Мифы и наследия (Глава 18)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Глава 18: Секреты и разоблаченияТихие стоны, смешанные с резкими вскриками и отчаянными рыданиями, захлестнули Луну и Иридию. В воздухе висел тяжелый запах антисептиков, смешанный с запахом крови, грязи и еще более страшных вещей. Ряды кроватей заполнили все здание ратуши Даймонд Даун, превращенное во временный госпиталь. На подавляющем большинстве кроватей лежали стонущие пони, в то время как немногие пострадавшие халла с молчаливым недовольством наблюдали за происходящим. Среди раненых и умирающих перемещались несколько жриц и наставниц, которым помогали несколько местных, на ходу накладывая мази и заклинания.

Иридия, стоявшая рядом с принцессой, притихла, ее губы были сжаты в тонкую линию, а крылья напряжены от тщетных попыток скрыть гнев.

Их присутствие пока оставалось незамеченным, за исключением пары пони, которые испуганно ахали и кланялись, но не более того, так как раненые нуждались в помощи.

Заместитель мэра Фейрвезер, хрупкая земная пони, то и дело поглядывала на Луну, пока вела их через зал, не забывая, заикаясь, рассказывать о битве и том, что было после. Битва − если так можно было назвать одностороннее избиение − была краткой и кровавой. Атака халла полностью ошеломила фермеров и горожан. Даже тех сельских стражников, которыми мог похвастаться город, ни на что не хватило, и теперь все трое лежали на улице рядом с другими павшими.

По правде говоря, число погибших было на удивление небольшим, учитывая обстоятельства. Когда первые сообщения о произошедшем дошли до нее в Спарклдейле, Луна ожидала увидеть город опустошенным.

Она решила не озвучивать свои мысли и остановилась у одной из кроватей, чтобы немного успокоиться, прежде чем двинуться дальше.

В одном из залов ратуши находились городские жеребята. Те сидели на коротких кроватках, некоторые спали, в то время как остальные были окружены заботливыми родителями. Унылые и апатичные, они все же повернулись и уставились на вновь прибывших.

Луну охватила холодная ярость, небольшие искры заплясали в ее гриве. Порочность, необходимая для совершения подобного с юными пони, была чем-то таким, что даже Найтмэр Мун сочла бы недопустимым. Принцесса задрожала, в глубине души желая, чтобы виновный все же предстал перед судом, тогда она могла бы сама покарать его.

− Принцесса, вы можете что-нибудь для них сделать? − спросила Фейрвезер нерешительным и мягким голосом. Но даже так этот вопрос эхом разнесся по комнате и привлек все внимание к Луне.

Не ответив сразу, та подошла к ближайшей кобылке. Принцесса начала осматривать ее своей магией, надеясь, что ошиблась в первоначальной оценке.

Прежде чем Луна смогла закончить, Иридия издала долгий, облегченный смешок.

− Через несколько дней с ними все будет в порядке, − королева похлопала крылом кобылку по холке. − Жеребята удивительно выносливы. Если у вас есть доступ к экстракту из звездоцвета, нескольких капель хватит, чтобы к утру они приобрели свой обычный бодрый вид. Темный горький шоколад тоже поможет.

Отказываясь давать ложную надежду, Луна закончила осмотр, и то, что она обнаружила, заставило ее гнев слегка утихнуть. Затаенные вздохи облегчения последовали от родителей после быстрого кивка принцессы и небольшой улыбки.

Тем не менее, Луна была обеспокоена, увидев, что вокруг некоторых кроватей никого нет. Она задержалась возле этих жеребят подольше, стараясь обеспечить им хоть какой-то комфорт. Старые раны, которые, как она думала, давно затянулись, грозили снова открыться, особенно когда она увидела нежно-розовую пегаску, чрезвычайно похожую на Кейденс в юности. Ее воспоминания о тех временах были обрывочными и искаженными из-за Найтмэр, овладевшей ее сознанием.

У Луны перехватило дыхание, и она попыталась напеть какую-нибудь старую колыбельную, но мелодия отказывалась звучать. Ее мысли унеслись дальше в прошлое, мимо Войны Солнца и Луны, когда Кейденс была кобылкой, к тем временам, когда сама Луна была маленькой и лежала в такой же детской постели, потеряв почти всю свою приемную семью. Лучезарная улыбка Селестии и ее веселое, непринужденное хихиканье пронеслись сквозь годы, и принцесса, наконец-то, начала песню, которой ее научила сестра.

При первых же нотах уши жеребят навострились, в тусклых глазах зажегся огонек любопытства. Они начали подниматься и тянуться к Луне, как тонущий к берегу. Она почти не замечала этого, поглаживая копытом гриву кобылки, сидевшей рядом с ней, в то время как мысли витали в далеком прошлом.

Но вот песня подошла к концу и жеребята снова успокоились, хотя во взглядах по-прежнему мелькали искорки.

− Спасибо, − произнесла Фейрвезер, когда они выходили из помещения. − Все очень волновались, когда эта странная жрица привела жеребят обратно в город.

− Что-то нужно будет сделать для сирот, − Луна вздохнула и бросила последний взгляд назад поверх своих крыльев.

Земнопони кивнула головой в знак согласия.

− Арбитр и юстициар будут отправлены посмотреть, что можно сделать. Возможно, здесь, в Даймонд Даун, можно будет организовать большой приют. Было бы лучше, если жеребята могли бы оставаться рядом со своими друзьями. Хотя, возможно, полностью сменить обстановку тоже помогло бы, − принцесса вздохнула и пожалела, что не знает, что делать. Селестия бы знала.

− Меня больше беспокоит, что крипта Смарт Куки была вскрыта, и было ли это единичным случаем или все они были взломаны, − Иридия скривила верхнюю губу и злобно зыркнула в сторону покинутой комнаты. − Пха! Я надеялась, что мы покончили с Тираком и его отродьями.

Луна поморщилась в знак согласия. Хотя жеребята поправятся, ни один из них уже никогда не будет прежним. Будь поглощена только их магия, она бы не волновалась, но выкачивать саму их душу − это совсем другое дело.

− Я должна была догадаться, − продолжала Иридия, ее гнев нарастал, пока в уголках ее глаз не появились крошечные язычки пламени, как и на кончиках перьев. − Пха! Я Богиня Материнства. Я должна была защитить их. Это моя обязанность − присматривать за всеми жеребятами. Почему я не почувствовала происходящего?

− Никто из нас не догадался, даже Селестия, − возразила Луна, остановившись так резко, что Фейрвезер и Иридия чуть не налетели на нее. − Если бы письмо о том, что халла пересекают Эквестрию, не затерялось, мы могли бы отправить эскорт. Или сделать множество других вещей. Это все не имеет значения. Нас всех отвлекли. Даже произошедшее в Понивилле ускользнуло от нашего внимания. Я просто надеюсь, что Селестию ждут новости получше, чем то, что у нас здесь.

Иридия слегка наклонила голову в знак согласия и расправила крылья.

Никто еще не рассказал королеве о Твайлайт и Левиафан. Луна не хотела быть той, кто расскажет Иридии об опасностях, с которыми столкнулась ее дочь. По крайней мере, принцесса была совершенно уверена, что сейчас Твайлайт в безопасности. Сириус и другие звезды вернулись на небеса и сразу же погрузились в сон, как раз перед тем, как Луна и Иридия покинули Спарклдейл. Их возвращение само по себе означало, что Твайлайт, по крайней мере частично, добилась успеха в своих начинаниях, а то, что они не стали будить остальных своих сестер, свидетельствовало, что их госпожа в безопасности.

− Ладно, давайте пока оставим этот вопрос, − произнесла Иридия, когда они подошли к двери в офис мэра.

За ней находилось ядро неприятностей, обрушившихся на Даймонд Даун.

Луна уже знала, чего ожидать, благодаря Фейрвезер. Велев земной пони подождать снаружи, она вошла внутрь.

Шиара стояла в сторонке и читала, а десяток других книг медленно вращалась вокруг нее, пока кобылка просматривала том перед собой. Еще больше книг было разложено небольшими аккуратными стопками. На голове кобылки была старая потрепанная шляпа Трикси, кончик которой свисал набок.

На книжных полках расселось множество хемивранов, духи наблюдали за Луной, когда та вошла.

Кроме них в комнате присутствовала еще и Ривер, халла устроилась на стуле перед столом и отдыхала с полузакрытыми глазами. Услышав звук открывшейся двери, она прянула ушами.

− Ваше божественное высочество, − Ривер по очереди склонила голову перед Луной и Иридией. − Ваше божественное величество.

Отложив книги, Шиара тяжело вздохнула, подняла глаза и сглотнула комок в горле.

− Если вы пришли, чтобы сокрушить меня, то…

− Сокрушить? − перебила ее Луна, резко фыркнув.

Ей так много хотелось сказать, и, скорее всего, это породило бы лишь проблемы.

− Нет, я здесь не для того, чтобы, − принцесса сделала паузу, чтобы выплюнуть следующее слово, словно оно было ядовитым, − сокрушать тебя. Будь оно так, я бы не дала тебе времени сбежать, разве нет? Вы, геяне, слишком быстро переходите к жестокости. Скольких страданий и проблем можно было бы избежать, если бы ты, Тир или кто там еще на востоке просто попытались поговорить с нами?

Шиара удивленно откинула голову назад, ее глаза распахнулись.

− И откуда ей было знать, что мы чем-то отличаемся? − Иридия закатила глаза и незаметно подмигнула кобылке. − Когда-то и тут все было так же. Ты не жила в Темную эпоху. А ведь это название было дано ей не просто так. Чтобы остановить продвижение демонов, нам с твоей матерью пришлось делать очень неприятные выборы и ожесточить наши сердца.

− Перестань врать, чтобы понравиться кобылке, тетя.

Приняв обиженную позу, Иридия тяжело вздохнула.

− Пха. Я бы никогда так не поступила! Нет, если бы я хотела заслужить ее благосклонности, то угостила бы мороженым и сладким яблочным пирогом, − королева рассмеялась, когда Луна раздраженно фыркнула. Ее хорошее настроение улетучилось, она повернулась к Ривер и спросила: − Но где же мой Маунтин? Я думала, он будет здесь, с тобой, весь такой суровый и мускулистый.

− Он… покинул нас, − ответила халла срывающимся голосом.

Слабая улыбка промелькнула в уголках губ Иридии, и королева издала странный смешок.

− Сейчас не время для глупых шуток, Ривер. Маунтин силен. Он среди самых сильных смертных, которых я знала. Ты ведь хочешь сказать, что он отправился на какое-то задание, − Иридия повернулась к Луне, в глазах королевы мелькнул страх. − Он всегда жаждал принять участие в различных грандиозных приключениях, но был заперт Орлами в Торнхейвене вместе со мной и ему приходилось лишь слушать истории.

Ривер помотала головой.

− Нет, моя королева. Он погиб, сражаясь с демоном вместе с защитницей Шиары. Они, как герои в старых сказках, спасли жеребят и всех нас.

Волна холода, разошедшаяся от Иридии, ударила Луну и заставила мурашки пробежать по спине. Королева отступила на полшага, словно испугавшись Ривер, ее взгляд метнулся к окнам, двери, а затем остановился на Луне. Принцесса была потрясена видом своей тети, ее взглядом, полным отчаяния, страха и ненависти к себе. Побежденная, Иридия рухнула на скамью, ее копыта дрожали, а крылья вяло повисли в знак поражения. Обняв ее копытом, чтобы той было удобнее, Луна не обращала внимания на то, насколько холодной стала ее тетя. Дрожь утихла, Иридия глубоко вздохнула и закрыла глаза, борясь со своими эмоциями.

− Это так похоже на моего Маунтина. Герой былых времен… − грустный смешок нарушил тишину.

− Тетя, что происходит? − Луна на мгновение задумалась, стоит ли ей развивать эту тему или просто подставить плечо. Полная решимости, принцесса решила двигаться вперед. − Подобное на тебя не похоже. Ты, как никто, знаешь, что в свое время он вернется. Ты увидишь его снова. Разве не так ты всегда говорила Селестии и мне? Что тебя на самом деле тебя беспокоит?

− Она беспокоится о самозванке, − отозвалась Шиара из своего угла, неловко переминаясь с ноги на ногу, в то время как хемивран, стоявший над ней, с большим интересом разглядывал Иридию и Луну. − Я имела в виду, о Пастыре Ночи. Э-э-э, Твайлайт.

Луна вопросительно взглянула на нее поверх шеи своей тети. Кобылка сглотнула и немного отступила, натыкаясь на книжные полки и распугивая похожих на воронов духов. Они закружились по комнате с пронзительными криками:

− Предательница! Обманщица! Она все наврала. Сказала Звездам, что ее отец уже мертв.

− Пошли вон, − отрезала Иридия. − Надоедливые вредители. Что вы вообще здесь делаете? Идите и крадите чужие секреты.

Каркая, хемивраны проигнорировали королеву и снова расселись вокруг Шиары, озорно ухмыляясь своими двойными клювами.

Решив пока оставить кобылку и духов в стороне, Луна сосредоточила свое внимание на Иридии.

− Тетя, о чем они говорят?

− На Гала Твайлайт спросила о своем отце, и я ответила, что он скончался много лет назад, хотя на самом деле он был жив и здоров, − Иридия еще больше замкнулась в себе и опустила взгляд в пол, не в силах смотреть племяннице в глаза. − Глупая ложь, и я не знала, как взять свои слова обратно. Надеялась все исправить, когда Твайлайт вернется из своего небольшого путешествия. Все уже было распланировано у меня в голове. Как я приношу свои извинения и объяснения. Она бы разозлилась и обиделась, но я бы познакомила их и дала то, что они заслуживают. Твайлайт бы простила меня. Она не стала бы таить злость без причины. Однако сейчас? Я… я потеряю ее навсегда, когда дочь узнает правду, и это меньшее, чего я заслуживаю.

По щекам королевы катились слезы, в то время как в груди Луны расцветали два чувства − гнев и жалость. Злость из-за Твайлайт, так как принцесса слишком хорошо знала, какую боль причиняет подобная ложь. И все же ее жалость к Иридии не уменьшилась, поскольку Луна прекрасно знала, что такое жгучая ненависть дочери, какой бы оправданной она ни была.

Вскинув голову, Иридия пристально посмотрела на всех присутствующих пони.

− Это не должно покинуть эту комнату. Никогда.

Луна могла точно предвидеть, что будет дальше. Они все поклянутся хранить молчание, а затем, через несколько лет или, возможно, даже через столетие, Твайлайт обнаружит какую-нибудь запись, или письмо, или каким-нибудь другим способом правда всплывет наружу. Твайлайт разозлится − как она сможет не разозлиться? − и разругается с Иридией. Но гнев будет вызван тем, что ей лгали и манипулировали в течение стольких лет.

Луна раздраженно застонала и потерла лоб.

− Тетя, это не тот секрет, который можно сохранить в тайне.

− Но он должен быть сохранен! − Иридия повернулась к Луне. С дикими глазами она вскочила с дивана и расправила крылья. − Я не вынесу, если потеряю и ее тоже. Если она узнает, чего я ей стоила, она…

− Твое притворство не помогает, тетя, − холодно ответила принцесса, придав лицу суровое выражение. − Твайлайт не будет избегать тебя вечно и рано или поздно узнает правду. Пойди и поговори с ней сейчас, и ее гнев может быть смягчен. Каждая минута промедления будет только усиливать ее боль и ощущение предательства.

Отшатнувшись, Иридия пробормотала несколько бессвязных слов. Быстро восстановив самообладание, словно все происходило в мелодраме, королева вздохнула и вытерла глаза кончиком крыла.

− Я подумаю над этим. А пока подготовлю Маунтина к погребению согласно старым традициям.

− Твайлайт имеет право там присутствовать, − тут же решительно заявила Луна. − Не отнимай у нее еще и похороны отца.

− Но…

Копыто Луны опустилось на пол с резким хрустом.

− Нет. Для твоего же блага я вынуждена настаивать! Она может отказаться, но, по крайней мере, это будет ее выбор, − Иридия отшатнулась, потрясенная громкостью голоса Луны. Та не сдавалась. − Признай ошибки, которые совершила.

Затем на лице принцессы появилась дьявольская ухмылка. Она наклонилась ближе, придавая своим следующим словам дополнительный смысл.

− Кроме того, она нужна тебе, если действительно хочешь все сделать согласно старым традициям. Если только у тебя нет другой дочери, которая могла бы исполнить погребальную песнь. Подожди несколько дней, и мы все будем присутствовать. В любом случае сейчас не время для похорон. Ты и так едва стоишь на ногах, тетя.

Это было правдой, Иридия в прямом смысле не могла стоять прямо. С помощью Ривер Луна подвела королеву обратно к скамейке. Иридия вцепилась в ногу Луны, крепко прижимая ее к себе, в то время как глаза изучали лицо принцессы. В глубине ее голубых глаз боролись растерянность, боль и страх. Это было зрелище, которое Луна слишком часто видела в зеркале после разговоров с Кейденс.

Словно прочитав мысли Луны, Иридия спросила:

− Как ты это делаешь? Как ты смотришь в глаза своей дочери, зная, какую боль причинила ей? Хотела бы я быть такой же сильной, как ты, но меня все пугает, когда дело доходит до Твайлайт. Я не могу потерять и ее тоже, Лулу. Я просто не могу.

Принцесса колебалась с ответом. В основном из-за того, что королева явно больше не играла в мелодраму и вместо этого перед ней открылось истинные чувства Иридии. Все, что было до этого, являлось мольбой, отчаянным криком о помощи и утешении. Королева не была дурой и знала совет Луны еще до того, как он был произнесен, точно так же, как и что последует далее. Она была похожа на кобылку, которая хочет, чтобы ее обняли, но слишком горда, чтобы попросить.

− Ты просто продолжаешь делать то, что делаешь, − Луна сотворила одеяло, чтобы укрыть Иридию, и, убедившись, что ее тетя успокоилась, шепнула на ухо Ривер: − Не спускай с нее глаз. Твоя королева с твоей матерью творили сегодня могучую магию, и не думаю, что она полностью оправилась. Я скоро вернусь за ней и приведу сопровождающих для твоего табуна. Сначала я должна доставить Шиару в Спарклдейл.

− Подождите, − взмолилась Ривер, и в ее голосе было столько тоски, что принцесса остановилась и с любопытством обернулась. − Что вы имели в виду, говоря о моей матери?

Луна не сразу нашлась с ответом и слегка нахмурилась, проклиная Иридию за всю ложь и полуправду, которые ее тетя могла использовать. Конечно, она либо никогда не упоминала, что Вельвет жива, либо прямо заявила, что она умерла.

− У тебя есть родня не только на севере, − ответила принцесса. − На самом деле и мы с тобой в некотором роде семья. Твой единоутробный брат − муж моей дочери.

Беззвучно шевеля губами, Ривер смотрела вслед уходящим Луне и Шиаре.

Сообщив заместителю мэра, что в течение часа будет отправлена дополнительная помощь, принцесса провела кобылку через госпиталь. Шиара опустила уши и уклонилась от взглядов, которые на нее бросали пони и халла. Луна легко проигнорировала эти взгляды, давно привыкнув к подобному.

− Помни, − произнесла принцесса Фейрвезер, выйдя на солнечный свет и подняв глаза, чтобы увидеть свою дорогую Селену, парящую чуть западнее Сола, − арбитры и юстициары станут главными, как только прибудут. Они говорят от имени Селестии.

− Я знаю и благодарю вас, принцесса, − заместитель мэра Фейрвезер низко поклонилась.

Тихо вздохнув, принцесса оглядела ряды прикрытых тканью тел.

− Я бы хотела, чтобы мы могли сделать больше.

---

Оранжевое сияние солнца проникало сквозь иллюминаторы «Беллерофона» на корме, падая на стол Твайлайт и освещая незаконченное письмо, ожидавшее ее внимания, рядом с бокалом мадеры. Три пустые бутылки стояли возле стола, насмехаясь над принцессой, смотревшей в окно. Несмотря на все ее усилия, алкоголь на нее так и не подействовал.

Не было обычной радости после победы. Только чувство потери и пустоты, как будто ее опустошили и выбросили. Слезы просились на глаза, но так и не потекли.

Крик Пинки вырвался из глубин памяти, сопровождаемый веселым хихиканьем Левиафан. Твайлайт закрыла глаза и увидела, как земнопони лежит на полу, а вокруг ее корчащегося тела растекается лужа крови. Принцесса вздрогнула от воспоминаний и потянулась за своим бокалом, но тот разлетелся вдребезги от прикосновения магической ауры.

Прищелкнув языком, аликорн восстановила бокал… в очередной раз.

Рэйнбоу наотрез отказалась покидать Пинки. Твайлайт не могла смотреть в глаза земнопони, пока еще нет. Каждый раз, когда принцесса собиралась навестить ее, она отворачивалась и возвращалась к незаконченному письму. Лишь тонкая стена отделяла Твайлайт от ее подруг, но с таким же успехом их мог разделять весь диск.

Над головой поскрипывала палуба, когда команда обхаживала павших, зашивая их в гамаки, чтобы отправить отдыхать в глубины океана. Из сотни пони, которые участвовали в экспедиции, почти два десятка навечно остались на острове, еще столько же неподвижно лежали на палубе и в лазарете. Более семидесяти пони погибли или получили увечья из-за нее.

Твайлайт следовало действовать быстрее и быть менее осторожной. Сколько пони погибло из-за того, что она прождала большую часть ночи и утра? Сколько еще могли бы сейчас обедать со своими товарищами, вместо того, чтобы лежать в темном лазарете, с не малым шансом остаться калекой на всю жизнь?

Это все ее вина. Это Твайлайт была виновата в том, что втянула экипаж «Беллерофона» в битву с королевой демонов.

Зажмурившись, принцесса обратилась к магии, чтобы достать из рундука четвертую бутылку. Вино, фруктовое и крепкое, полилось в горло без всякого эффекта. Последовал еще один бокал, такой же бесполезный, как и все предыдущие, и Твайлайт как раз заканчивала наливать третий, когда вежливое покашливание возвестило о появлении нежеланного гостя.

− Сколько бы ты ни выпила, это никак на тебя не повлияет, − предупредила Фауст с порога.

Слегка надув губы, Твайлайт осушила бокал целиком, а затем рявкнула, обращаясь скорее к бокалу, чем к тете:

− Почему? Я уже напивалась после своего Пробуждения, как, например, когда пила лунное вино с принцессами.

− Луна, кажется, упустила несколько деталей о нашей природе. Причем довольно важных, − наливая себе бокал, Фауст медленно и методично пояснила: − Моя дорогая племянница, чтобы ты немного опьянела, потребовалась бы половина вина, которое есть на этом корабле. Лунное вино − это не обычный напиток, и наши тела не из обычной плоти и крови, как у смертных. Вспомни свое превращение, когда ты собиралась напасть на Левиафан. Или превращение Луны в Найтмэр.

Потягивая мадеру, Фауст вздохнула и нахмурилась, глядя на бокал.

− Ну, по крайней мере, вино не самое худшее на диске.

Не имея особого мнения о качестве вина, Твайлайт вернулась к обдумыванию своего письма Селестии.

Как ей стоило рассказать своей бывшей наставнице, а ныне кузине, о произошедшем? Возможно, следовало бы просто отказаться от письма и поведать все лично, когда через несколько часов день сменится ночью. Принцесса не могла решить, что хуже: бесстрастно излагать факты без прикрас или видеть неприкрытое разочарование Селестии.

Отставив бокал в сторону, Фауст села на скамью под окнами и расправила крылья, наслаждаясь послеполуденным солнцем. Она напела себе под нос какую-то мелодию, прежде чем снова переключить свое внимание на Твайлайт.

− Я хотела поблагодарить тебя за все, что ты сделала.

Принцесса оторвалась от своих размышлений и повернулась к Фауст.

− У нас никогда не получилось бы остановить Левиафан по отдельности. Потребовались все мы: ты, я, Селестия и Луна, чтобы навсегда заманить ее в ловушку.

− Навсегда? − проворчала Твайлайт, уставившись в пустой бокал. − Моя мать, Найтмэр Мун, Дискорд − все они вырвались на свободу из своих темниц.

Фауст несколько мгновений рассматривала племянницу, словно хотела убедиться, что она говорит серьезно, а затем рассмеялась.

− Ну нет, конечно, не навсегда. Но у нас будет по меньшей мере тысяча лет, прежде чем она снова станет проблемой. Когда этот день настанет, мы будем там, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Все мы. Мне бы не хотелось еще раз попасть к ней в. Впрочем, побеспокоимся об этом в другой раз.

Рэйнбоу постучала в дверь, прежде чем войти в каюту. Ее ноги и бока были забинтованы, а на правой щеке красовался большой синяк. Это были далеко не самые серьезные травмы, которые пегаска получала, причем, как правило, после ее собственных выходок, но вид бинтов только еще больше усугубил чувство вины в душе Твайлайт.

− Эй, я просто хотела сообщить, что Пинки уже очнулась, − Дэш кивком головы указала на соседнюю каюту. Резкий толчок волны в корму «Беллерофона» заставил пегаску вновь стать бледно-зеленой. Подавив стон, она прислонилась к ближайшей пушке, ее лицо в тех местах, где не было синяков, приобрело тревожный зеленый оттенок.

− Иди сюда, − произнесла Фауст, а потом подхватила Рэйнбоу магией и подняла в воздух. Пегаска попыталась протестовать, отбиваясь и извиваясь, но с таким же успехом она могла пытаться сдержать прилив ложкой. Борьба прекратилась, когда ее усадили, и Фауст начала массировать мышцы крыльев. − Мой муж делал для меня так же, когда я была беременна Луной.

− М-м-м, а на самом деле довольно приятно, − промурлыкала Рэйнбоу, и ее бледный вид стал менее явным.

− Тебе повезло. Жеребенок был решающим фактором в твоей безопасности. Признаюсь, я не была уверена, что они смогут защитить тебя и Эпплджек.

Корабль заскрипел. Твайлайт застыла, открывая очередную бутылку вина. Рэйнбоу уставилась вперед, широко раскрыв глаза, как будто она только что заметила мчащийся на нее поезд.

− Я не…

Остальные протесты пегаски потонули в потоке шума и конфетти.

− Кто-то сказал «жеребенок»? − воскликнула Пинки, врываясь в дверь, и волна серпантина и частично надутых воздушных шаров катилась впереди. Земнопони воткнула в свою гриву маленькие ароматические палочки, и от их кончиков вились приторно-сладкие струйки дыма. Но внимание Твайлайт привлекла широкая повязка на глазу, от которой она не могла отвести взор. Улыбаясь, чтобы продемонстрировать, что она выкрасила зуб в черный цвет, Пинки запрыгала по каюте. − Потребовалась ве-е-е-ечность, чтобы все открылось! Все мои приготовления для вечеринки «Поздравляю, Дэши» уже подсдулись.

− Пинкс, я не беременна! − Рэйнбоу закричала так громко, что вахтенный, должно быть, услышал ее на верхушке мачты. − Этого просто не может быть. Я в том смысле, что доктор подмешивает в воду эту отвратительную на вкус гадость, и, знаешь ли, здесь слишком мало мест для уединения.

Обвив копытом шею пегаски, Пинки издала свой характерный смешок и ее улыбка стала шире.

− Глупышка, конечно нет. Булочка уже давно в духовке.

− Пинки, а откуда ты могла знать, что Дэш беременна? − требовательно спросила Твайлайт, отставляя все еще запечатанную бутылку в сторону с громким стуком для пущей убедительности. Не успела она задать этот вопрос, как пожалела, что произнесла его вслух.

Все еще удерживая Рэйнбоу за шею, Пинки подскочила к принцессе и тоже схватила ее.

− Ну, на корабле всего несколько жеребцов, да и Сезон только начался, а Дэши уже несколько недель мучает утренняя тошнота, и у нее появляется странная тяга к крекерам со спаржей, которые она просила на днях, и это напомнило мне, что миссис Кейк всегда заказывала странную еду, когда была беременна близнецами, так что, конечно же, Дэши «должна была» быть беременна! − в конце своего объяснения Пинки тихонько хихикнула. − И еще, настойка опия, которую дал мне доктор, − просто отпад.

Смех земнопони усилился, ее глаз начал вращаться против часовой стрелки, а затем она завалилась набок, крепче прижимая к себе Твайлайт, чтобы не упасть.

− Но у меня от всего этого голова кругом идет.

− Ох, Пинки, ты никогда не меняешься, − принцесса с облегчением улыбнулась, когда они с Рэйнбоу помогли земнопони сесть на стул. − Может, тебе стоит немного отдохнуть, а мы организуем завтрашний праздник для Рэйнбоу.

Задыхаясь, Пинки прикрыла рот копытом.

− Я забыла о предродительной вечеринке! − она начала вставать, но пегаска уперлась в нее копытом и мягко толкнула обратно.

− В вечеринке нет никакого смысла, потому что я не беременна, − запротестовала Дэш, но вяло. − Если тебе от этого станет легче, Пинки, мы устроим вечеринку. Можно даже в честь получения Имени.

− Если ты хочешь узнать имя жеребенка прямо сейчас, я могу его тебе сообщить, − проворковала Фауст, протягивая крыло, чтобы ткнуть Рэйнбоу в бок. − Или ты предпочитаешь подождать и получить его традиционным способом?

− Фу, я ни за что не буду пить это мерзкое зелье, − Дэш высунула язык и вздрогнула. − Все мои тети говорили, что на вкус оно напоминает грязь, смешанную с перезрелыми абрикосами. Я давным-давно решила, что если и соберусь завести жеребенка, то ни за что не стану утруждаться с этой глупой единорожьей песней с танцем, чтобы помолиться аликорну, которая не показывала свой круп уже…

Голос пегаски затих, щеки покраснели, и она ударила себя копытом в лоб, в то время как Фауст просто улыбалась все шире и шире. Твайлайт невольно рассмеялась, легкий, довольный смешок разнесся по каюте.

Стук в дверь заставил всех замолчать. После того, как принцесса пригласила входить, в каюту зашел капитан Харди. Коротко кивнув Твайлайт, он быстро переключил свое внимание на Фауст, натянуто поклонившись.

− Мэм, я надеялся убедить вас отслужить панихиду по убитым.

При упоминании о похоронах хорошее настроение, которое постепенно формировалось, улетучилось, и все опустили уши и головы. Все, кроме Фауст, которая явно ожидала этой просьбы. Еще до того, как капитан Харди закончил говорить, она встала.

− Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз могла почтить память тех, кто сражается, защищая пони.

Не сказав больше ни слова, аликорн вышла на темную палубу.

Похороны были совсем не такими, как ожидала Твайлайт. Тела были зашиты в гамаки и разложены вдоль поручней правого борта. За борт была выдвинута доска, по которой экипаж отправлял своих товарищей скользить в бурлящие голубые воды. Все облачились в свои лучшие наряды, шерсть была вычесана, жилеты застегнуты, а пуговицы на шляпах начищены до зеркального блеска.

Когда Фауст вышла вперед, все как один сняли головные уборы и смотрели на аликорна снизу вверх, внимательно и мрачно. Твайлайт вздрогнула, увидев, что у стольких кобыл на шкуре темнели синяки или были грязные повязки.

− В старину говорили, что нет большего долга и чести, чем отдать свою жизнь за табун. Чтобы те, кого мы лелеем и любим, могли дожить до более мирных дней. Каждый из этих пони пожертвовал собой, чтобы мы могли жить. Несмотря на все трудности, они встали, чтобы принять вызов, и никто из них не остался в стороне. Хотя погибли они в бою на Марелантисе, они принимали участие в более масштабной и древней войне, чем та, о которой известно на нашем диске. Будь то грязь Марелантиса, хвойный храм Вечнодикого или руины, оставшиеся после очередной войны, − все они ухватились за нити Судьбы и сплели из них будущее для всех нас. Мы предаем их тела морской пучине, в то время как их души путешествуют по водным путям к берегам Элизиума. Пусть они не найдут ничего, кроме покоя и утешения на этих золотых полях, а те, кому еще предстоит совершить это путешествие, смотрят вперед, зная, что эти герои ждут их.

Капитан Харди занял место Фауст, и когда он начал зачитывать имена усопших, первые два тела соскользнули за борт, чтобы быть встреченными прохладным, ласковым морем, в то время как «Беллерофон» плыл вперед в лучах золотого заката.

---

Глубоко в запятнанных порчей восточных пустошах Тартара, в тени горы Геенна, вдали от Города Мертвых, находилась узкая трещина, похожая на рану от чудовищного топора титана, разрубившего каменную плоть горы.

У провала, привязанное к столбу из железного дерева, лениво почесывало себя за ухом первое из многих средств защиты, отпугивающих неосторожных или глупых. Со времен появления Тартара Цербер стал его первым стражем. Адский трехголовый пес высотой с дом, мог извергнуть пламя Тартара на любого, кто подходил слишком близко. Если огня было недостаточно, Цербер мог рвать на части своими огромными челюстями или черными лапами. Бегство не помогало спастись от зверя, одного взгляда его горящих глаз было достаточно, чтобы парализовать даже самое стойкое сердце и заставить его дрожать.

За Цербером длинный ряд адамантитовых колонн отмечал путь сквозь узкий проход к огромной пещере. Каждая из колонн была защитным амулетом, зачарованным Аидом, чтобы уничтожить любое существо, осмелившееся вторгнуться сюда без его благословения. Молнии метались между колоннами, и даже мельчайший кусочек металла притягивал смертоносные разряды.

Последним препятствием на пути любого искателя выхода из подземного мира были сами врата.

Золотые Врата, расположенные глубоко в пещере, можно было открыть только ключами Владыки Тартара. Семь таких ключей были выкованы во времена оны из того же адамантита, что и колонны и сами врата. Из них сохранилась лишь пара. Один всегда был у Аида, а второй покоился среди руин бывшей Цитадели Света у подножия горы Аликорнус.

Маленькие полоски синей магии ползли вдоль Врат, искры вспыхивали ослепительным дождем, который пробегал по истертым каменным плитам, окружая их зелеными, красными и желтыми пятнышками. Полосы двигались все быстрее и быстрее, частота появления искр возрастала, пока непрерывный поток света не заполнил темную пещеру.

Из-за врат донесся глубокий, резонирующий грохот. Замки начали медленно поворачиваться, один за другим, пока не завертелись сотни скрытых внутри шестеренок. Из замков раздалось еще больше грохота, похожего на стук огромного колосса. Каждый из замков был связан со своим засовом. Семь громких ударов, семь щелчков, и затем врата распахнулись.

Тьма заполняла проем, настолько полная, что разум восставал против нее, пытаясь отрицать, что там не на что смотреть. Безумие охватывало все чувства, глаза искали что-то, на чем можно было бы сосредоточиться, но вокруг была только пустота, что одинаково отталкивала и свет, и мысли.

Эта невероятная пустота, казалось, покрылась рябью или, возможно, двинулась, но было невозможно сказать, было ли это просто игрой воображения или чем-то еще. Затем появились Аид и Зевс, выскользнув из мрачного провала в реальности, их появление было таким же шокирующим и суровым, как и сами Врата.

Аид ступил на каменный пол, его крылья поникли от поражения, а на лице застыло выражение неприкрытого раздражения, словно он был бюстом одной из самых трагических фигур геянских драматургов. Даже его грива казалась безжизненной, и если бы не гневная искорка в глубине его голубых глаз, его легко было бы принять за одну из душ, бродивших по его далекому Городу Мертвых.

Позади него Зевс чуть не выпал из Врат, пятясь задом наперед и посылая воздушные поцелуи кому-то невидимому с другой стороны.

− Ха-ха! Это было весело! − громоподобный смех Зевса отразился от стен провала, а затем эхом разнесся по вечным грозовым небесам Тартара.

− «Весело»? Да… Обычное развлечение, − фыркнул Аид, закатывая глаза, когда Врата захлопнулись. − Давай никогда, никогда не будем говорить об этом «веселье», которое у нас было, брат.

Смех перешел в тихое хихиканье, Зевс положил крыло на холку брата.

− Ох, перестань, Аид, это было не так уж и плохо.

− Серьезно? − черный аликорн отмахнулся от брата. − Пока ты развлекался с местными, я был единственным, кто действительно искал наших заблудших дочерей.

− Я помню, что ты не всегда был таким угрюмым, − глаза Зевса озорно блеснули, когда он прислонился к ближайшей колонне. Из-под крыла он достал яблоко, золотое, как Врата, но с таким блеском, что по сравнению с яблоком они казались тусклыми. Протерев его о шерсть на груди, хотя в этом вряд ли была необходимость, аликорн убедился, что Аид заметил яблоко, прежде чем спросить: − Ты уверен, что не хочешь попробовать? Они снова превратили бы в жеребенка даже такого древнего брюзгу, как ты.

Раздув ноздри, Аид топнул копытом.

− В отличие от некоторых богов, у меня нет желания отказываться от мудрости, которую я приобрел, ради жеребячьих шалостей.

− Жеребячьих? − Зевс повторил это слово, перестав сверкать яблоком.

− Да, жеребячьих! Ты и этот буйный пьяница все это время вели себя как пара дураков.

Аид подошел к Зевсу и занес копыто, чтобы выбить яблоко. Бог Грома поднял яблоко прежде, чем брат успел нанести удар, и разочарованно заржал.

− Я был общительным, а не дулся, как некоторые. Клянусь своей бородой, брат, тебе нужно успокоиться, пока мы не нашли дочерей, иначе они решат, что кто-то умер.

Стиснув зубы, Аид уже собирался отпустить по-настоящему язвительную колкость, когда вежливое покашливание привлекло внимание братьев.

Рядом с дремлющим Цербером стояла тощая молодая кобыла. Длинные шелковистые серые крылья свисали с ее боков, в то время как она опиралась локтями на плечо пса, положив подбородок на копыто. Ее трехцветная вьющаяся грива с темно-синими полосками обрамляла изможденное лицо. Под небольшим, по крайней мере по стандартам аликорнов, рогом скрывались еще более темные голубые глаза, радужка которых так плавно переходила в зрачок, что казалось, глаза высасывают души из тех, на кого она смотрела.

− Лета! Что ты здесь делаешь, малышка? − Зевс проскакал мимо Аида, и прежде чем аликорн успела ответить, ее заключили в крепкие объятия.

Вырвавшись из них, Лета в ответ целомудренно поцеловала царя богов в щеку.

− Пришла сообщить вам важную информацию. Я узнала, куда отправили остальных.

Зевс широко улыбнулся и снова разразился своим громоподобным смехом.

− Превосходно! Просто превосходно! Ха-ха! − его смех оборвался так же внезапно, как и начался, и аликорн подергал себя за бороду. − Но, знаешь, это сводит на нет половину веселья. Прошло всего пару столетий с тех пор, как мы начали поиски. Я надеялся вытащить нашего угрюмца из его подземного мира хотя бы на тысячу лет. Посмотреть на разные миры. Немного подурачиться.

Аид обвиняюще ткнул копытом в сторону брата.

− Ага! Значит, ты признаешь, что все это было бессмысленно?

− Конечно, нет. Но путешествие − это не только пункт назначения, но и сам путь в равной степени, − Зевс несколько раз постучал копытом, размышляя, а затем покачал головой, так и не придя к однозначному выводу. − Что ж, раз ты их нашла, значит, нашла. Это могло бы быть забавным… в каком мире, ты говоришь, они были?

− Я не говорила, − ухмыльнулась Лета, − И если вы правда хотите найти их сами…

− Ха-ха! Умная кобылка! Вся в мать. Знаешь, у тебя ее глаза. Такие же прекрасные, как драгоценности…

Аид, громко откашлявшись, прервал Зевса, прежде чем тот успел разразиться потоком лести. Отстранив своего брата в сторону, Бог Смерти смерил Лету суровым взглядом.

− И почему ты так уверена, что вообще нашла их? Ты можешь пытаться направить неизвестно куда, просто чтобы избавиться от нас.

− Если бы я этого хотела, то просто позволила бы Зевсу таскать тебя из мира в мир без компаса, который мог бы указать направление, − Лета неодобрительно прищелкнула языком, ответив таким же злобным взглядом. − Я и не ожидала, что ты сразу мне поверишь. Поэтому у меня есть доказательства.

Она взмахнула крыльями, и на мгновение образовался пылевой вихрь, прежде чем расступиться и продемонстрировать Рэрити, насквозь промокшую и изо всех сил прижимающую к себе сопротивляющуюся Трикси.

Ввалившиеся, пустые глаза уставились на трех богов, а Рэрити задрожала, как дерево, готовое упасть. Ее губы зашевелились, пытаясь произнести какие-то слова, но не было слышно ни звука, пока она не закашлялась и не упала. Трикси вскрикнула, когда ее потянули вниз, не в силах ни высвободиться, ни вырваться из хватки Рэрити.

Вспышка отвращения заставила Аида отступить в сторону.

В то время как Трикси была явно доброй душой, которой не было места в Тартаре и ее присутствие привносило лучик надежды в этот унылый пейзаж, именно Рэрити вызывала у него отвращение.

Ее душа была разбита и повреждена. Аид сказал бы «испорчена», но это слово не могло правильно описать сущность, скулящую перед ним. По всем правилам, душа не может быть настолько повреждена и при этом оставаться целостной, даже остатки энергии, которые когда-то формировали ее, распадались. Пока он наблюдал, все больше и больше трещин смыкалось, но другие продолжали возникать, поднимаясь изнутри.

− Что все это значит? − прорычал он, ткнув копытом в сторону лежащей перед ним сущности.

Даже когда Аид задавал этот вопрос, он уже знал ответ.

Он уже видел подобное однажды, давным-давно.

Это произошло, когда бывший Бог Порядка оставил свой пост на охране тюрьмы, в которой содержался спящий Куус, и дал себя убить. Аид не знал всех подробностей, только, что ближе к концу несчастное создание, столкнувшееся с сущностью мертвого бога, заявилось в Тартар, требуя исцеления. Вместо этого дерзкий пони был изгнан из подземного мира. Однако эта встреча не выходила из головы Бога Смерти, занимая его мысли на протяжении многих десятилетий.

− Она столкнулась с тенью, и ты привела ее сюда? − Аид поднял крыло, готовый отправить души прочь из Тартара, но Зевс остановил его.

На лице того не осталось ни тени веселья или обычного добродушия. Когда он шагнул вперед, его лицо напоминало приближающуюся грозовую тучу.

− Скажите, откуда вы родом, маленькие пони?

Прекратив попытки вырваться из копыт Рэрити, Трикси посмотрела на трех богов так, словно только их заметила. Раздражение на ее лице сменилось надеждой, а затем страхом.

− Если вы поможете Трикси, она с радостью…

− Это не переговоры, − рявкнул Зевс, стукнув копытом. − Откуда ты?

Трикси отпрянула и, заикаясь, произнесла:

− М-мэйнхэттен.

− Не земля. Мир. Как называется твой мир?

На лице пони отразилось замешательство, прежде чем она ответила:

− Йока, конечно. Все знают, что… Вы об этом?

Отвернувшись от пони, о которых сразу же забыли, Зевс подергал себя за бороду и нахмурился.

− Йока… Не помню такого мира. Кто-нибудь из наших своенравных сородичей поселился там?

− Даже несколько, − Аид поднял голову, вглядываясь в темноту над головой, как будто, присмотревшись повнимательнее, он мог увидеть там Йоку. − Я полагаю, туда отправились Иридия и Фауст.

− Правда? Ха! Я думал, что некоторые имена никогда больше не услышу! − улыбка Зевса тут же вернулась, его зубы засверкали, когда вспышка молнии над головой осветила каньон. − Думал, они погибли в войне. Но они нашли мир, который могли назвать своим? Какая удача, хотя Фауст всегда была хитрой. Она богиня удачи, верно?

− Я думал, она была среди Мойр, − поправил брата Аид, вглядываясь в затянутые туманом доисторические времена и не находя ответов в своих воспоминаниях. Через несколько мгновений он пожал плечами и оставил попытки, сочтя их бессмысленными. − Это было так давно, и я никогда не имел ничего общего ни с Мойрами, ни с Удачей, в общем, не могу вспомнить.

Смех Зевса снова наполнил каньон, и он нетерпеливо переступил копытами.

− Судьба? Это может оказаться интересным.

− Что нам с ними делать? − Аид мотнул головой в сторону пони.

Нацепив на лицо свою самую очаровательную улыбку, Трикси произнесла:

− Вы не могла бы отправить Трикси домой?

Зевс еще раз провел копытом по бороде, размышляя. В конце концов он издал протяжное ворчание, за которым последовало пожатие крыльями.

− Ты мертва, маленькая пони, а мир смертных − не место для блуждающей души. Ты бы в равной степени возненавидела как себя, так и тех, кто еще жив, и жаждала бы того, чего у тебя больше нет. В конце концов, ты бы возненавидела живых и стала искать способы причинить им вред. Нет, миры смертных − не место даже для мертвых из Элизиума.

− На этот раз ты сказала хоть что-то разумное, − согласился Аид, кивнув головой и усмехнувшись. − Лета может забрать их обратно и делать с ними все, что пожелает.

Аликорн выгнула бровь и фыркнула.

− Какая мне польза от какой-то заблудшей героини и… этой штуки?

− Ха, если ты не хочешь забрать их, то отправь на Олимп, а я разберусь с ними, когда вернусь домой, − Зевс топнул копытом и попытался вернуть свое внимание к Вратам, но Аид не позволил ему, издав долгий вздох.

− Это так не работает, брат. Элизиум…

− Ха-ха, не работает? Аид, мы боги и все время делаем исключения. Мы создаем правила, следим за их соблюдением и, когда необходимо, немного их нарушаем. И пройдет совсем немного времени, пока… э-э-э… − Зевс моргнул и наморщил лоб, снова переводя взгляд на пару пони. − Как ее зовут?

− Рэрити, − проворчала Трикси и хотела добавить что-то еще, но боги снова начали ее игнорировать.

Аид фыркнул.

− Рэрити? Смертные и их имена, − на его лице промелькнула улыбка, а затем у Леты вырвался стон, в то время как Зевс разразился хохотом.

− Ха-ха-ха! Ты еще можешь шутить, брат! − Бог Грома ударил Аида копытом по холке с такой силой, что содрогнулась гора.

− Да, что ж, возможно, теперь, когда у нас есть четкая цель, я испытываю малейший проблеск надежды.

Бог Смерти стряхнул копыто брата и прищелкнул языком. Веселье было мимолетным и угасло в мгновение ока. Аид снова принял свой мрачный и суровый вид. Лете он приказал:

− Это мое царство, поэтому я буду решать их судьбы. Помести их где-нибудь в Тартаре, подальше от любопытных глаз. Не давай им покинуть этот мир, не говори им ничего, что сможет им помочь, кроме как для того, чтобы скрыть их от других мертвых. Я разберусь с ними, когда вернусь. Ждет ли их помощь или наказание, будет зависеть от того, что случилось с моей драгоценной Артемидой.

Лета мудро решила не спорить и, подхватив Рэрити и Трикси магией, исчезла в клубящемся тумане.

Аид наблюдал за туманом, пока тот не покинул каньон, а затем повернулся и увидел Зевса с озабоченным выражением на его обычно улыбающемся лице. Бог Смерти начал:

− Это плохо, брат. Если она дошла до такого состояния…

− Я знаю.

− Нам не следовало так долго задерживаться с…

− Я знаю, брат! − громыхнул Зевс и ударил копытом об пол пещеры. − Беспокойство ничего не даст. Мы должны спешить, чтобы спасти наших дочерей. И если то, что случилось с Сириной, случилось и с ними, мы обрушим на виновных такую бурю, что все узнают, что значит прогневить бога.

Аид не стал спорить, только слегка скрипнул зубами и открыл Врата на Йоку. Он пристально вглядывался в пустоту, поглотившую пространство за Вратами. Расправив крылья и испытывая бурю эмоций, Аид шагал рядом с Зевсом навстречу ожидающему их миру.