Мифы и наследия (Том 2, Глава 4)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Глава 4: Заблудшая мечтаМягкий свет падал на стол, за которым ссутулившись сидела Суар, уставившись на лежавшие перед ней задачи по математике. Покрасневшие глаза чесались, и кобылка подавила очередной зевок. Цифры плыли по странице, переплетаясь друг с другом и оставляя за собой знаки уравнений, как будто те были волнистыми морскими драконами.

Домашнее задание должно было быть простым: элементарное умножение, но математика всегда ставила Суар в тупик. Она знала, как решать примеры, или чувствовала, что знает. И все же ответы упорно ускользали. Когда кобылке все же удавалось что-то поймать, это почти всегда оказывалось ошибкой.

К сожалению, магия и математика были неразрывно связаны. Уравнения из одной дисциплины переходили в другую. Неспособность кобылки решить простую последовательность умножений привела к полному отсутствию таланта в магии. Талант! Это была жестокая шутка. Даже с меткой она не могла сотворить ничего, кроме самых простых заклинаний.

− Я самый немощный единорог на свете, − проворчала Суар, уткнувшись лицом в стол в тщетной попытке найти ответы.

− Милая, ты в порядке? − донесся снизу голос Жардин.

В ответ кобылка издала протяжный жалобный стон.

Соскользнув с подушки и волоча копыта, она направилась на кухню к матери. Поскольку слуг или служанок у них не было, готовить приходилось Жардин, но она, казалось, не возражала. В процессе она что-то напевала себе под нос, помахивая хвостом и легко передвигаясь между ящиком со льдом, столом и плитой.

По крайней мере, так было раньше. Теперь, когда Жардин готовила простое морковное рагу, в ее взгляде появилось угрюмое выражение скованности. Нож сделал еще один взмах, быстрый, точный, сильный. Напряжение отразилось в челюстях и ушах. Мать не подняла глаз и не улыбнулась, когда Суар вошла на кухню.

− Попытка сбежать не решит домашнее задание, − пошутила Жардин, когда кобылка села за стол.

− Попытка не решит, и я не решу, − Суар взмахнула копытами над головой. − У тебя математика тоже вызывала проблемы?

Жардин колебалась, сжав губы в напряженную линию. Через несколько мгновений она ответила:

− Мы все разные, милая. Со временем ты разберешься. Ты просто должна продолжать пытаться.

На кухне воцарилась долгая тишина, нарушаемая только бульканьем кастрюли и редкими стонами кобылки.

− Почему бы тебе не пойти и немного не поиграть во дворе? Может, тебе поможет переключиться на физические упражнения.

− Мне казалось, что меня наказали аж до конца века, − пробормотала Суар в стол.

− Так и есть, − Джардин погладила кобылку по холке, − но я пригласила матушку Фрамбуаз на чай, и она любезно согласилась. Я была бы признательна, если бы ты занялась прополкой сорняков.

Брови Суар поползли вверх.

Аббатиса собиралась навестить их? Кобылка почти хотела остаться, чтобы просто послушать разговоры с ней. Хотя это было бы скучно. Разговоры на всякие взрослые темы или о… чем-то, связанном с Фауст, без сомнения. Ничего интересного. И если бы Суар осталась тут, они заставили бы ее сидеть и притворяться идеальной маленькой статуей, совершенно неподвижной и безмолвной.

− Ладно, − пробормотала Суар, вскочила и выбежала на улицу, торопливо добавив: − Все лучше, чем математика.

Свободная и залитая солнцем, кобылка пересекла их небольшой дворик и направилась к рядам грядок в саду. На небольшом холме за домом располагались грядки с фасолью, сладким картофелем, баклажанами и помидорами. В предыдущие годы здесь также выращивали салат-латук, кочанную и цветную капусту. Из-за проблем с осадками их заменили растениями, менее зависимыми от воды.

Пока Суар работала, время летело незаметно и сорняки отправлялись в аккуратные кучки. Между ними были выложены небольшие дорожки из маргариток, по которым могли пробираться муравьи и жуки. Ее тяпка скользила по земле, оставляя маленькие бороздки, похожие на миниатюрные реки в рыхлой сухой почве. Кобылка хихикнула, чувствуя себя великаншей. Меняя направление, она начала рисовать маленькую карту. Стебли полевых цветов обозначали реки, кусочки сухой травы − дороги через холмы. Листья, сорванные с ближайшего дерева, превратились в озера и океан, а сосновая шишка − в одинокую гору.

Суар сорвала лепестки ромашки и расставила желтые подразделения пехоты Юникорнии аккуратными рядами полукругом у одной из рек. На противоположном берегу были выложены небольшие камни − марангийская гвардия Гриффонии продвигалась к левому флангу пони. Кобылка начала напевать старый марш, отбивая ритм левым копытцем.

Она отвела пехоту назад. Им пришлось защищать свой центр от кавалерии. Появились лучники, спрятавшиеся за деревьями. Мелодия марша оборвалась, сменившись свистом и щелканьем стрел, выпускаемых лучниками. Суар снова изменила расположение армий.

Теперь марангианская гвардия переправилась через реку, и пони оказались в трудном положении, и их вот-вот должны были окружить. Если не случится чуда, грифоны их одолеют и вся Юникорния будет открыта для вторжения.

Пони начали отступать, их ряды рушились.

Кобылка огляделась и подобрала блестящий белый камешек. Она осторожно положила Селестию между пони, спрятавшимися чуть поодаль. Прозвучал сигнал к атаке! Прибывшее подкрепление ударило во фланг грифонам.

Суар опустила копытце, разбрасывая камни.

Моргая, она наклонила голову и нахмурилась, глядя на разрушения.

Это было неправильно. Две вещи одновременно, но в то же время ни то, ни другое.

Она снова принялась размечать карту, но остановилась, услышав голоса, доносившиеся из окна. Оставив игру, Суар прокралась вдоль стены дома и устроилась под окном. Подслушивать было нехорошо, но ей было слишком интересно узнать, зачем пришла матушка Фрамбуаз.

− Ее вспышки гнева становятся все сильнее, матушка, − вздохнула Жардин, и наступила небольшая пауза. − Жаль, что Алголь не сказала мне, на что я соглашаюсь.

Матушка Фрамбуаз хихикнула, и этот хриплый звук больше походил на кашель, чем на смех.

− Судя по тому, что мы о ней знаем, у тебя не было выбора. Суар была доверена тебе. Если бы Фауст решила, что кто-то другой подходит ей больше, она бы позаботилась, чтобы в ту ночь там оказалась бы не ты.

− Я себе то же самое говорю, но задаюсь вопросом, не совершила ли Она ошибку?

Пронзительный свист, донесшийся с кухни, прервал беседу, и Жардин ушла за чайником.

Суар не могла поверить своим ушам.

Тем не менее, ей не удавалось придумать причин для лжи. Жардин конфиденциально беседовала с настоятельницей монастыря. Это само по себе уже было достаточно странно, что такая уважаемая персона снизошла до посещения простых пони.

Сердце билось так сильно, что кобылка боялась, что Жардин услышит его, и поэтому затаила дыхание, когда ее мать вернулась с чаем и разговор возобновился.

− Я не знаю, что делать, матушка Фрамбуаз, − зазвенела ложечка для размешивания меда в маленьком чайнике, который был у Жардин.

− Фауст не посылает нам испытаний, с которыми мы не в состоянии справиться. У тебя все получится, − настоятельница сделала паузу, отпила глоток чая и продолжила. − Как много она знает?

− Ничего. Как бы я все объяснила? Она всего лишь кобылка… Но то, как она себя ведет… Она знает то, чего не должна знать. Я застукала ее за тем, как она подмешивала чемерицу в напиток, раздавливая семена острием ножа, чтобы выдавить яд. Суар сказала, что делала это раньше, чтобы помочь кобылкам с роговой гнилью уснуть. Откуда она могла знать такое?

− Тебе не стоит беспокоиться, мисс Ревес. Все так, как задумала Фауст.

− Я перепробовала все, чтобы успокоить ее. Чтобы научить отличать добро от зла, но… Она словно негодное семя. Вечно дерется, вечно попадает в неприятности. Другие кобылки ненавидят ее, а она, в свою очередь, ненавидит их. Я потерпела неудачу. Я должна была оберегать ее. Я пыталась. Фауст ведает, что пыталась. Но я все больше беспокоюсь за других жеребят. Она могла покалечить Беллу! И где бы мы оказались? Что бы я делала? Дом Тремблов изгнал бы нас из города. Они и так меня ненавидят. Я… я думаю, что было ошибкой доверить Суар мне.

− Если ты пожелаешь, монастырь позаботится о ней.

У Суар перехватило дыхание. Ее сердце забилось быстрее, мысли закружились сильнее, уши напряглись, чтобы уловить, что будет сказано дальше.

− Я… я не… Возможно… Возможно, так будет лучше для всех. Для нее. Для нас обеих.

Диск словно качнулся под копытцами Суар. Она пошатываясь отошла от стены и побрела по сухому саду.

Слезы наполнили глаза, когда она покинула сад и свернула на узкую улочку, ведущую прочь из города. Ее шаг менялся от медленной ходьбы до почти галопа, сопровождаемого сдавленными рыданиями и нечленораздельным рычанием. Сердце Суар было разорвано на части. Видения того, как она идет домой и кричит на свою мать, смешались с воспоминаниями о том, как они обнимали друг друга в слезливых признаниях.

Каждый раз, когда кобылка начинала поворачивать назад, боль от предательства останавливала ее и рана становилась глубже, а слезы обильнее.

Она не понимала.

Жардин не была ее матерью…

Жардин не хотела ее…

Нет! Суар резко тряхнула головой, чтобы отогнать эту мысль. Это была ложь. Это должна была быть ложь. Жардин − это все, что она знала. Она была ее мамой и всегда была рядом.

«Но так ли это?» − зловещий шепот вырвался из ее ноющей груди.

Она отвергла эту идею, не в силах или не желая смотреть на то, к чему она вела. Каждый из поставленных вопросов был колючкой, которые вместе собирались барьер из шипов. Сильная дрожь пробежала от хвоста до носа и ошеломила кобылку.

Она ослышалась. Вот и все. Слова были немного неразборчивы, когда проходили через окно, и просто не так сложились в ее сознании.

Но что еще могла иметь в виду ее мать? И она боялась ее! И беспокоилась за других жеребят.

Гнев вспыхнул сквозь темную печаль, как Сол, разгоняющий ночь, и Суар пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать яростный крик.

Они не были жертвами! Они не заслуживали жалости.

Почему ее мать боялась за них?

Потому что Жардин была ей не настоящей матерью, а просто пони, которой ее навязали.

Воображаемые заросли шипов появились снова, и кобылка снова отказалась погружаться в их глубины.

Мысли блуждали по кругу, расталкиваемые страхами.

Погруженная в свои мысли, Суар едва заметила, как ее копытца нащупали заросшую тропинку, ведущую к старым руинам за городом. Ветки цеплялись за гриву и отбрасывались в сторону неосознанными вспышками магии. Когда показались увитые плющом стены, кобылка свернула на ту же тропу, по которой много лет назад шла ее мать. Опустив голову, она видела только землю у себя под копытами, пока не добралась до кромки обугленной травы.

Моргнув несколько раз, Суар огляделась и, наконец, поняла, куда забрела.

− Ох, Луна! − прошипела кобылка сквозь зубы, и у нее перехватило дыхание.

Все тревоги, вся боль, которые ее терзали, улетучились, загнанные в угол еще большим, физическим страхом. Все жеребята знали, что нужно держаться подальше от руин, что тех, кто отваживались ступить на проклятую землю, никто больше не видел. Монстры и звери казались бледными тенями рядом с этими развалинами. В безлунные ночи шепотом рассказывали истории об ужасном призраке, обитающем в горах, о том, как дыхание живых пробуждает его ото сна, как он с визгом и воем мечется меж деревьев, словно светящаяся тень. Земля поглотит неосторожного, лесные тропы будут менять направление, чтобы кобылки блуждали бы бесконечными кругами, не в силах сбежать, всегда возвращаясь к руинам, потерявшись для остального диска.

Шерстка Суар встала дыбом, когда с деревьев на нее уставились воображаемые глаза. Призраки бродили по маленькой поляне, в воздухе витала древняя магия, и она едва могла различить дикую магию. Сквозь нарастающий ужас послышалось ржание, и она бросилась назад, пока не оказалась наполовину среди деревьев, наполовину на поляне.

Смех, едва слышный в неподвижном воздухе, коснулся ее ушей. Кобылка моргнула, а когда открыла глаза, то увидела не старый лес и поляну, а пышный, оживленный сад с цветочными клумбами и широким прудом, окруженным статуями и живой изгородью, а неподалеку маячило поместье из красного кирпича.

Она узнала этот сад. Сколько ночей она бродила по его извилистым дорожкамв своих снах? Каждая тропинка была такой знакомой, каждый цветок запечатлелся в ее сердце. Аромат цветов, названия которых она не знала, ласкал ее лицо. Сияющий золотистый свет падал между стволами и кронами деревьев, окутывая нежным теплом.

Смех раздался снова, на этот раз громче, вместе со слабым стуком копыт, доносившимся как будто издалека, из тумана и с холмов, освещенных лунным светом. Любопытство взяло верх над здравым смыслом, и Суар двинулась через сад, пока не вышла на поле. Две пони, чьи очертания были неясны и размыты, гонялись друг за другом и резвились в высокой траве. Та, что покрупнее, прижала к себе другую и издала возглас, который невозможно было разобрать. Другая раздраженно заскулила, и они оторвались друг от друга, а затем исчезли как туман, подхваченный ветром, и сад развеялся вслед за ними.

Суар смотрела на обновленный лес, и внутри у нее все сжималось от неуверенности. Правда висела в воздухе, правда о ее прошлом, которую скрывала лживая мать. Она была почти в пределах досягаемости.

На этот раз она продралась сквозь заросли шипов в своем сознании. Ей нужны были ответы. Ей нужно было знать.

Копытца снова начали двигаться сами по себе. Шепот стал громче, деревья, обступившие ее со всех сторон, изгибались и вертелись, подзывая кобылку кривыми жестами. Смех, вопли, чье-то пение, тихие напевы − это и многое другое лилось в уши. По мере того, как шепот нарастал, к нему присоединились навязчивые запахи. Свежий хлеб, ароматы лаванды и сирени, свечи из пчелиного воска, горящие глубокой ночью, мокрая грива и трава после дождя − все это плыло рядом с шепотом.

Погружаясь все глубже, Суар добралась до узкой расщелины в горе за руинами. От промозглого холода она задрожала, дыхание стало прерывистым. Инстинкты кричали ей повернуть назад, бежать и найти безопасность в объятиях одеял и куклы Луны. Ее копытца заскрипели по рыхлому, голому гравию.

Кобылка не бежала, ее тянула вперед потребность знать. На дрожащих ногах она заскользила глубже в расщелину. Через несколько шагов проход расширился и превратился в неглубокую пещеру.

Здесь магия была сильнее всего. Черные шрамы пересекали камень крест-накрест, напоминая какой-то древний магический круг. Четыре глубокие выбоины прорезали пещеру от верха до задней стены, камень был потекшим и сморщенным в тех местах, где его расплавили. В самом центре разрушений находилась надгробная плита, потрескавшаяся от времени.

Не в силах отвернуться, Суар пересекла пещеру, и каждый шаг внушал ей все больший ужас.

Она подняла копыто, чтобы смахнуть пыль, и замерла, услышав низкий рокочущий голос.

− Что ты думаешь обо всем этом, Аид?

Ответом на вопрос было молчание.

Охваченная паникой, кобылка оглядела пустую пещеру, но не нашла места, где можно было бы спрятаться. Она застыла, окаменев, словно приклеенная к месту.

− Ха-ха-ха! Конечно нет! Я имел в виду, почему мы не замечали этого раньше?

Теперь до ушей Суар донесся равнодушный и вкрадчивый голос Аида.

− Кто-то приложил немало усилий, чтобы сохранить это место в тайне, без сомнения, чтобы смертные не вторглись сюда. Поскольку мы не искали мест, подобных этому, мы его не заметили. Вот и все, брат.

− Фух, с тобой совсем не весело.

Зевс первым вошел в пещеру, опустив голову ровно настолько, чтобы не удариться о низкий потолок. Он уже почти стоял над Суар, когда все же остановился. Смеющиеся голубые глаза обежали пещеру, не задержавшись на кобылке, как будто ее там и не было.

Жеребец протяжно присвистнул, когда к нему присоединился Аид.

− Ого, неудивительно, что они стараются сохранить это в секрете. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Аид покачал головой.

− Почему ты продолжаешь задавать этот вопрос? Для меня все здесь так же ново, как и для тебя, Зевс.

− Ты хочешь сказать, что такое преступление, как это, ускользнуло от твоего внимания? − жеребец фыркнул и начал бродить по пещере, огибая внешний край древнего магического круга.

− От тебя оно тоже ускользнуло. Хотя в этом нет ничего необычного, ведь так? − Аид усмехнулся. Он хотел еще что-то добавить, но промолчал. Он причмокнул губами, как будто попробовал что-то отвратительное, а затем отступил на несколько шагов. − Проклятие, наложенное на это место, очень сильно.

− Ага, я чувствую, как оно пытается просочиться в мои мысли, − Зевс покачал головой. − Это совсем не похоже на то, что было сделано на Гее. Бог не просто умер здесь, но и был задержан в смерти. Его извратили до неузнаваемости. Мы должны обрушить гору и похоронить это место навсегда.

Суар несколько раз моргнула, не понимая, почему на нее не обращают внимания. Она могла бы протянуть копытце и коснуться Зевса, настолько близко он стоял.

− Все гораздо хуже, − Аид потер копытом верхнюю губу, обнажив зубы. − Завеса тонка, искажена и разорвана. Я чувствую, как ее частички даже сейчас просачиваются в этот мир. Одно проклятие не могло нанести такого ущерба. Для подобного потребовалось много проклятий, одно поверх другого. Ты не сможешь похоронить эту проблему под горой и надеяться, что она исчезнет.

− Ха, мы разберемся с этим в другой раз. По-моему, тут ничего не происходило более тысячи лет. Оно может подождать еще немного, пока мы не получим более полное представление о том, что произошло в этом мире. Возможно, это одна из многих ран. Нам нужно найти Иридию и Фауст.

Зевс взмахнул копытом и вышел из пещеры, сопровождаемый братом.

Суар еще немного постояла в пещере, чувствуя, как тяжело бьется сердце, и часто дыша, словно пробежала марафонскую дистанцию. Кобылка не знала почему, но жеребцы внушали ей ужас, и не только из-за опасения быть пойманной. Прокручивая в голове то, что они сказали о проклятиях и мертвых богах, Суар медленно выбралась из пещеры.

Полдень наступил и миновал, Сол продвигался на запад по мере того, как день клонился к вечеру. Суар подавила желание выругаться. Ее мать уже наверняка заметила ее исчезновение.

Кобылка поспешила по тропинке обратно в город. Только когда она пересекла городскую площадь, то сначала замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась.

Во рту пересохло, голова шла кругом от шквала противоречивых эмоций, и Суар не заметила приближения Зевса и Аида, пока не оказаласьв их тени. Сглотнув, кобылка вскочила и попыталась сбежать, но наткнулась на край фонтана.

− Эй, малышка, − прогрохотал Зевс, выставляя свое толстое копыто, чтобы преградить ей путь. − К чему такая спешка?

− Я… я сбегаю из дома, − выпалила Суар, затем поморщилась. Отлично, теперь ее точно отведут обратно.

А она даже не была уверена, что это входило в ее планы. Или не входило.

− Ого, отправляешься на поиски приключений и славы! Создать свою легенду. Благородная цель, − Зевс кивнул и удовлетворенно хмыкнул. − Но где же твои копье и щит? У тебя нет провизии в дорогу, или ты собираешься добывать пропитание в пути? Ах да, должно быть, так оно и есть. Это делает путешествие еще более изнурительным. В конце концов, чем тяжелее испытания, тем больше славы.

Из горла Аида вырвался раздраженный рокот.

− Это не то, что она имела в виду, брат. Когда пони «сбегают из дома», это происходит потому, что они ищут внимания родителей. Как правило, такую тактику используют молодые. Моя маленькая Артемида часто убегала в город и на прилегающие пустоши. Однажды я застал ее, когда она пыталась поселиться в пещере Цербера, устроившись у него на спине. Она вплетала розовые ленты и бусины в его лохматую шерсть. Бедный пес был травмирован. Возможно, именно из-за этого он продолжает убегать в другие миры.

− Серьезно? − Зевс почесал подбородок и, прищурившись, посмотрел на небо. − У меня никогда не было подобной проблемы. Мои жеребята скорее убегали от слишком пристального внимания, а не от его недостатка. Все они были драгоценны для меня и радовали сердце.

− И все же, все они бросили тебя, − возразил Аид.

− Ха! Они стремились найти свое собственное предназначение, и их отец гордится ими. Будь то Бойня или… Куда ты направляешься?

Пока жеребцы болтали друг с другом, Суар попыталась ускользнуть. Она не успела сделать и нескольких шагов, как оказалась в окружении.

− У меня свои проблемы. Уходите. Мне не нужны сумасшедшие иностранцы.

− Я не иностранец. Я Зевс! Царь богов! Повелитель грома, бурь и молний! Приносящий бедствия и смех в равной мере. Все земли во всех мирах находятся в моей власти. Ха-ха-ха!

Стоявший позади брата Аид застонал и провел копытом по лицу.

Суар удивленно посмотрела на ненормального жеребца, а затем быстро развернулась и зашагала прочь. Меньше всего ее волновало, как справляться с вторжением незнакомцев. Зевс, в частности, был слишком жизнерадостным, его смех драл нервы, как наждачная бумага, а улыбка − словно лимонный сок, которым брызнули на рану. Кобылка успела сделать всего несколько шагов, прежде чем черное крыло остановило ее бегство.

Она моргнула, увидев полуночно-темные перья. Проследила за ними до того места, где они встретились со спиной Аида, подняла взгляд по шее и остановилась на треснувшем роге, торчащем из поникшей призрачной гривы.

Разинув рот, Суар сделала несколько быстрых шагов назад и наткнулась на толстую ногу Зевса.

− Я думал, мы договорились скрываться, чтобы иметь возможность наблюдать за местными жителями, не опасаясь, что перед нами будут преклоняться, − Зевс фыркнул, и его иллюзии рассеялись.

− После того, как ты так небрежно перечислили свои титулы? − Аид ухмыльнулся.

Под пристальным взглядом черного бога кобылка задрожала. Холодок пробежал по ее телу, и все внутри сжалось от первобытного ужаса. Это были аликорны. Как и принцессы. Но короли? Были ли они отцами принцесс? Их безумный разговор как в пещере, так и вот только что, обрел гораздо больше смысла.

Как и их аура опасности, которая стала еще более ощутимой теперь, когда жеребцы сбросили иллюзии, скрывающие их истинную природу.

Прижав ушки, Суар сжалась в комок. Городская площадь вокруг нее с шумом замерла. Пони уставились на нее. Они не могли отвести глаз.

Раздался громовой удар, нарушивший тишину, вызвав поток ругательств и испуганного ржания. Толпа рассеялась, перестроилась и образовала более широкий круг.

Зевс и Аид отвернулись от кобылки, и, глядя между ними, Суар увидела Фауст.

Королева всех пони стояла с горящими от негодования глазами, широко расставив копыта, словно собираясь броситься в атаку.

− Вторженцы, − Фауст метнула это слово, как копье. − Вы вмешиваетесь в события, которые вас не касаются. Покиньте мой мир.

---

После долгих и тщательных размышлений Гильда пришла к выводу, что на диске нет места хуже джунглей. Жарко и душно, влажный воздух так сильно першил в горле, что казалось, грифина вот-вот утонет. Грязь покрывала ее ноги и бока. Спина болела из-за того, что она несла всю провизию. Да, и то, что она висела вниз головой на собственном посохе, ноги были связаны толстыми веревками и ее несли, словно свежую добычу, тоже не помогало.

Висевший рядом с ней, связанный таким же образом Зубу воспринял их поимку с гораздо большим юмором.

− Не волнуйся, птицекошка, если бы они собирались нас убить, то сделали бы это сразу. Это хороший знак, − шаман попытался улыбнуться, но эффект был смазан из-за его пунцового лица и свисающих ушей. Веревки, примотанные к его приземистому телу, чтобы поддерживать вес вместо искалеченной ноги, тоже не помогли.

Оренда, прыгая рядом с Зубу, рассмеялась.

− Вам следовало послушать меня, − заявила она певучим голосом.

− Почему ее не повязали? − рыкнула Гильда, мотнув головой в сторону лисы.

− Потому что я дух, и они не могут меня видеть, − ответила Оренда и, чтобы доказать свою правоту, заметалась взад-вперед перед длинными бронзовыми ногами их пленителей.

Вслед за заявлением лисы раздался низкий, рокочущий смех, похожий на грохот повозки, катящейся по узкой улочке. Она улыбнулась ближайшей обезьяне. Широкая, зубастая улыбка стала еще шире, когда медная рука, размером с голову лисы, опустилась и взъерошила ей уши.

«Белая обезьяна» рассмеялась громче, когда Оренда заметила:

− Ну, большинство из них меня не видят.

Гильда свирепо посмотрела на лису.

С момента их поимки обезьянами Гильда узнала кое-что о существах, о которых среди грифонов говорили с таким страхом. Белыми они ни в коей мере не были, и легенды, если уж на то пошло, преуменьшали их доблесть. Они двигались по джунглям так, словно были одним целым с ними, взбираясь по широким стволам, перепрыгивая с ветки на ветку или просто появляясь из листвы, словно призраки.

Это были высокие существа, прямоходящие и сильные. В изнуряющей, влажной жаре джунглей они почти ничего не носили, кроме свободных юбок, обрезанных у колен. Их кожа была цвета меди и красного дерева, а густые гривы жестких черных волос, заплетенных в косы на безволосых спинах, блестели от пота и масла. Сильные руки с ловкими пальцами сжимали короткие копья с бронзовыми наконечниками, на другой руке висели кожаные щиты. Гильду удивляло, как они могли двигаться с такой легкостью, стоя всего на одной паре таких длинных и неуклюжих ног.

Ближе всего грифина могла сравнить их с минотаврами. Но даже они не дотягивали до них. «Белые обезьяны», казалось, не столько ходили, сколько двигались вперед в бесконечном падении, всегда в последний момент подставляя ногу. Если бы она не видела их неподвижными собственными глазами, то поклялась бы, что это вообще невозможно. Ничто не должно двигаться подобным образом, и от этого по спине Гильды бегали мурашки.

Но что вселяло настоящий страх, так это их запах.

От них разило смертью и разложением, как бывает только при постоянном употреблении мяса. То, что должно было быть знакомым запахом, стало вызывать тошноту из-за всепроникающей силы. Густой аромат мускуса, пота и жира, смешанный с шафраном и другими специями, которыми они приправляли свои блюда, создавал острое облако. Он заглушал все остальные запахи, проникая в нос, пока не стал единственным, что она могла уловить.

Охотники несли не только Гильду и Зубу, но и убитого кабана.

Как и они, кабан висел на шесте, который несли два охотника. Его голова болталась на сломанной шее, язык свисал, а остекленевшие глаза были открыты. Гильда не знала, сколько белых обезьян обитало в джунглях. Подсчитать точно было невозможно, но она предположила, что их было не больше дюжины.

− Тебе повезло, − заявил крупный самец, возглавлявший отряд. − Святая повелела взять тебя живым, в противном случае…

Кивок в сторону кабана.

Гильда могла только разинуть рот. «Белая обезьяна» говорила по-эквестрийски! С легким акцентом Кристальной Империи, если уж на то пошло.

− Она так пожелала? − шаман слегка приподнял голову. − Это хорошо. Зубу хотел бы спросить у нее совета, как проникнуть в Зерубабу. Императрица что-то замышляет. Если она добьется успеха, белым обезьянам не поздоровится.

Самец пожал плечами, переложил копье и опустил свободную руку на изогнутое лезвие, висевшее у него на бедре.

Внезапно джунгли расступились, и Гильда обнаружила, что смотрит на статую Фауст, увитую виноградными лозами.

За статуей в самом сердце джунглей находился край огромной воронки. Провал диаметром более мили был заполнен полями, окружавшими небольшое озеро. Посреди этого озера находился остров, а на острове − храм с белыми колоннами и медной крышей. Вдоль стен, построенных так, что издалека они казались скальными образованиями и пещерами, лежал город Белых Обезьян − Фениксия.

Одноименные магические птицы парили оранжевыми и золотыми стаями, кружась в воздухе и опускаясь к земле, чтобы пощекотать хвостовыми перьями головы играющих детей.

Зубу и Гильда спустились в этот скрытый город, не уверенные, что когда-нибудь выберутся из его темных глубин.

---

Как бы Твайлайт ни старалась, она не могла расслабиться. Несмотря на то, что в кормовой части полуюта по левому борту лежала удобная подушка под навесом, дул приятный теплый ветерок и рядом стоял поднос с кофе и маленькими треугольными бутербродами, от которых так удобно откусывать, было совершенно невозможно отмахнуться от назойливых голосов. В основном из-за того, что они устроились под навесом, укрывшись среди развевающейся бархатной ткани.

− Я понимаю, почему тебе здесь нравится, Сири, − прогрохотала Рукбат, и ее низкий голос разнесся по палубе. Сириус не ответила со своего места у края тента. − Но где же драконы? Мне обещали драконов. Большие золотые королевы. Яркие бронзовые лорды. Мудрые коричневые и стремительные зеленые! О, я просто обожаю драконов!

У Твайлайт задергался глаз. Она изо всех сил старалась сосредоточиться на экземпляре «Руководства для морских офицеров», который навигатор дала ей почитать. Тщетное усилие, потому что между звездами прямо над ее головой пронесся слабый смешок.

Добрый десяток звезд, решив составить ей компанию, ночью выскользнул из гривы Твайлайт и спрятался до восхода Сола. После того, как столь вопиющее событие, как полная пропажапояса Ориона, было замечено, звезды просили, умоляли, пытались подкупить, несколько раз угрожали и в конце концов надулись, пока их принцесса не смягчилась и не согласилась позволить им остаться на один день. Ее единственное условие: оставаться поблизости, оказалось второй ошибкой.

− Драконы весьма недружелюбные создания, − фыркнула Арракис. − Я точно знаю. Как-никак я вхожу в созвездие Дракона. Нет, мы должны найти каких-нибудь пикси или людей. У них такие замечательные танцы.

− Ну вот, опять, − Рукбат застонала.

Обернув ткань вокруг себя, Арракис ярко засветилась.

− О да! Они так покачивают бедрами, а еще могут закидывать ноги за голову. Или пританцовывать и двигаться плавно, задрапированные в тончайшие шелка, золото и драгоценные камни. Кружение, метание взад и вперед, прыжок в ночь! Подхваченная партнером, я кружусь! Хотела бы я уметь так танцевать.

− Да, но мы создали кучу проблем для пони, что раньше по нам ориентировались, − заметила Твайлайт, переворачивая непрочитанную страницу с тарабарщиной и бессмысленными диаграммами. − И вам по-прежнему разрешается танцевать, просто не все время, как раньше.

− Я так долго ждала вас, госпожа, чтобы хоть немного потанцевать, − заныла Арракис. − А теперь все снова по правилам: делай то, не делай этого. Танцы требуют свободы! Они должны исходить от души. Держать танцора в клетке − все равно что птицу. Сердце сжимается, увядает, и воля теряется.

− А мы уверены, что Арракис не Звезда Мелодрамы? − спросила Рукбат, вызвав недовольный взгляд сестры.

Надувшись, Арракис крикнула:

− Да. Ну, может, тогда я просто упаду!

От изумления остальные звезды ахнули, их свет стал еще ярче. Твайлайт была поражена их страхом и болью, как будто ее ударили в живот. Она застонала сквозь стиснутые зубы, подобрав под себя ноги в защитном жесте.

Свет быстро сменился с отвратительного оранжевого на нежно-голубой, и Арракис бросилась вниз, рассыпаясь в извинениях.

− Я не это имела в виду, госпожа. Я бы никогда не упала! Я говорила необдуманно. Как я могла бы оставить вас именно тогда, когда вы наконец присоединились к нам? Такие глупые, подлые слова. Пожалуйста, простите меня, − звезда прижалась к щеке Твайлайт, слегка покалывая кожу под ней.

− Я в порядке. Ты просто застала меня врасплох, − принцесса старалась говорить ободряюще, и, похоже, это сработало, поскольку Арракис просияла, подлетела, чтобы поцеловать Твайлайт в щеку, а затем умчалась обратно к своим сестрам. В течение следующего часа другие звезды подтрунивали над Арракис, дразнили ее и носились по ткани, как жеребята, когда она бросалась в погоню.

− Как часто падают звезды? − Твайлайт задумалась, обращаясь наполовину к себе, наполовину к диску в целом. На самом деле она не ожидала ответа. Учитывая, что десяток ее драгоценных звезд были так близко, ей следовало быть осторожнее.

− Нечасто, − ответила Арктур, Штормовая Звезда, подплывая к подносу рядом с Твайлайт. Лекторским тоном, похожим на тот, который сама принцесса частенько использовала, она начала нараспев: − Последней, кто пал по ее собственному выбору, была Винн, Звезда Дервишей. Она и еще дюжина других решили присоединиться к Луне в ее походах, чтобы защитить пони от тех, кто стремился их поработить. Они называли себя валла и оставались на стороне Луны, пока она не предала наше доверие и не украла Зану у своих сестер, а мы, звезды, не разделились в отношении преданности ей. Сириус, Анкаа, Фад и Антарес возглавили сотню наших сестер и стали Лунными Звездами. Только с появлением Найтмэр Мун поддержка стала ослабевать. По мере того, как наша некогда любимая Луна все больше впадала в безумие и низвергала с небес все больше и больше наших сестер, превращая их в чудовищных тварей, предназначенных биться с Селестией, все больше и больше звезд покидали ее, пока не осталось лишь четверо. Похоже, они самые преданные из нас.

Твайлайт слушала с напряженным вниманием, забыв о книге.

− Что случилось с теми, кто упал?

− По разному. Почти все давно канули в Лету. Монстры, порожденные Найтмэр, дремлют в отдаленных уголках диска или в диких местах, где пони их не потревожат. Все валла мертвы. Некоторые сражались вместе с Селестией против Найтмэр и были повержены. Другие пали во времена до или после. Я знаю только об одной павшей звезде, которая все еще жива. И она самая зловещая из нас.

Застигнутая врасплох ядом в голосе Арктур, Твайлайт почти не решалась спросить имя этой звезды.

− Алголь, − было резко выплюнуто имя, и все игры сестер резко оборвались. − В давние времена она была известна как Звезда Грез, но это имя помнят немногие даже среди нас, звезд. Теперь все знают ее как Демоническую Звезду. Великая предательница. Первая звезда, что пала во Тьму и упала с небес.

От других звезд донеслись обрывки проклятий, и своим глубоким рокотом Рукбат добавила:

− Теперь она темная и извращенная тварь. Долгое время мы все полагали ее мертвой, убитой Винн после того, как она встала на сторону твоей матери во времена Долгой зимы. Ярость, горе и долгое пребывание на диске исказили ее и довели до безумия.

− Но она же звезда? Разве это не означает, что я несу за нее ответственность? − Твайлайт обвела взглядом мерцающее облако вокруг себя.

− Она уже давно отказалась от любых притязаний на то, чтобы быть одной из нас, − прорычала Рукбат, и ее яркий свет помрачнел.

Ее сестры хором согласились, а затем разошлись, возвращаясь либо к своим предыдущим играм, либо к более приятным беседам. Ни одна из них не пожелала продолжать обсуждать своих павших сестер, и через некоторое время даже Арктур отлетела в сторону.

Отложив книгу, Твайлайт принялась разглядывать побережье Зебрики − длинную линию зеленых холмов и скалистых берегов, кое-где разделенных рыбацкими деревушками, которые зарабатывали на жизнь ловлей жемчуга, добываемого в их водах. Поскольку торговля с Зебрикой прекратилась, за исключением черного рынка и контрабандистов, те немногие жемчужины, что попадали на рынки Эквестрии и Старых Королевств, продавались по непомерно высокой цене. Нескольких таких жемчужин было достаточно, чтобы прокормить целую деревню в течение месяца.

Сразу после полуденного удара колокола из узкой бухты показалась пара лодок с низкими бортами. На корабле царило возбуждение, нетерпеливые взгляды были устремлены на суда, что неслись против ветра в кильватерную струю «Беллерофона». Лодки остановились рядом, полосатые лица пытались высмотреть кого-нибудь на борту гораздо большего корабля.

Кто-то из пон… зебр крикнул:

− Кто там идет? − на пранцузском с сильным акцентом.

После нескольких секунд, потраченных на то, чтобы разобраться, что именно от них хотят, Файтинг Спирит, которая сейчас несла вахту, ответила своим раскатистым морским голосом, разносящимся на добрую полсотню метров. Последовал короткий разговор, и «Беллерофону» было указано следовать немного южнее, чтобы избежать нескольких мелей, не отмеченных на его картах.

Когда они расставались, с лодки крикнули:

− Да пребудут с вами Звезды.

На что Файтинг Спирит ответила:

− Да-да, они с нами.

Это вызвало смешки на палубе и крик боцмана:

− А ну занялись своими лягаными делами, кучка тупоголовых бездельников.

Уши Твайлайт покраснели, и краем глаза она заметила, как Арракис бросилась к лодкам над водой. Звезда успела пролететь совсем недалеко, прежде чем принцесса резко окликнула ее по имени.

− Я просто хотела поблагодарить их за то, что они призвали нас, − фыркнула Арракис, возвращаясь к Твайлайт.

Запретив звезде своевольничать, принцесса заметила, что Сириус исчезла из-под тента в суматохе. Подавив в себе желание выругаться, Твайлайт напрягла все свои чувства в поисках Огненной Звезды. Беспокоиться не стоило, Сириус была совсем рядом с длинным лиловым флагом, развевающимся над «Беллерофоном». Арктур присоединилась к своей более яркой сестре, и эти двое вспыхивали, разговаривая тихим шепотом. Прошло несколько минут, Арктур беспокойно замигала.

По зову Твайлайт звезды вернулись на палубу.

− Госпожа, на севере усиливается шторм, − сообщила Арктур, когда принцесса спросила, чем они занимались. Ее свет мигал и переливался тревожной рябью, и звезда, казалось, напряглась, словно сворачиваясь в клубок. Твайлайт не видела никакого шторма на севере. В этот чудесный день на небе не было ни облачка. − Кто-то устраивает большую бурю. Очень большую.

− Что ж, уверена, местные пегасы возьмут ситуацию под контроль, − предположила Твайлайт, снова берясь за книгу.

− Мало в каких странах, кроме Эквестрии и Хакни, есть достаточное количество пегасов, чтобы управлять погодой, не говоря уже об организованных службах по ее управлению. Даже пегасы Восточных равнин не занимаются подобным, − заметила Флёр, качая головой, когда пересекала палубу. − Последние несколько лет в Пранции была засуха, так как все молодые пегасы находятся в военном резерве.

− Но почему бы Пранции просто не не призывать их в армию? − Твайлайт не смогла скрыть обвинения в своем тоне.

На лице Флёр появилась грустная улыбка.

− Чтобы у нас не было летунов, когда Хакни в следующий раз нападет? Это не идеально, но тут нет хороших ответов, mon amie. Не все мы благословлены Селестией, что защищала бы нас от врагов, реальных или воображаемых.

− Эквестрия не так уж и защищена, − запротестовала Твайлайт, но у нее не хватило сил дальше спорить.

Она попыталась сформулировать новый аргумент, выдвинуть свою точку зрения с более выгодной стороны, но ей не хватало знаний о Пранции и ситуации в ней, чтобы быть достаточно уверенной в своих словах. На несколько секунд она пожалела, что игнорировала политику и современную историю. Момент прошел, и Твайлайт, устало вздохнув, уставилась на север.

Звезды приблизились к ней и тревожно мерцали.

---

− Хорошо, идем со мной, − воскликнула Иридия, распахивая двери в комнату Флаттершай. Королева совсем не удивилась, обнаружив ту растянувшейся на диване рядом с открытыми балконными дверями. Как и множество птиц и зверей, расположившихся на жердочках и лежанках по всей комнате. С другой стороны, виноградные лозы, заползающие в окна, обвивающиеся вокруг столбиков кровати и комодов, поднимающиеся по стенам и свисающие с светильников, слегка шокировали.

Тихонько пискнув, Флаттершай еще глубже зарылась в свое укрытие из листьев.

− Я бы предпочла никуда не идти, если вы не против.

Шагнув дальше в комнату, Иридия издала короткий смешок.

− Пха, поверь словам эксперта, хандра ничему не поможет. А теперь вставай. Нам еще далеко идти.

− Идти? − повторила бывшая пегаска, чуть приподняв голову. − То есть на улицу? Ох, я бы предпочла не выходить.

− Не просто на улицу, а в Тайгу, − Иридия широко улыбалась, отгоняя птиц, белок и выдру.

Все еще не вставая со своего места, Флаттершай спросила:

− Принцесса Селестия знает об этом?

− Мне не нужно спрашивать разрешения у своей племянницы, чтобы помочь подруге моей дочери пережить трудный переходный период, − королева тихо фыркнула, схватила Флаттершай за копыто и подняла ее. Иридия озорно рассмеялась, несмотря на сопротивление аликорна. − Кроме того, Кейденс попросила меня помочь. Кажется, она думает, что между вами происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Флаттершай перестала сопротивляться, ее лицо под шерсткой побледнело, сделав похожей на увядший одуванчик. Полное отсутствие хитрости не удивило Иридию. Эта пони всегда была любимицей Твайлайт, и не только потому, что она жила отдельно от всех остальных на краю старого, дикого леса. Именно открытая, честная доброта Флаттершай, в которой чувствовался стальной стержень, вызывала восхищение Иридии. У бывшей пегаски было много скрытых сильных сторон, но обмана среди них не было.

− Пха, по крайней мере, прими это как испытание, − мягко упрекнула Иридия, щелкнув Флаттершай по носу, прежде чем выпроводить ее из комнаты. Перед тем, как закрыть дверь, королева оглянулась и пробормотала: − Может, нам послать за горничной или садовником, чтобы убрать этот беспорядок? Уверена, они что-нибудь сообразят.

В коридорах, нагруженные туго набитыми седельными сумками, ждали Меткоискатели и Шиара. Та, как и Свити, выглядела мрачной, в то время как Эппл Блум и Скуталу широко улыбались.

− Ч-что они здесь делают? − спросила Флаттершай хриплым голосом. − Ты же не крадешь кобылок, правда? Не то чтобы это было неправильно… Хотя это неправильно. Но…

Опустив взгляд, аликорн отвернулась и продолжила бормотать себе под нос еще несколько возражений.

Хихикая, Иридия подскочила к кобылкам и обняла их крыльями.

− Краду? Нет, − усмехнулась королева, − просто одолжила их ненадолго. Им всем будет полезно немного посмотреть мир. Кроме того, кто может быть лучшей компаньонкой, чем сама Богиня Жеребят?

Иридия пронеслась мимо Флаттершай и жестом велела всем следовать за ней.

− Но ты же не… − бывшая пегаска растерялась, еще больше разволновавшись, и принялась шаркать копытцем по полу. − Я не думаю, что это хорошая идея. Я бы предпочла остаться здесь… Если вы не против. И нельзя просто брать чужих жеребят.

− Ну, я не могу заставить тебя идти с нами, − пожала плечами Иридия и направилась по коридору, крикнув: − Давайте, девочки! Вам понравится Тайга. Она похожа на Вечнодикий лес, но еще более древний и неприрученный.

− Йей! − крикнули Эппл Блум и Скуталу вместе, парочка потащила за собой куда менее восторженных Свити и Шиару.

Иридия спрятала растущую улыбку, когда Флаттершай, что-то бормоча, переступила с копытца на копыто. Расправив крылья, она крикнула им вслед:

− Но ты же не можешь просто взять их!

− Конечно могу, − Иридия развернулась и пошла задом наперед. − Я богиня.

Побежденная, с низко опущенной головой, Флаттершай поспешила догнать группу.

− Хорошо, я пойду. Но только для того, чтобы присмотреть за кобылками. Ты не представляешь, сколько неприятностей могут создать эти трое.

− Эй, мы же тут, − проворчала Скуталу, и Иридия взъерошила ее спутанную гриву.

− Не волнуйтесь, я люблю неприятности, − королева подмигнула кобылкам и, напевая веселую мелодию, возглавила маленькую процессию.

Флаттершай продолжала спорить и отговаривать Иридию от похода с кобылками на поле, где халла разбили свой лагерь. Все протесты отскакивали от королевы как от стенки горох, та продолжала напевать веселую песенку, размахивать хвостом и хлопать крыльями по бокам в предвкушении. Иридия возвращалась домой, и эта мысль наполнила ее удивительной радостью. Тем более от осознания, что Торнхейвен был тем местом, к которому по-настоящему лежало ее сердце.

Когда они вышли на поле, вся активность среди халла замерла. Они уставились на свою богиню широко распахнутыми глазами, прежде чем упасть на колени в мольбе.

− Грандмастер Ривер Спаркл, − позвала Иридия на языке халла, когда вышла в центр лагеря.

Выйдя из своего шатра, Ривер была единственной среди окружающих, кто отказался поклониться. Лишь короткий наклон головы, а затем наступила тишина ожидания.

− Моим представителям в Эквестрии не подобает разбивать лагерь в дворцовых садах. Поэтому вам следует на некоторое время отвести табун в Спарклдейл. Заручитесь помощью баронессы Спаркл в организации надлежащего владения. Найдите какое-нибудь место, будь то рядом с самим Спарклдейлом или Понивиллем, где можно построить длинные дома и место, способное принимать высокопоставленных лиц других стран с комфортом, к которому они привыкли. После этого вы можете начать подыскивать резиденцию в Кантерлоте, откуда сможете связаться с Палатой Леди и двором Селестии, а также вести дела с другими послами. Ты увидишь, что время, проведенное среди других грандмастеров, сослужит тебе хорошую службу, поскольку мелкие пререкания и политиканство у других рас мало чем отличаются. Я вернусь через две недели с ростком священного дерева, которое нужно будет посадить перед нашим новым владением.

Иридия сделала паузу, чтобы у храброй халла было время осмыслить приказы, прежде чем объявить то, что шокировало бы подданных больше всего.

− Я отправляюсь, чтобы свергнуть тех, кто по невежеству стремится лишить меня трона. Мало что я презираю так же сильно, как повседневную рутину управления страной, но теперь вижу, что, избегая подобного, подвергаю риску моих халла. Я также хочу показать Твайлайт страну, где она родилась, во всей ее красе, но не могу этого сделать, пока нашим домом управляют перепуганные оленята, цепляющиеся за порочные традиции. Время, когда халла отрезали себя от остальной части диска, прошло, хотят традиционалисты принять эту фундаментальную истину или нет. Я вернулась.

Ривер низко поклонилась, когда Иридия закончила, и, к ее чести, не стала спорить или просить разъяснений. Не то чтобы королева могла что-то пояснить. Она говорила совершенно спонтанно, губы сами излагали план, хотя и сомнительно, что ему получится следовать. Одно дело сказать, что она займет свой трон, и совсем другое − сделать это на самом деле.

У самих халла не было подобных сомнений, и в их рядах раздались одобрительные возгласы.

Позади Иридии Скуталу громко прошептала Эппл Блум:

− Что бы она ни сказала, кажется, все обрадовались.

Повернувшись к гостям, Иридия изобразила на лице улыбку, стараясь не обращать внимание на неуверенность, растущую в груди. На мгновение она задумалась, разумно ли было брать с собой трио кобылок или Шиару. Но эти сомнения легко рассеялись. Меткоискатели были связаны с Флаттершай, а Шиара − с Твайлайт. Интуиция подсказывала, что всем им еще предстоит сыграть свои роли, и ее многолетний опыт говорил, что лучше не игнорировать подобное.

− Ладно, раз с этим покончено, мы можем отправляться, − сообщила Иридия, решительно кивнув. − Все, сделайте глубокий вдох, телепортация будет долгой.

− Подожди, мы что, не поедем на поезде или типа того? − Эппл Блум подняла копыто, как будто была на уроке.

Хихикнув над глупым вопросом, королева погладила кобылку по голове.

− Конечно нет. Там, куда мы направляемся, нет ни железных, ни каких либо других дорог. Чтобы добраться до Торнхейвена ногами, потребовались бы недели, а то и больше. А теперь вдохните поглубже, и, возможно, будет немного прохладно.

Глухая к хору вопросов, опасений и просьб, Иридия призвала магию. Флаттершай громче всех требовала, чтобы она подождала. Когда заклинание охватило кобылок и бывшую пегаску, последовала яркая вспышка, оглушительный треск, и шестеро пони исчезли.

---

На самой высокой башне горного города Шпили Южного Камня, там, где диск вечно скрыт облаками, находится тайный оазис-сад. Вокруг единственного высокого дерева росли растения, собранные со всего диска. Папоротники из Эквестрии, цветы с Севера и кактусы из множества пустынь − все это располагалось красивыми рядами. Густая трава создавала мягкую пружинистую подстилку, на которой посетители сада могли отдыхать, согретые чарами, сотворенными рабами-единорогами еще две тысячи лет назад, когда империя Грифонов только набирала силу. Сразу за светящимися полосами мороз пятнал инеем парапеты, распространяясь болезненными венами по стенам и на заснеженные улицы внизу.

Талона уставилась на согревающие руны, высунув язык из уголка рта, размышляя, почему они такие красивые.

Она навострила ушки, услышав шорох травы под лапами. Кобылка усмехнулась. Ее новые братья думали, что они очень скрытные, и всегда пытались подкрасться к ней незаметно. Однако она была «Мстителем Небес», и ее нельзя было застать врасплох. Ее грудь, как всегда, раздувалась при мысли о своем имени, и Талона гадала, когда же Гилли и Блинка придут навестить ее.

Она скучала по ним. От грифин исходила приятная аура. Хорошая. Теплая. Общение с ними делало кобылку счастливой.

Прошло уже много времени с тех пор, как они заснули под тем деревом на краю зебриканской саванны. Как будто прошли годы, как они расстались, хотя это было лишь несколько месяцев. В глубине души Талона начала сомневаться, приедут ли они вообще.

Раздался легкий хлопок, когда ее приемный брат прыгнул и отскочил от спины кобылки. Талона пару раз моргнула, вспомнив о его присутствии, и повернулась, чтобы наступить на край крыла грифончика. Растянувшись на земле и размахивая лапами, котенок издал жалобный вой, который привлек внимание его матери.

С того места, где она лежала в тени дерева, королева скрипучим голосом, характерным для большинства грифонов, приказала им отойти от края сада.

− Я не желаю снова ловить тебя, если Талона опять сбросит тебя с края, − она посмотрела на парочку, ее глаза были похожи на два янтарных шара под густыми бровями и золотой короной.

Показав язык, Талона потрусила к королеве и плюхнулась между ее вытянутых лап. От дыхания грифины у нее защипало за ушами, королева, едва заметив присутствие пони, перевернула страницу книги.

Кобылка дернулась и замахала хвостом, пытаясь отвлечь внимание королевы от скучной книги. Через несколько минут королева схватила ее за шкирку и отодвинула в сторону. Надув губы, Талона запрыгнула на спину королевы и устроилась между ее крыльями.

Именно оттуда она увидела, как одноглазая генерал, которая забрала ее у Гильды и Блинки, приземлилась на балкон башни. Кобылка пристально смотрела на приближающуюся грифину, что отвесила поклон королеве.

Генерал ей не нравилась. В воздухе витала какая-то тревожность, окутывавшая генерала, словно чумной плащ. Каждый день находился какой-нибудь новый предлог, чтобы проникнуть в сад, прокрасться в тени, шепнуть что-нибудь королеве или кому-нибудь из слуг.

Они долго разговаривали, но Талона не обращала внимания на то, как голоса становятся то громче, то тише. До тех пор, пока королева не воскликнула:

− Значит, Империя наконец-то объединилась! Южный Камень занимает свое законное место в качестве Первого Гнезда. Эта самозванка из племени зебр теперь будет поставлена на колени. Ее вторжение будет отражено, армии разгромлены, жеребята сожраны, и она будет молить о пощаде. У нас есть божество, и скоро будет гораздо больше. Третья Империя Грифонов начинает сегодня свое восхождение.

Талона слегка обиделась, устремив взгляд на запад, а затем на север.

Ее чувства обострились. Приятное покалывание пробежало по спине и заставило кобылку расправить крылья. Это было то же самое покалывание, которое Талона испытала незадолго до того, как потеряла свой дом из-за бушующего пожара и пропитанных кровью криков.

Где-то далеко должно произошло что-то важное.

Где-то пони были на грани смерти.

Талона улыбнулась и поглубже зарылась в шерсть королевы.