Ответ на вопрос
+49
NovemberDragonв блоге Гильдия переводчиков6 сентября 2025, 02:13
Автор оригинала: sirenc0re
Оригинал: Answer Key
Размер: 3176 слов.
Редакторы: Nuclear-pony-Jack Randy1974
Разрешение на перевод: получено.
Рейтинг: G
Сансет Шиммер — самая преданная ученица принцессы Селестии. Меньше всего на свете она хотела бы разочаровать свою наставницу, и она сделала всё, что в её силах, чтобы принцесса гордилась ею. После одной встречи огненная единорожка, наконец, понимает, к чему Селестия готовила её все эти годы и для чего кобылка была предназначена с самого начала.
Google Docs: Ответ на вопрос
Ponyfiction
Ответ на вопросЭто было вполне обычное утро, когда наставница и её ученица наслаждались завтраком. Солнце только что взошло, и Сансет Шиммер проводила время с Селестией в одной из многочисленных столовых замка. Мягкий и пушистый солнечный свет, рассеянный качающимися ветвями деревьев снаружи, ложился причудливыми пятнами на их шёрстки. Перед ними стояли горячие блинчики, только что снятые с плиты и ещё дымящиеся. Селестия улыбнулась ей, когда поставила тарелку перед своей любимой ученицей, и единорожка поняла, что этот день будет идеальным — как и каждый день, проведённый с принцессой.
— Как дела в школе, Сансет? — спросила аликорн через несколько минут после того, как кобылка принялась за еду.
— Отлично! — пробормотала единорожка, откусив слишком большой кусок блинчика, который закрыл ей рот. Она быстро его проглотила и взволнованно продолжила: — Теперь, когда начальная школа осталась позади, учёба для меня стала гораздо интереснее. На самом деле, дисциплины стали гораздо сложнее, но профессора уже не так строги ко мне!
Принцесса издала тихий, нежный смешок. И хотя он был так похож на остальные её смешки, этот был искренним. Сансет поняла это, увидев, как загорелись слегка прищуренные глаза Селестии. Только она могла это видеть и никто другой.
— Что ж, я рада, что тебе наконец-то понравились уроки. А то я уже начала беспокоиться, что из-за такой привередливой ученицы мне пришлось бы закрыть школу! — произнесла аликорн, продолжая улыбаться, и в её голосе зазвучали игривые нотки.
Шестерёнки послушно закрутились в голове Сансет:
— Та-а-ак, если я продолжу быть прилежной ученицей и буду преуспевать в магии, как Старсвирл в юные годы, смогу ли я снова брать у вас уроки?
Лицо Селестии слегка напряглось.
— Ну-ну, моя дорогая ученица, ты же знаешь, что это так не работает. Если бы у меня в школе что-то пошло не так, и твоё обучение застопорилось, я бы… ну, даже не знаю. Может быть, наняла каких-нибудь частных репетиторов? В любом случае я бы нашла талантливых единорогов из разных уголков Эквестрии, которые смогли бы развить твой потенциал. — Повисла тишина, которая разбилась, когда Сансет опустила вилку на тарелку. Селестия перешла на более беззаботный тон: — Так что я не хочу слышать, что ты переутомляешься на уроках в надежде добиться моего внимания, хорошо?
Сансет фыркнула:
— Ла-а-адно… Но я всё равно не понимаю, почему я должна учиться у кого-то ещё, когда вы знаете всё!
Аликорн снова усмехнулась:
— Ох, ты льстишь мне, моя дорогая ученица.
Она откашлялась и продолжила:
— Но даже если бы это было так, моё решение осталось бы неизменным. Ведь мой взгляд на вещи… ограниченный. Конечно, мне посчастливилось многому научиться за годы долгого правления, но, в конце концов, я всё равно только одна пони. Одна из миллионов. И я хочу, чтобы ты узнала как можно больше, и для этого тебе нужно узнавать мир со всех сторон, а не только с моей.
Сансет подняла глаза на принцессу. То, что говорила ей наставница, имело смысл, но какая-то часть её души (очень слабая часть) продолжала сопротивляться. Казалось, Селестия почувствовала это, потому что она немного наклонила голову, чтобы быть на одном уровне с Сансет Шиммер, и тихо произнесла:
— Я знаю, что мы уже не так много времени проводим вместе, как в старые-беззаботные времена, но доверься мне, моя дорогая ученица. Это для твоего же блага. Я по-прежнему буду твоей наставницей и продолжу помогать тебе во всём, на каждом шагу.
Несколько секунд кобылка пристально смотрела на принцессу. Ей всё ещё было не по себе. Однако она не смела перечить Селестии, которая знала, как лучше. Поэтому Сансет уступила:
— Хорошо, принцесса, я понимаю.
«Вот только не приму этого сердцем», — сердито подумала она.
Они вернулись к завтраку. Время прошло в приятной тишине, нарушаемой лёгким звоном приборов о тарелки. Блинчики Селестии были, как всегда, восхитительны — с клубникой, маслом и щедрой порцией кленового сиропа. Возможно, это был не самый полезный завтрак, но какое это имело значение, когда принцесса готовила его сама?
Сансет сделала глоток апельсинового сока и посмотрела на белоснежного аликорна. Единорожка хотела попросить вторую порцию блинчиков, но тут что-то привлекло её внимание. Что-то почти неуловимо шевельнулось в гриве наставницы. Сансет склонила голову набок и прищурилась, пытаясь уловить это, когда оно то появлялось, то исчезало из виду, словно мираж.
Селестия, которая каким-то образом уже успела дочиста облизать свою тарелку, почти сразу заметила любопытный взгляд Сансет. Она приподняла бровь, даже не пытаясь скрыть улыбку:
— Что случилось, моя ученица? Неужели я снова ухитрилась «припудрить» свой носик?
— Не-е-ет, — голос Сансет затих, когда она упёрлась передними копытцами в стол, чтобы придвинуться поближе к принцессе. Её рог зажёгся, и она ухватилась за что-то, похожую на тонкую бесцветную полоску бумаги. Или попыталась это сделать.
Грива Селестии славилась по всей Эквестрии, и многие пони приходили в отчаяние из-за того, что у них не было такой пышной, длинной, струящейся гривы, напоминающей желе. Но её волшебная грива по-прежнему оставалась гривой. Магия кобылки отделила прядь волос от остальных — всё ещё струящихся, но уже различимых по множеству прядей. Теперь Сансет могла видеть всё ясно, так же отчётливо, как солнце над головой.
— Принцесса, у вас… — сглотнула единорожка.
— Седой волос, — закончила за неё Селестия.
Сансет перевела взгляд на лицо Селестии, которое было всего в нескольких сантиметрах от неё. Сказать, что она выглядела удивлённой, было бы преуменьшением. Прекрасно зная принцессу, Сансет могла с уверенностью сказать, что та едва сдерживает смех!
— Н-н-но… — пробормотала единорожка, заикаясь, — вы же принцесса!
Селестия снова мягко усадила Сансет на её место с помощью магии. Почти в то же время аликорн ухватила злосчастную прядь волос своей магией.
— Да, это так, — сказала она и небрежно начала распускать пряди, позволяя им падать до тех пор, пока только седые волосы не упали на её лицо, окутанные золотистым сиянием. — Я уже много лет не находила новых поседевших волос. Полагаю, я их заслужила… — сказала она отстранённым голосом.
В голове Сансет всё ещё было логическое расхождение. Её губы искривились, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы сформулировать связное предложение:
— Но… это же нелогично. Вы принцесса, аликорн! — выпалила единорожка. — У вас их вообще не должно быть в принципе! Вы…
— Прожила слишком долго для пони, — снова перебила её Селестия, стараясь говорить как можно непринуждённее. Быстрым движением её магия вытащила седые волосы из гривы. Они на мгновение свободно повисли перед ней, прежде чем она позволила им упасть. — На самом деле, самая долгоживущая пони в Эквестрии, — она подмигнула Сансет, — поверь, я проверяла.
Несмотря на свою молодость, Сансет уже была очень, очень уверена в себе. Единорожка не сомневалась, что была права почти во всём на свете — и иногда она даже знала это лучше, чем Селестия (или, по крайней мере, до тех пор, пока принцесса не научила её обратному, в этом случае Сансет старалась забыть, что когда-либо была неправа). В этот самый момент многое из того, что Сансет считала нерушимой истиной о своей любимой наставнице, перевернулось с ног на голову. Ей это не понравилось. Ни капельки.
— Как долго? — Сансет произнесла это скорее как утверждение, чем как вопрос. Она хотела получить ответы!
— Хм? Что старше меня нет никого в Эквестрии? Ну, я узнала об этом пару столетий назад… — спокойно начала Селестия, словно они вели обычную беседу. Но ей не удалось закончить, потому что Сансет сердито ткнула её копытцем.
— Нет! — крикнула единорожка не то, чтобы сердито, она просто была растеряна, — я спрашивала о вашей гриве!
Принцесса перевела взгляд на свою ученицу, что немного разрядило замешательство единорожки. Но в её взгляде не было раздражения, и она всё ещё снисходительно улыбалась кобылке.
— Ах, это. Ну, также несколько столетий назад…
Сансет едва сдержала стон, и, к счастью, это не огорчило принцессу.
— Однажды утром я проснулась, посмотрела на себя в зеркало и увидела, что у меня появился седой волос. Кажется, я тогда сказала “О!“ или “Ну надо же!”, а потом просто выдернула его, — закончила аликорн.
Сансет наклонилась ближе, и когда Селестия беззаботно сказала ей о своей реакции, единорожка нахмурилась так сильно, что у неё свело скулы в ответ на раздражающе беззаботную улыбку Селестии.
— И это всё? — недоверчиво спросила единорожка.
Принцесса торжественно кивнула.
— Да. После этого я попросила принести мне мороженое.
— Но это не может быть правдой! Вы аликорн! Аликорны не подвластны течению времени! — Сансет взорвалась, хотя и не хотела этого. В этот раз ей не удалось сдержать свою яростную натуру. — Вы просто остаётесь такой же во веки веков. А стареть — это… так… ну…
«Это сон, бессмысленный, совершенно нелогичный, и Селестия стареет не потому, что она необычная пони, ведь если она состарится слишком сильно, тогда...»
Селестия положила копыто на грудь Сансет, прямо над бешено бьющимся сердцем, полностью прервав ход мыслей единорожки.
— Это вполне возможно.
Кобылка в замешательстве посмотрела на наставницу снизу вверх и увидела, как Селестия посмотрела на неё иначе, после чего накрыла единорожку крылом и прижала к себе.
— Я собираюсь рассказать тебе кое-что, о чём знают лишь очень немногие пони, и это только потому, что избранные должны знать всё о моём здоровье. Разумеется, это не секрет, но не стоит повторять это публично. Ты ведь понимаешь, какую тайну я тебя вверяю, Сансет?
Голос Селестии был мягким, но сильным, и степень доверия, звучащая в её словах, привела единорожку в полный восторг, несмотря на ужас всего происходящего. Она быстро кивнула.
Селестия, казалось, тщательно обдумывала свою речь. Когда Принцесса Солнца начала говорить, было похоже, что она заставляла себя подбирать правильные слова.
— Рядом со мной не было никого, кто мог бы научить меня, что значит быть аликорном. На протяжении многих лет мне потребовалось много проб и ошибок, чтобы понять, кто я такая, и однажды я даже подумала, что узнала всё, что мне нужно было знать. Но когда в моей гриве появилась маленькая седая прядь, это поставило все мои утверждения под сомнение.
— Даже мудрейшим не дано всего знать, а бег времени неумолим. Это так, годы надломили меня, моя дорогая ученица. Для других это не очевидно, но я вижу это ясно как день. И если обычная пони подвержена старению, то… — аликорн взяла паузу. Но прежде чем Сансет успела что-либо сказать, Селестия продолжила:
— Впрочем, не принимай это близко к сердцу. На самом деле, их немного. Примерно раз в год появляется несколько седых волосков, и я могу просто выдёргивать их один за другим. Не волнуйся, Сансет Шиммер, мне пока не нужно красить гриву, — усмехнулась аликорн. — Бывали и другие признаки. Но, несмотря на это, я в такой хорошей форме, какой только может быть кобыла, которой перевалило за тысячу лет. Так что не стоит беспокоиться обо мне, я не собираюсь превращаться в кучу пыли в ближайшее время.
Лицо Сансет внезапно стало очень напряжённым.
— Вы уверены?
Селестия рассмеялась:
— Определённо. Пепел — это больше в стиле Филомены.
***
Сансет не могла не заметить, насколько измождённой выглядела Селестия.
Ей нравилось при любой возможности следовать за принцессой тенью. (Единорожка любила использовать слово «тень» именно в таком ключе. Благодаря этому её слежка за принцессой казалась гораздо более официальной, чем была на самом деле). В эти моменты Сансет наблюдала, как принцесса чувствует себя в своей стихии, управляя государственными делами так же тщательно, как и на протяжении последней тысячи лет. Но сейчас кобылка видела не только это.
Единорожка заметила, как в уголках глаз принцессы залегли морщинки. Её шея была слегка опущена, но не потому, что она всегда смотрела на своих маленьких пони сверху вниз, а потому, что чувствовала тяжесть прожитых веков. Аликорн была грациозна в каждом шаге, но были ли это только её медленные, обдуманные шаги? Как сильно она устала? Ступали ли её копыта по мраморному полу с той пружинистостью, которую она всегда ощущала? Выглядела ли её шёрстка здоровой? Обвисли ли её уши? Поник ли хвост? Было ли её тело действительно идеальным для аликорна, или оно набрало вес, который, казалось, присущ каждой кобыле средних лет?
Сансет сравнила её с другими министрами, с которыми Селестия проводила свои рабочие дни. С теми пони, которые посвятили десятилетия своей жизни служению Эквестрии, как и сама принцесса. И ей не понравилось то, что она увидела.
И в глубине её сознания, несмотря на всё, что она видела, этот тихий голос спрашивал её: «Это проверка?»
Принцессе нравилось устраивать странные маленькие тесты (более зрелая и озлобленная Сансет даже сказала бы, что она их проводила, знала она об этом или нет). Не было ни оценок, ни реального признания, но иногда принцесса просила её что-то сделать или подумать о чём-то, и Сансет точно знала, что её ответ имеет значение.
Она всё ещё сомневалась в последнем. Хотя была совершенно уверена, что поступила правильно, сосредоточившись на учёбе, вместо того, чтобы гулять с другими жеребятами словно маленькая кобылка.
Но больше всего она хотела быть правой. Чтобы принцесса гордилась ею. Сансет Шиммер стольким поделилась с ней ранее… имело ли это хоть какое-то значение? Как принцесса относилась к её душевным терзаниям? Пыталась ли Селестия что-то ей сказать? Пони не принимают такие вещи всерьёз. Только не принцесса.
Незаметно подкрался вечер. Небо окрасилось в оттенки красного, розового и фиолетового, и скоро должна была взойти луна. Они снова были в столовой, и, хотя шторы были задёрнуты, Сансет всё ещё могла видеть городской пейзаж Кантерлота сквозь прозрачную ткань.
Перед ними стояли чистые тарелки — на ужин был морковный суп с гарниром из салата и того странного блюда «тофу», которое так любила принцесса — а сейчас они наслаждались десертом.
Сансет только что получила отличную оценку за тест, и Селестия хотела наградить свою ученицу (хотя единорожка была почти уверена, что Селестия просто искала предлог для встречи с ней).
Сансет откусила кусочек от своего пирожного с ангельскими крылышками по случаю успешной сдачи теста. С момента утреннего «инцидента» единорожку донимала ещё одна неприятная мысль. Возможно, это был её шанс узнать больше о том, чего от неё хотела принцесса.
— Эм, принцесса? — робко спросила Сансет.
— Да? — Селестия всегда умела смотреть на пони с высоты своего роста, не заставляя при этом чувствовать себя ничтожной.
— Мне просто интересно. Если вы… хм, что случится, если вас, эм, однажды не станет?
Единорожка тут же пожалела, что спросила об этом, и её рот сам собой закрылся. Она даже не смогла заставить себя произнести страшное слово на букву «У», и даже тогда остальная часть предложения прозвучала так неправильно. Она увидела, как брови Селестии чуть сдвинулись, но аликорн не казалась рассерженной или обеспокоенной этим вопросом.
— Это касается нашего утреннего разговора? — медленно проговорила принцесса.
Сансет кивнула. Она попыталась что-то сказать, но внезапно её мысли перепутались и слова застряли у неё в горле. Единорожка несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем успокоиться.
— Вы самая лучшая пони. Для меня и для всех жителей Эквестрии, — просто сказала она.
Селестия улыбнулась. Она отвела взгляд от заката за окном. Ещё не наступила ночь, но миллионы ослепительных огней уже освещали весь город. Отсюда они могли наблюдать, как солнце опускалось за горизонт, оставаясь неподвижным, пока Селестия не зажгла свой рог, и даже при последних лучах оно сияло так ярко, что контрастировало с тёмными зданиями.
— Я не такая важная пони, как ты думаешь, — начала принцесса. Сансет в шоке уставилась на наставницу, но принцесса продолжила: — Было время, когда в Эквестрии не было аликорнов. Когда солнце и луну поднимали обычные единороги. Это были трудности, которые пони переносили ради продолжения жизни, и хотя я искренне надеюсь, что до этого больше не дойдёт, они справятся с ними снова, если понадобится.
— Ну… конечно, но вы не просто поднимаете солнце и луну! — выпалила Сансет. — Вы могли бы потратить всю свою жизнь, живя в пещере, если это всё, что бы вы делали. Но если вас не станет, что… что будет происходить в Эквестрии? Вы говорите так, будто… как будто это произойдёт не скоро. Но что, если однажды мы все проснёмся, а вас просто…
«Что будет, если вы бросите меня?» — пронеслось в голове Сансет.
Не это ли беспокоило её всё это время? Она даже не осознавала этого до сих пор, но теперь, когда эта ужасная мысль вырвалась наружу, это давило на неё, как тонна кирпичей. Осознание неизбежного конца заставило её сердце сжаться, а лицо внезапно стало очень горячим.
— Жизнь продолжит идти своим чередом, — произнесла аликорн.
Голос принцессы Селестии был тихим и ласковым, но, казалось, он разносился по всей комнате. Она подняла крыло и провела кончиками маховых перьев по глазам, чтобы смахнуть слёзы (когда она начала плакать?).
— Что бы ни случилось, я верю, что все мои маленькие пони примут близко к сердцу уроки гармонии, на которых я построила Эквестрию. Моё отсутствие станет лишь началом новой эры, возможно, той, которая будет ярче предыдущей. Меняться тяжело, и пони будут сетовать на непростую судьбу, но в конце концов всё обернётся к лучшему. Я верю в это.
Выражение лица Селестии изменилось. Что-то, что говорило о более трепетном отношении к Сансет Шиммер.
— Но самое главное — с тобой всё будет хорошо, моя дорогая ученица. Я многому тебя научила и, надеюсь, научу ещё большему. Твои достижения несомненны, Сансет Шиммер, и твой свет не уступит моему. Тебе не нужна ни я, ни кто-либо другой, чтобы сиять. Помни об этом.
И Сансет помнила.
Сансет прижалась к Селестии, обнимая её. И, как и прежде, принцесса накрыла её тёплым крылом.
Казалось, они просидели так очень долго, хотя прошло не больше минуты или двух.
Селестия посмотрела на неё сверху вниз, а затем снова перевела взгляд на город.
— Кроме того, — продолжила аликорн беззаботным голосом, — Эквестрия не расползётся на лоскутки после моего ухода.
— Расползётся? — пробормотала Сансет, подняв глаза на наставницу.
— Именно, моя дорогая ученица. Я всего лишь довольно крупный винтик в сложно устроенном механизме, — пожала плечами Селестия, — Эквестрия уже давно распалась бы на части, если бы не мои чуткие министры и их сопровождающие. На самом деле, — вздохнула она, — управление Эквестрией это работа не для одной пони.
— Но почему? — спросила Сансет, наклонив голову.
Селестия моргнула и посмотрела на свою ученицу.
— Истинная гармония не может исходить от одного голоса, — размеренно произнесла она. — Эквестрия была основана на этом принципе, и… — она отвела взгляд и покачала головой, — впрочем, не обращай на это внимания. Тебе не нужно забивать голову подобными глупостями.
Принцесса встала из-за стола.
— Луна уже взошла, и тебе пора отправляться в постель, моё маленькое солнышко.
Сансет кивнула, но мысли в её голове уже кружились всё быстрее и быстрее. К тому времени, как она устроилась поудобнее, это был настоящий вихрь мыслей и чувств.
Она пыталась понять, что за тест ей задала принцесса, и пыталась найти ответы на него. Чего хотела от неё Селестия? Что принцесса имела в виду? Что всё это значило?
«Я хочу, чтобы ты узнала как можно больше, и для этого тебе нужно узнавать мир со всех сторон, а не только с моей».
«Даже мудрейшим не дано всего знать, а бег времени неумолим. Это так, годы надломили меня, моя дорогая ученица. Для других это не очевидно, но я вижу это ясно как день. И если обычная пони подвержена старению, то…»
«Эквестрией всегда предполагалось править с кем-то, кто был бы рядом со мной».
Принцесса Селестия была такой важной персоной. И Сансет… была всего лишь бедной кобылкой-сиротой, которой несказанно повезло. Но действительно ли это было удачей, что она стала личной ученицей принцессы?
Её магия соперничала с магией единорогов, которые были на десятки лет старше неё. Сансет была сильной, умелой и, самое главное, умной. Кьютимарка символизировала её страсть и амбиции, а мерцающее солнце, украшавшее её бок, говорило всему миру о том, кто такая Сансет. Единорожка была создана для важных дел, она просто знала об этом.
А Селестия? Её наставница была великим лидером Эквестрии на протяжении более тысячи лет, и это был воистину долгий срок. Солнце Селестии медленно клонилось к закату. Однажды её силы иссякнут, и кто тогда придёт ей на помощь? Кто заменит пони, которая стала олицетворением надежды для других?
И кто может быть лучше, чем талантливая ученица, которую принцесса годами брала под своё крыло — могущественная протеже, единорожка с неукротимым огнём в душе, которая могла помочь ей справиться с чем угодно?
В ту ночь Сансет Шиммер легла спать с мыслью, что она только что приступила к самому важному испытанию Селестии — тому, которое останется невысказанным, но которое, несомненно, будет. И она пообещала себе, что не подведёт принцессу. Она уже знала ответы на главный тест в своей жизни.
7 комментариев
by sunsetslight