не были на ее стороне, с учетом того, насколько Маунтин превосходил ее даже без одержимости демоном. Его растили и тренировали для сражений, испытывали на свирепых зверях, которые бродили по далеким северным лесам. Простая иллюзионистка вроде Трикси могла сделать немногим больше, чем просто какое-то время уклоняться от атак.

От такой безнадежности единорожка вернулась к своему прежнему образу мыслей и схватила иллюзию Шиары, которая лишь удивленно пискнула. Заставив себя двигаться быстрее, единорожка бросилась в дальний конец зала, где была распахнута дверь.

Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем волна силы сбила ее с ног. Иллюзорная Шиара выпала из магической хватки и остановилась, лежа на спине у копыт Маунтина.

Поднявшись на копыта, Трикси собрала все свои силы, чтобы сопротивляться ровно столько, чтобы настоящая кобылка смогла сбежать. Оказавшись позади маунтина, Шиара увидела шанс. Пригибаясь, она бросилась к двери. Куда она вела, значения не имело. Все, что могла сделать Трикси, это вознести тихую молитву, чтобы именно там оказался тайный ход или какой-нибудь другой способ спасения.

Прежде чем кобылка успела добежать до двери, та захлопнулась, и тяжелый засов упал в петли, согнувшись так, чтобы его невозможно было снять.

− Это была хорошая уловка, но неужели ты думала, что я не смогу отличить эфирный конструкт от настоящего аликорна? − Маунтин грохотал, как вулкан, только что пробудившийся от тысячелетнего сна. Он был неумолим. Неудержим. Словно сила природы.

Мощная магическая аура схватила Трикси за шею и дернула к сдавленно ругнувшемуся великану. Бесполезно молотя копытами в воздухе, единорожка царапала горло в тщетной попытке хоть как-то разорвать хватку. Ее магия рассеялась вместе с дыханием, иллюзия дала трещину, а затем разлетелась вдребезги, прежде чем полностью исчезнуть.

− Отпусти ее! − закричала Шиара, пробежав половину пути по комнате, прежде чем остановиться. − Отпусти ее, или…

− Угрожай чем хочешь, мы оба знаем, что ты не способна бросить мне вызов. Кобылка-аликорн, совсем одна в чужом мире, лишенная своих стражей, легкая добыча даже для глупых смертных. Как Сомбра-Предатель украл бессмертие Намиры для себя, я также заполучу твою силу, Шиара. Я стану герцогом при дворе Левиафан. Тем, кто гораздо более достоин внимания королевы, чем такие, как Тирак, Молох, Витико, Амон или даже Хетахтин.

Вспыхнув от гнева и надув щеки, кобылка крикнула:

− Вообще-то, я собиралась сделать вот что: Селестия, услышь меня, я требую…

Окончание молитвы Шиары оборвалось глухим стуком − удар пришелся ей по лицу и она ударилась головой о ближайшую колонну.

Хрипя и кашляя, Трикси изо всех сил пыталась освободиться. Существовал только один способ, и она закрыла глаза, готовясь к тому, что собиралась сделать. Вложив свою собственную ауру в то, что держало ее, единорожка, наконец, разжала хватку на своем горле. В тот же миг ее магия восстановилась, зазвенев в роге и заставляя мысли путаться, словно у пьяницы посреди долгой ночи.

Маунтин поднял Шиару и потащил ее к теперь уже ярко сияющему кругу. Однако он остановился, когда новая тень окутала руины там, где когда-то был вход в крепость.

− Демон! Мы еще не закончили, − Ривер глубоко вздохнула, ее одежда прилипла к телу в тех местах, где она вспотела до состояния густой пены. Рядом с ней парил меч, окутанный смертельно плотной аурой, которая, не будь сам меч магическим, наверняка раздавила бы рукоять и крестовину.

Позади халла Селена и Сол все еще делили небо, и первая начала наплывать на дневное светило. Будь у Трикси время, она бы восхитилась небесным зрелищем.

− Я уже один раз имел с тобой дело, жрица, − отмахнулся Маунтин от Ривер, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на нее, вместо этого продолжая тащить Шиару к заклинательному кругу. − Беги обратно к своим халла, тем, кто еще жив. Я занят.

Взгляды Трикси и Ривер встретились, и обе увидели, что мысли друг друга ясно читаются, словно открытая книга. Со своего места, где она лежала, единорожка нацелила рог и выстрелила магическим разрядом в сам магический круг, когда халла бросилась в атаку.

В брызгах сверкающих искр круг раскололся и замер, вся его магия выплеснулась наружу в ослепительной вспышке.

Выпучив глаза, Маунтин повернулся к Трикси, его ярость была такова, что он совершенно забыл о Ривер. Жеребец громко заревел, ударил копытами по воздуху, а затем обрушился на Трикси всем своим весом. Та закричала. Ее глаза закатились, кости хрустнули, а дыхание стало хриплым и влажным.

Затем настала очередь Маунтина взвыть, когда Ллаллавинн по самую рукоять вонзился ему в бок. Слезы ручьем текли по лицу Ривер, когда жрица резким движением выдернула меч. Привалившись к груде обломков, жеребец не стал злобно зыркать, а молча поблагодарил белую халла взглядом, к которому вернулся его обычный голубой блеск.

Из тени Маунтина выскочил демон и воспарил на тонких, изорванных крыльях. Было невозможно разглядеть истинную его форму, за исключением того, что она отдаленно напоминала пони, но была скрюченной и болезненной, сотканной из кошмаров и безумия. Туман и тень одновременно окутали демона, скрывая все, кроме его горящих зеленых глаз и слишком длинного изгиба пасти.

Он ударил Ривер крылом, резко откинув голову жрицы назад и швырнув ее к жеребятам.

Подлетев к Шиаре, монстр схватил ее за гриву длинным когтистыми отростками на крыле. Презрительно плюнув на жеребят и неподвижную жрицу, демон проворчал:

− Не имеет значения. Вы просто обрекли жеребят из другой деревни на смерть, − монстр широко улыбнулся − тонкая полоска желтого на черном. − Надвигается шторм, и я буду готов встретить его бок о бок со своей королевой и будущей невестой.

Сквозь дыру в стене над головой демона Трикси могла лишь наблюдать, как затмение достигло своего пика. Было ли это предзнаменованием или нет, единорожке было все равно. Она улыбнулась окровавленными губами, когда небеса погрузились в ночь, хотя солнце оставалось высоко, восхищаенная зрелищем богинь за работой, и решила идти до последнего.

Кашляя, Трикси молилась так, как не молилась с тех пор, как была маленькой.

− Прошли годы, и я не уверена, слушаете вы меня или нет, но если да, то мне не помешала бы ваша помощь. Селестия, Луна, Фауст, хех, или даже Твайлайт, пожалуйста, дайте мне немного сил, чтобы спасти ее. Помогите мне защитить ее.

В тот же миг сила потекла в Трикси, наполняя ее откуда-то изнутри. Вены одновременно горели и замерзали, когда эфир вливался в нее. Единорожка никогда не осознавала, какой силой обладает, чтобы такая магия откликнулась на ее зов. Она лишь знала, что ее молитва услышана. Заклинание, не похожее ни на одно из тех, с которыми Трикси сталкивалась, возникло в потоке магии, сообщив ей, как лучше всего направить его.

Откуда вообще взялось заклинание единорожка даже не задумалась, настолько она была поглощена спасением Шиары.

Демон обратил свой взгляд на нее, почувствовав пульсацию магии, кобылка безвольно повисла в его лапах. Глаза монстра распахнулись при виде конуса закручивающегося эфира вокруг рога Трикси.

Прежде чем он успел что-либо предпринять, раздался яростный рев, и Маунтин встал, брызжа кровавой слюной из уголка рта. Он вонзил рога в бок демона, и хотя они пронзили монстра насквозь, но не смогли причинить серьезного вреда. Взмахом крыла демон раздробил рога и отшвырнул жеребца к дальней стене.

Атака Маунтина достигла своей цели, дав Трикси время закончить заклинание.

Фиолетовое спиралевидное копье рассекло воздух и пронзило демона, пробив его от шеи до пупа, и продолжило полет, пробивая стены позади монстра, пока не ударилось о гору Хэклберри в четырехстах милях от замка. Там заклинание оставило глубокий, изрытый ямами кратер из раскаленного камня.

Шиара выпала из хватки демона, а сам он, ударившись о землю, превратился в дым и копоть, и в том месте, где он приземлился, на камне осталась выжженная тень.

У Трикси было всего мгновение, чтобы порадоваться победе, прежде чем волна магии схлынула, а вместе с ней и все ее травмы и истощение вновь дали о себе знать. Закатив глаза, единорожка рухнула в ожидающую ее темноту.

− Трикси! − Шиара подбежала к единорожке и крепко обняла ее. − Дура, зачем ты это сделала? Не бросай меня и ты тоже. Ты чемпионка. Ты Великая и Могучая Трикси, истребительница демонов. Ты не можешь умереть. Не сейчас. Не тогда, когда ты действительно стала героиней.

Кобылка некоторое время держала тело Трикси, уткнувшись лицом в покрытую запекшейся кровью шею своей опекунши.

---

Великая Йока прекратила свое бесконечное плавание сквозь пустоту; вечные порывы ветра над диском замедлились, океанские волны замерли, готовые обрушиться на берега; гробовая тишина охватила даже птиц и насекомых, когда все внимание обратилось на уединенную поляну в глубине Вечнодикого леса. Солнце скрылось за густыми облаками, и лес погрузился в тень.

Флаттершай уставилась в серое небо, ее блестящие голубые глаза потускнели и опустели. Голова, вялая и безжизненная, держалась вертикально только благодаря поддержке копыт Эпплджек. Тяжесть, такая легкая, что казалась облаком, парализовала ее, приковала к месту, когда Рэрити исчезла в голодной пустоте.

Свити Белль взвизгнула, медленная нота перешла в ленивое дребезжание. Кобылка бросилась к пропасти, избежав медленно тянущихся к ней копыт, грива и хвост развевались за пределами досягаемости зубов. Над Эпплджек промелькнула тень, черные и белые полосы устремились в погоню. Лейла приземлилась, присев к земле, ее ноги задрожали, прежде чем рвануть в медленный галоп. Зубы вцепились в пушистый хвост, и кобылка плавным рывком остановилась, а затем покатилась прочь от края пропасти.

Флаттершай оказалась в еще более крепких объятиях. Эпплджек осознала, что дышит глубоко и прерывисто, как будто только что пробежала с одного конца фермы до другого и обратно. Кто-то пытался заговорить с ней, сначала голос был искаженным и дребезжащим, но постепенно превратился в знакомый говор Эппл Блум. Обернувшись, земнопони едва заметила свою сестру и Скуталу, неуверенно стоявших рядом с ней.

Слезы текли по мордочкам кобылок, и именно это зрелище больше, чем что-либо другое, окончательно привело Эпплджек в себя.

Она осторожно положила голову Флаттершай на траву и нежно закрыла глаза своей подруги, прежде чем сказать:

− Девочки, оставайтесь на месте.

Их безопасность она всегда считала важнее всего, а Свити больше всего в этом нуждалась. Маленькая кобылка все еще вырывалась из копыт Лейлы, что вызвало у зебры разочарованное рычание.

− Свити, успокойся. Успокойся, − произнесла Эпплджек, приближаясь, ее собственный голос был странным, пустым и лишенным эмоций. Вытащив заплаканную и воющую кобылку из копыт зебры, она заключила ее в объятия, издавая тихие, успокаивающие звуки, эхом отдававшиеся в горле.

− О-она… Я… Мы должны достать Рэрити, − Свити икнула и попыталась вырваться из хватки Эпплджек, но не смогла преодолеть силу земнопони. − Она жива. Я знаю это. Мы должны спасти ее.

− Свити, она…

− Нет! − кобылка вырывалась все сильнее, и ее маленькое копытце взметнулось вверх, чтобы ударить Эпплджек в челюсть. Удар был совершенно бесполезен. − Она не может покинуть нас. Рэрити не бросила бы меня.

Эпплджек ничего не сказала, поскольку, что ей было говорить?

Ущелье было глубиной в сотню метров, зазубренные обломки, похожие на цепкие когти, торчали из стен на всем протяжении, заканчиваясь лишь акульей пастью из каменных осколков, окутанных тенями и туманом. Ничего не жило в этом провале, куда никогда не проникал солнечный свет, даже сорняки. Это было мертвое место, и так было со времен Войны Солнца и Луны тысячу лет назад, когда Селестия повредила диск в отчаянной попытке спасти его.

Свити не нужно было знать, что Рэрити погибла, пока еще нет. В то же время Эпплджек не хотелось вселять в кобылку призрачную надежду.

Поэтому она продолжала просто обнимать Свити, не произнося ни слова, как это делал Биг Мак для нее давным-давно.

Его ноги уже тогда были такими сильными, и благодаря брату Эпплджек чувствовала себя защищенной от безразличного круга тьмы и опасности. Сколько времени они просидели там, в старом саду, в тот далекий осенний день? Земнопони уже не помнила. Достаточно долго, чтобы ее слезы иссякли, а гнев утих, и она совсем выбилась из сил.

Свити уткнулась лицом в грудь Эпплджек, ее маленькое тельце сотрясалось от беззвучных рыданий. К ним присоединились Эппл Блум и Скуталу, которые бросились обнимать подругу. Вместе они находили утешение друг в друге и в Эпплджек.

Хруст гравия под копытами напомнил ей, что они не одни посреди поля.

− Леди Эппл, мы должны покинуть это место. Лес начинает осознавать наше присутствие и он сердится, − Паумуут и Лейла обе осматривали опушку, где кончалась поляна и начинался лес, уголки губ зебр озабоченно кривились.

Эпплджек не разделяла их опасений. Несмотря на все опасности, которые таил в себе Вечнодикий, лес был неспособен чувствовать и, конечно же, не осознавал их присутствия. Монстры могут бродить по его заросшей травой почве, а дикая магия пронизывать деревья, придавая им искривленный, изуродованный вид, но на этом силы Вечнодикого заканчивались.

И все же по спине земнопони пробежали мурашки беспокойства, не связанные с потерей ее подруг. Воздух был слишком спокоен, и тишина не была иллюзией скорби. Насекомые не стрекотали, ветер не шевелил верхушки деревьев; лишь они шестеро казались живыми посреди картины. Эпплджек чувствовала, что из тени за ними наблюдают чьи-то глаза. Голодные глаза, у которых были слюнявые пасти, полные изогнутых клыков.

Встряхнув головой, она прогнала мрачные мысли, хотя и не полностью.

Медленно поднявшись на ноги, Эпплджек в последний раз оглядела поляну, прежде чем направиться к Флаттершай.

− Мы отнесем девочек и Флаттершай к Зекоре. Думаю, она живет не слишком далеко отсюда.

− А как же Рэрити?! − начала причитать единорожка, и ее глаза снова наполнились слезами. − Мы не можем оставить ее.

− Мне тоже не хочется этого делать, сахарок, но она хотела бы, чтобы ты была в безопасности, прежде чем мы станем искать ее… − Эпплджек чуть не добавила «тело», но вовремя спохватилась. Или ее горло сжалось само по себе, не желая произносить слово из страха, что оно необратимо станет правдой.

Наклонившись, чтобы закинуть Флаттершай на спину, земнопони задумалась, откуда вообще взялось зерно этого отрицания. Она знала, что лучше не обращать на него внимания, и все же оно было там, росло на краю ее сердца. Рэрити была мертва. Она должна была погибнуть после такого падения. И все же…

Эпплджек пристально смотрела в пропасть и чуть не уронила Флаттершай на землю. Одна подруга погибла, но и другая… тоже погибла.

Закрыв глаза, Эпплджек вырвала семя сомнений с корнем и выбросила его прочь. Правда была правдой, и она потеряла двух подруг.

− Девочки, давайте… − голос Эпплджек затих, когда резкий порыв ветра со свистом пронесся по лесу и разогнал облака. Ее рот приоткрылся, и во второй раз разум земнопони восстал против того, что она видела.

Паумуут и Лейла повернулись к ней, а затем проследили за взглядом, устремленным в небо, где Селена начала затмевать своего брата. Поднялся ветер, свист перерос в дикий вой, который рвал верхушки деревьев, расшвыривал ветки и грозил унести с собой шляпу Эпплджек. Прижав ее копытом, земнопони закричала с гораздо большей настойчивостью, призывая меткоискателей к себе.

− Что происходит? − закричала Скуталу, ее маленькие крылышки тревожно затрепетали.

Вой ветра все усиливался и усиливался, пока не стали кричать сами деревья. Эпплджек почувствовала, как боль леса эхом проходит через копыта и отдается в животе, заставляя ее сгибаться пополам от фантомной агонии, отражающей ту, что пронзила Вечнодикий.

Из расселины вырвалась волна призрачной силы, щупальца золотисто-черной энергии взметнулись в воздух, как щупальца призрачных кальмаров.

Меткоискатели закричали и покатились по траве. Эпплджек среагировала не задумываясь, уронив Флаттершай и прыгнув, чтобы схватить троицу кобылок. Сквозь рев ветра и завывания из глубин провала донесся пронзительный вопль, пронзивший земнопони до глубины души. Она задрожала и попыталась встать между кобылками и каким-то демоном, выбиравшимся из глубин пропасти.

Копыто, белое и отполированное, треснувшее и окровавленное, зацепилось за край и заставило Эпплджек судорожно вздохнуть.

Никто не испытал облегчения, увидев, как Рэрити выбирается из провала. Она двигалась странно, неправильными, неестественными и извращенными движениями, резкими и прерывистыми, совершаемыми так, как тело нормальной пони не должно было сгибаться. Со спины кобылы свисали окровавленные крылья, перья, больше похожие на шипы, торчали из бледной плоти. Ихор и кое-что похуже покрывали правую сторону ее лица, на месте одного глаза светилось что-то похожее на уголек, в то время как другой, мутный и пустой, смотрел в землю. Кости торчали из бока, и каждое легкое движение заставляло их скрежетать и хлюпать.

Едва сдерживая рвотный позыв, Эпплджек рявкнула:

− Девочки, закройте глаза.

Они могли бы запротестовать, но никогда еще Эпплджек не отдавала им такого решительного приказа. Дрожащие и напуганные больше, чем когда-либо, кобылки крепко зажмурились и прижались к земнопони.

− Воровка. Убийца. Предательница! − прохрипела мерзость сквозь выбитые зубы и отвисшую челюсть голосом, похожим на свист ветра, гудящий между надгробий. − Отдай мне моих жеребят. Верни мне моих Муз.

− Тебе здесь не место, призрак! − громко крикнула Паумуут, чтобы его было слышно сквозь какофонию.

Зебры больше ничего не сказали, действуя согласовано. Лиела бросилась на Сирину, а Паумуут застучала копытами друг о друга и начала что-то напевать. Оттолкнувшись ногой от перевернутого камня, Лейла преобразилась, ее полосатая шкура сменилась облаком тлеющих углей и дыма, а сама она превратилась в большого льва. С ревом, вырвавшимся из ее пасти, она врезалась в Сирину и была отброшена, словна являлась не более чем мяукающим котенком.

В мгновение ока аликорн оказалась над Паумуут. Эпплджек даже не могла уследить за движениями мерзости, настолько быстрыми они были. Скорее все было похоже на телепортацию, но без вспышки магии, а не на простое перемещение физического тела.

Зебра позвала Лейлу, а затем закричала, когда ее ноги дернули в стороны. Хруст костей резанул по ушам Эпплджек, и крики быстро стихли.

Оставив Паумуут, Сирина рванула к Эпплджек и меткоискателям. Земля вокруг призрака задрожала и разверзлась, обнажив дергающихся мертвецов, грубую, безволосую кожу, натянутую на высохшие и сгнившие кости. Изъеденная ржавчиной древняя броня цеплялась за эти жалкие остатки, эмблемы Сола и Селены едва виднелись на нескольких нагрудниках или изодранных в клочья геральдических нашивках.

Мертвые окружили пони, прижимаясь друг к другу, образуя голодную стену.

Тепло разлилось по телу Эпплджек, поднимаясь из того же места, где раньше засела боль, и потекло дальше к копытам. Мертвецы остановились, голодное зеленое свечение, заполнившее пустые глазницы, рассеялось. Даже Сирина остановилась, ее тело дрожало, а крылья трепетали, когда она напряглась, пытаясь разорвать невидимые ремни, приковавшие ее к неподвижному пню.

Позади Сирины Флаттершай дернулась, и Эпплджек с растущим ужасом увидела, как ее подруга встает на ноги. Серебристо-розовая магия обвилась вокруг крыльев, ног и гривы пегаски. В отличие от других восставших, она не запиналась в движениях, каждый шаг был исполнен почти неестественной грации.

Эпплджек могла только смотреть, как Флаттершай покачала головой, отчего с гривы и хвоста посыпались маленькие лепестки, и повернулась к Сирине.

Призрак прекратила борьбу и повернулась, чтобы взглянуть на пегаску.

− Сестра, − прошипела она.

− С-Сирина? − Флаттершай моргнула, переводя взгляд с Эпплджек, прижимающей к себе меткоискателей, прижавших копытца к ушам и плотно зажмурившихся, и на стоящих вокруг мертвецов. Она сделала шаг назад, прячась за своей гривой, и шепотом спросила: − Кем ты стала?

− Тем, кем предначертано Мойрами! − монстр разразилась кудахтающим смехом, от которого ее сломанная челюсть задергалась еще сильнее, а затем бросилась на Флаттершай.

Окутанная серебристым светом, как маяк на штормовом побережье, пегаска встретила атаку Сирины и заставила ее отступить, выпустив поток чистого эфира. Принимая вызов, Флаттершай использовала Взгляд. Ее голос превратился в искаженный поток неразборчивых слогов, но его древняя сила ничуть не уменьшилась. Слова обладали такой силой, что сотрясали землю. С кончиков крыльев пегаски сорвались искры магии, и она, казалось, стала выше ростом, заполнив своим присутствием всю поляну.

Призрак, существо, полное чистой, неразбавленной злобы и ненависти ко всему живому, попятилось. Оно извивалось, из горла вырывались адские вопли. Взмах костлявого крыла и волны оскверненной магии, словно когти, разлетелись в стороны, разрывая все на своем пути. Остальные мертвецы разлетелись вдребезги, как будто были сделаны из хрупкого стекла, и Эпплджек напряглась в ожидании, но тут вокруг нее и кобылок полыхнула магия, отраженная тем же барьером, который держал покойников на расстоянии. Флаттершай не моргнула и не пошевелила ни единым мускулом, Взгляд прорвался сквозь атаки монстра не ослабев ни на йоту. В отчаянии Сирина бросилась на пегаску, но была отброшена еще дальше к пропасти.

Остальные мертвецы, заполнившие поле, пострадали не меньше. Они выли и тряслись, а затем начали пятиться обратно в свои могилы, земля сомкнулась за ними, оставив лишь небольшие участки взрытой почвы, отмечая, где они были.

Голос Флаттершай, слившийся с тонами и трелями песни, начал перекрывать завывания ветра. Из слов ничего нельзя было разобрать, кроме дрожащих, печальных нот, похоронной песни, порожденный глубинами скорби. Какими бы ни были слова, песня усиливала силу Взгляда, заставляя призрака пятиться, пока монстр не оказался на краю пропасти.

И снова, в последнем отчаянном порыве, Сирина бросилась на Флаттершай, выкрикивая злобные ругательства.

Прежде чем она добралась до пегаски, было уже слишком поздно. Призрак упала вперед, уронив голову на плечи Флаттершай, обмякла и снова стала мертвой.

− Флаттершай? − Эпплджек разинула рот в полном непонимании. − Каким образом? Ты… ты была мертва, тут двух мнений быть не может.

− Я… Да была… − пегаска пошатнулась и тяжело упала на колени, скрюченный труп Рэрити соскользнул с ее плеча и упал на землю, превратившись в безвольный мешок из плоти и костей. − Но она спасла меня. Мы были на берегах Леты, и одной пришлось остаться.… Мне очень, очень жаль.

Флаттершай истерично всхлипнула. Она ахнула и крепко прижала к себе копыта и крылья, когда из нее начала струиться магия, словно вода из сита.

Отпустив меткоискателей − троица, наконец, подняла головы и настороженно приоткрыла глаза − Эпплджек сделала несколько шагов к подруге.

− Держись подальше! − Флаттершай попыталась взлететь, но ее положение было неправильным, и крылья переплелись, так что вместо этого она шлепнулась на спину. − Я опасна, Эпплджек. Я… я не знаю, что…

− Флаттершай, все в порядке. Я понимаю, правда понимаю. Это была не Рэрити. Это не могла быть она. Ты сделала то, что… что должна была сделать, − земнопони пришлось приложить немало усилий, чтобы ее голос не дрогнул, а из глаз не брызнули слезы.

Выставив вперед копыто, пегаска снова крикнула Эпплджек, чтобы та держалась подальше.

Как и в случае с Твайлайт несколько месяцев назад, магический купол вспыхнул над Флаттершай, окутав ее, в то время как Эпплджек возвращалась к меткоискателям. Земля трескалась, от края купола летели осколки. Ветер налетал на земнопони со всех сторон, забивая рот и глаза грязью и цепляясь за хвост и гриву. Вдоль купола сверкали молнии, выбрасывая в небо яркие радужные всполохи.

Испуганные и еще более растерянные, чем когда-либо, меткоискатели сгрудились под ногами Эпплджек.

Волна магии сильно ударила земнопони в грудь. Ее копыта заскребли по голой земле, когда та толкнула ее и меткоискателей прочь. Решительно сжав челюсти, Эпплджек использовала себя в качестве укрытия, чтобы защитить кобылок от потока энергии, исходящего от Флаттершай.

Цветочные лепестки начали присоединяться к пыли, образуя красные, розовые, белые и голубые брызги. Их количество росло, заполняя все поле буйством красок, густым, как туман. Отрывистые вспышки, ослепляющие даже сквозь море лепестков, резали глаза и заставляли всхлипывать троицу кобылок, крепко прижавшуюся к груди земнопони.

Внезапно ветер стих, вспышки прекратились, и давление магии исчезло, заставив Эпплджек дернуться вперед. Сначала медленно, а затем резко, она в шоке открыла глаза.

Поляны больше не было. Молодые деревья, которым было минимум по десять лет, раскачивались вокруг них, покрытые листвой ветви закрывали небо и скрывали от последнего мгновения затмения над головой. Цветы и зеленая трава прорастали между толстыми корнями, слегка покачиваясь на приятном ветерке, который доносил до них безошибочный аромат весны. В центре этой новой жизни сидела Флаттершай, баюкающая изувеченное тело Рэрити в своих копытах.

− Вы в порядке?

Эпплджек отпустила кобылок и подождала, пока те осмотрят себя и кивнут, прежде чем повернуться к пегаске и задать тот же вопрос. Флаттершай не ответила и, кажется, даже не пошевелилась. Опасаясь, как бы еще какая-нибудь странная магия не решила окончательно испортить день, земнопони и меткоискатели подошли к Флаттершай.

− Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Та подняла голову, гриву слегка раздвигал тонкий рог. Она не улыбалась, и в ее глазах стояли прозрачные слезы.

− Я в порядке, Эпплджек. Просто… мне грустно.

− Флаттершай, это ты? − Эппл Блум и Скуталу разинули рты, в то время как Свити Белль просто смотрела, не отрывая глаз от тела своей сестры.

Прошла долгая секунда, прежде чем Флаттершай слегка кивнула, крепче обхватив Рэрити копытами и расправив крылья, чтобы скрыть ужасное зрелище. Эпплджек съежилась, зная, что скрывается под мягкими желтыми перьями. Это также напомнило ей о том, что были и другие пострадавшие.

Оставив меткоискателей с Флаттершай, она обнаружила Паумуут, прислонившуюся к одному из новых деревьев. Страдальчески вздохнув сквозь сжатые зубы, зебра закатила глаза в сторону Эпплджек, когда та приблизилась.

− Все так, как предвидела ее величество.

− С тобой все будет в порядке? − вопрос был глупый. Земнопони понимала, что Паумуут проведет в больнице несколько недель, и вероятность того, что она все равно останется хромой, была почти стопроцентной.

Зебра попыталась отмахнуться от беспокойства Эпплджек, но лишь снова зашипела сквозь зубы.

− Я справлюсь, как и Лейла. Мы и не такое терпели, служа нашей императрице.

− Где она? − второй зебры нигде не было видно, и Эпплджек вскоре поняла, что искать ее бессмысленно.

Подавшись вперед с помощью Эпплджек, Паумуут забралась на спину земнопони.

− С Лейлой все в порядке. Она ифрит и вернулась в свой дом из огня, пепла и дыма. Когда мне станет лучше, я снова призову ее.

Эпплджек склонила голову набок, гадая, не разыгрывают ли ее, хотя кто бы стал шутить о потере друга? Она не заметила никаких признаков обмана. Решив не думать об этом, она пожала плечами и пошла собирать остальных. Обратный путь в Понивилль был долгим, и они двигались медленно.
— Прошу прощения, но глава сюда не влезла. Окончание про Дэшку и Флёр вот тут: тыц!