Мифы и наследия (Том 2, Глава 8)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Том 2: Глава 8. Королевская встреча«Беллерофон» вошел в порт Зерубабы под марселями в прекрасный ясный день, вода была прозрачной как стекло, лишь кое-где ее покрывала небольшая рябь от берегового бриза. Просунув копыто в сетку под бушпритом, Пинки ухмылялась как ненормальная и махала маленьким лодкам, мимо которых проплывал большой линейный корабль, направляясь к двум фортам. Те были расположены на концах пирсов, которые выступали вперед, охраняя широкую бухту в устье могучей реки Зебрикана.

Зерубаба, город храмов, построенный на изгибе трех низких холмов, примыкающих к восточному берегу реки, был прекрасен в лучах раннего утра. Солнечный свет отражался от сотен высоких статуй, раскрашенных золотом и лазурью. Воздвигнутые в древности и расположенные вдоль улиц, они окружали многочисленные храмы и охраняли владения богачей.

Приземистые здания располагались вокруг святилищ и вдоль широких бульваров, на которых теснились бесчисленные ларьки и лавки, превращая их в рынки. Построенные один над другим, они раскинулись в виде разреженной сети, соединенной извилистыми улицами и переулками. Выкрашенные в розовые, оранжевые и голубые тона, с крышами из красной черепицы и маленькими зелеными дверцами, дома были одновременно уютными и достаточно разными, чтобы поразить тех, кто привык к эквестрийским традициям.

Пальмы давали тень садам, а на окнах висели горшки с травами. Высокие стены из золотистых цементных блоков, сделанных из вулканического пепла, доставляемого по реке на широких баржах, делили город на несколько районов, которые, казалось, не имели никакой продуманной планировки.

Вдоль восточного берега устья реки Зебрикана, между складами с прилегающими к ним доками и храмами на южном холме, располагались кварталы бедноты и базары. Здесь дома были самыми маленькими, а узкие переулки и улочки заполнены кишащим морем зебр. Поскольку в этом же районе должны были останавливаться иностранцы, более яркие всплески цвета шерсток пони иногда появлялись среди черных полос, изредка разбавляемые массивными фигурами минотавров. На базарах под открытым небом были представлены товары со всей растущей Империи: специи, вина, еда и драгоценности.

На вершине самого северного холма располагался Тамил-Тахри, огромный мавзолей, где были похоронены прежние королевы и короли Зебрики. Тамил-Тахри окружали восемь башен, шпили которых устремлялись в небо, словно белые копья с золотыми наконечниками. На их вершинах развевалось знамя Самаллы, великой зебриканской героини, которая возглавила свой народ в свержении владычества грифонов в Эпоху Хаоса. Сама Самалла покоилась в самом сердце Тамил-Тахри, в окружении своих потомков и богатств великой нации.

Говорили, что в ее гробнице покоилось величайшее оружие − Гарум Тееруд, меч освобождения, убийца грифонов. Легенда гласила, что Самалла была рабыней, которую привезли из-за пределов Средиземного моря, а потом заставили сражаться с пони. Она преуспевала, проявляя себя, пока не привлекла внимание злобных магов-грифонов. В поисках средства против Дискорда они проводили над Самаллой противоестественные эксперименты, сделав ее полностью невосприимчивой к магии. Вместо того чтобы сражаться с Богом Хаоса, она восстала против своих хозяев, уничтожила магов и освободила зебр.

В тени огромного мавзолея находился древний ипподром, построенный для развлечения лордов грифонов жестокими гонками зебр и пони. Там погибло так много рабов, что территория гигантского стадиона была усеяна костями, ведь тела погибших без церемоний сбрасывали в глубокие ямы, а затем засыпали их. Каждую ночь призраки бродили по широким коридорам и сети подземных переходов, и с тех пор, как орбита Селены изменилась, они стали появляться все дальше и дальше. Теперь ипподром превратился в полуразрушенные руины, и прошли столетия с тех пор, как им пользовались в последний раз, а многие из его камней растащили для строительства домов по всей Зерубабе.

Рядом с разрушающимся ипподромом располагался колизей. В отличие от ипподрома, это здание было почти постоянным центром активности, в нем проводились игры, спектакли и спортивные состязания. Каждый день жители Зерубабы стекались в колизей, желая развлечься. Гладиаторские бои не были редкостью, но и кровавым спортом времен грифонов они тоже не были. Теперь они были больше похожи на сложные реконструкции событий, как исторических, так и мифических. Вокруг колизея раскинулись обширные территории, предназначенные для проведения шоу. Единственным другим назначением колизея было проведение дуэлей. Из-за этого иногда проливалась кровь, хотя чаще всего такие поединки представляли собой короткие потасовки, похожие на то, как пара кобылок быстро молотят друг друга копытцами, стараясь не смотреть на то, что они делают.

Через Зебрикану были перекинуты три моста, ведущие к поместьям знати Зебрики. На холме Паллум, третьем по величине, возвышался сам Золотой дворец. Северную и западную стены окружали строительные леса, но все уже было почти завершено и после окончания строительства дворец не будет иметь себе равных. Сотни башен возвышались над широкими внутренними двориками, садами и зоопарком. Армия из тысячи архитекторов и десяти тысяч рабочих кишела на строительной площадке, словно муравьи. Стук их зубил доносился до «Беллерофона», когда тот скользил по гладкой, как стекло, гавани, но стук внезапно оборвался, когда по окрестностям разнесся звук горна.

У подножия холма Паллум стоял старый замок, который оборонял порт до создания фортов. Его высокие стены возвышались над заливом. В ходе нескольких попыток модернизации были добавлены тяжелые медные тридцатидвухфунтовые карронады, но времена замка как оборонительной крепости давно миновали, и в первые дни существования Империи именно в нем находился двор Императрицы. Это тоже был пройденный этап, и теперь замок был тюрьмой для всевозможных политических диссидентов и обычных преступников.

Сам по себе порт не сильно отличался от любого другого порта Эквестрии. Вдоль доков тянулись склады, а к причалам были пришвартованы суда, от небольших шлюпов до барков. Далее виднелись жилые дома, оживленный рынок, несколько административных зданий и казармы гарнизона. Вдоль западного берега аккуратными рядами стояли на якоре корабли зебриканского флота. Тяжелые фрегаты третьего класса с бортами из толстого дуба, с новыми пушками, сверкающими под пристальным вниманием их экипажей, и, наконец, группа кораблей первого класса по сто двадцать пушек у каждого, короли океана, что еще не полностью расправили крылья и только ждали приказа взлететь.

Сразу за кораблями зебриканцев стояли три судна из Старых Королевств, пришвартованные кормой к берегу.

− Это «Ле Ориент», или я дочь коваля, − произнесла Файтинг Спирит, заняв свое место справа от капитана, в то время как «Беллерофон» продолжал скользить к месту рядом с другими иностранными кораблями.

− Похож, − согласился Харди, указывая на красиво раскрашенную фигуру на носу корабля, мимо которого проплывал «Беллерофон». − Да, это он, теперь можно увидеть название. А эти два судна − «Принцесса Платина» и «Санта-Изабель». Да-да, все так, как я и предполагал. Красивые старые корабли, просто прекрасные. Клянусь Селестией, что они все здесь делают?

Напротив доков, на невысоком холме, возвышавшемся над рекой, стояла низкая, приземистая крепость. Из ее стен торчали черные дула пушек, а на ветру гордо развевался флаг Зебрики − золотой лев на алом поле.

− Мисс Спирит, приветственный залп, пожалуйста, − приказал Харди, когда они миновали крепостные стены и заскользили вглубь порта.

Приказ эхом раскатился по палубе, и затем первое из двадцати одного орудия с оглушительным грохотом пальнуло безвредным пламенем в сторону моря. На верхней палубе пушки стреляли одна за другой, окутывая «Беллерофон» едким дымом, который уносил береговой бриз. Через мгновение после того, как выстрелила последняя из пушек корабля, форт ответил тем же, отсалютовав двадцать одним выстрелом.

Когда грохот пушек затих, Пинки спрыгнула с бушприта, ловкие копыта легко вели ее между крепежом фок-мачты и членами экипажа, которые вышли вперед, чтобы отдать якоря и пришвартовать корабль. Земнопони легко преодолевала небольшую качку, которая стала немного жестче, когда корабль оказался в месте, где воды реки встречались с морскими, и заняла место в шеренге, широко улыбнулась боцману и коснулась копытом виска в знак приветствия.

Беланг Пин только кивнула головой в ответ и двинулась вдоль строя, выкрикивая своим хриплым голосом призывы отстающим и бездельникам поторопиться. Она не стала даже пытаться отстранить Пинки от вахты и, по правде говоря, вообще забыла бы, что «розовая угроза» на самом деле является пассажиром, если бы не постоянные напоминания капитана. Даже обычное ворчание по поводу того, что сухопутные кобылы не знают свое место, полностью отсутствовало.

С громким всплеском были отданы якоря, цепи быстро погружались в коричневую воду. «Беллерофон» отнесло назад, слегка развернуло боком и корабль мягко остановился. Затем две кобылы запрыгнули в шлюпку и протянули канат к берегу, чтобы пришвартовать судно. После этого команда и офицеры вздохнули с облегчением и радостно кивнули друг другу.

Наконец-то они выполнили свой долг и доставили Твайлайт в Зебрику.

Находясь в большом салоне, Твайлайт лишь частично осознавала долгожданное прибытие. Она то приходила в себя, то теряла сознание, тело болело, а разум был словно желе. Так продолжалось всю последнюю неделю. Первые несколько дней были самыми тяжелыми, каждый раз, когда она приходила в себя, голову пронзала мучительная боль.

Магическое истощение.

Твайлайт знала о нем, как и все единороги, но никогда раньше не испытывала на себе. Даже когда она призывала всю мощь своей магии в битвах с безумными богами и извращенной мерзостью, принцесса никогда полностью не расходовала магические резервы. Испытав это на себе, она почувствовала, что предупреждения преподавателей Школы для одаренных единорогов сильно преуменьшают, насколько это больно.

Глубокий, счастливый стон донесся от Твайлайт, вырванной из сна звоном цепи и стуком копыт над головой. Она села в постели, наконец-то по-настоящему очнувшись. Принцесса причмокнула пересохшими губами, протерла глаза, затуманенные сном, и выглянула в иллюминатор на корме, чтобы увидеть берег.

− Наконец-то пришла в себя, − произнесла Луна, сидевшая рядом с кроватью.

Твайлайт потянулась, избавившись от мелких болей и скованности, и пробормотала:

− Как долго?

− Две недели. Тебе пришло несколько писем, − Луна указала на стол, где лежали свитки, конверты и одна посылка.

− Недели? − Твайлайт ахнула, вскочила и свалилась с кровати, с глухим стуком ударившись подбородком об пол. Она приподнялась, заикаясь: − Н-но, я так и не закончила уроки этикета с Флёр! И уроки истории. Столько планов…

Подавив смешок, Луна подвела юную богиню к ближайшему столу, где ее ждал свежий завтрак.

− Все будет хорошо, Твайлайт. Ты уже потратила годы на изучение этикета.

− Да, но это не имеет ничего общего со встречей с Императрицей, − Твайлайт сглотнула и потянулась за кувшином с холодной водой.

− Относись к ней с тем же уважением, с каким относилась бы к Селестии, если бы пришла с петицией к ней на прием, и все будет в порядке. Кроме того, я буду рядом.

Твайлайт сочла попытку успокоить ее совершенно неэффективной и лишь начала больше беспокоиться.

− Но я должна была прибыть одна! Как мы объясним, что ты просто появилась на корабле? Разве все это путешествие не должно было показать, что я обычная пони?

Луна фыркнула и закатила глаза.

− Обычная? Мы боги, Твайлайт. Иногда моя сестра не может в полной мере оценить этот факт. Как бы мы ни притворялись, что мы такие же, как наши маленькие пони, но простая истина заключается в том, что мы нечто намного большее. Это не значит, что к пони следует относиться как к второстепенным персонажам, но притворяться слабыми − это неуважение. Мы не должны подавать себя хуже, чем есть на самом деле, только для того, чтобы успокоить нескольких недалеких пони. Если Императрица спросит, я скажу ей правду.

У них не осталось времени для беспокойства, когда Харди постучал и объявил, что шлюпка готова доставить их на берег.

− Давай, Твайлайт, тебе еще нужно одеться. Расчесать гриву. И, возможно, стоит подкрепиться, − Луна взмахнула рогом, дорожный сундук распахнулся, и оттуда вылетело платье, сшитое Рэрити для встречи с императрицей Зебрики.

Следующие несколько минут прошли в бурной деятельности, за которой Твайлайт почти не следила. Пинки, Рэйнбоу и Флёр пришли проведать ее, каждая в платье из тончайшего шелка и кружев, украшенном соответствующими драгоценностями. Ничего чрезмерно экстравагантного, но вполне подходящее для двора Императрицы; платья были несколько более формальными и простыми, чем те, которые Рэрити сшила для своего первого Гала.

Слезы, которые невозможно было сдержать, навернулись на глаза Твайлайт, когда она подумала о своей подруге. Как бы Рэрити хотелось принять участие в пышной встрече с Императрицей! Если бы единорожка присоединилась к ним в путешествии, аликорн могла бы что-то сделать и изменить судьбу подруги.

Грусть пришлось отбросить, и Флёр быстро проговаривала, как приветствовать Императрицу и чего ожидать. Пока ее облачали в платье, Твайлайт успела перехватить несколько кусочков. Вкус подгоревших тостов и масла защекотал ей язык, а затем все приготовления были закончены настолько, насколько это было возможно.

Наконец, хотя прошло не более десяти минут, принцесса Тайги вышла на палубу, где собрался весь экипаж, а ее почетный караул выстроился у трапа, ведущего на шлюпку.

− Идем, Твайлайт, − произнесла Луна, проходя мимо кузины, и ее походка была полна величественной целеустремленности, которой, как опасалась юная аликорн, ей никогда не овладеть. Насыщенный специями воздух окутал ночную принцессу, и она улыбнулась. − Тебе нужно быть осторожной. Это двор Императрицы. Это будет совсем не похоже на Кантерлот.

Твайлайт медленно кивнула и снова прокрутила в голове краткие уроки, которые ей дали, пока они спускались к шлюпке. За ней следовали Пинки, Рэйнбоу, Флёр и Луна, а также Таймли Краун и стражи Твайлайт. Гребцы оттолкнулись и сильными взмахами весел повели шлюпку к причалу. За ними последовала еще одна совсем небольшая, на борту которой находился большой, украшенный золотом сундук с подарками для Императрицы Зебрики.

Когда они пересекали залив, Твайлайт поинтересовалась, когда Луна впервые побывала в Зебрике.

Принцесса прищелкнула языком, вспоминая, а затем ответила:

− Первый раз, должно быть, это было… Не могу вспомнить точный год. Вскоре после моего Возвышения. Итак, примерно в сто семьдесят пятом году до создания Эквестрии мой хороший друг сумел сообщить, что попал в беду, и я отправилась его спасать. В то время все эти земли находились под властью Второй грифонской Империи. В тот день случилось много сражений и пролилось море крови, − Луна погрузилась в воспоминания, и ее лицо озарила широкая, устрашающая улыбка. − Не могу быть счастливее оттого, что их Империя находится сейчас в полном упадке и пребывает на грани уничтожения. Надеюсь мы вскоре избавимся от этого отвратительного племени.

− Как ты можешь так говорить? − спросила Твайлайт, изумленно глядя на свою кузину. − Грифоны могут быть немного грубоватыми, но они не заслуживают смерти!

Луна одарила принцессу взглядом, похожим на жалостливый, в то время как Таймли откашлялся и сделал вид, что его сильно интересуют рыбки, плавающие в грязной воде вокруг шлюпки.

− Грифоны − звери, ненамного лучше монстров, − голос Луны стал жестче, а поза − напряженнее. Мрачные, сердитые нотки в голосе заставили Твайлайт вздрогнуть. − Мне снова и снова приходилось защищать наших маленьких пони от этих хищников. Они отказываются видеть смысл и преимущества мирной жизни. Все, чего они когда-либо желали, − это завоевания и конфликты. Грифоны за пределами Эквестрии наслаждаются своей плотоядной природой. Если бы ты видела, как на твоих глазах перерезали горло Шайнингу Армору, когда тебе было всего несколько весен от роду, ты бы поняла.

Твайлайт слегка позеленела и, заикаясь, спросила:

− Они едят пони?

На этом разговор закончился, и у Луны не было времени подтвердить страхи юной богини, поскольку шлюпка легко коснулась причала, словно губы матери лба своего жеребенка, даже не качнув пассажиров. Все гребцы заулыбались, а некоторые даже зашептались и похлопали соседок по спине, продемонстрировав столь высокое мастерство.

Твайлайт и ее окружение, поднявшиеся на причал, были встречены большой толпой. В ней, состоявшей в основном из черно-белых зебр, тем не менее виднелись более яркие шкуры нескольких пони и, возможно, около десятка грифонов, верблюдов и высокие фигуры пары коней.

С одной стороны стояли две шеренги солдат-зебр, одетых в золотые и алые мундиры. Края кольчуг и пики, прикрепленные к плечам, сверкали полированной сталью. Подобно земным пони из гвардии Эквестрии, они обладали большей силой, что позволяло зебрам с легкостью носить более тяжелую броню и толстые накопытники, способные нанести сокрушительный удар. Рэйнбоу оценивающе оглядела строй солдат, в то время как Пинки попыталась представиться каждой зебре.

Лорд Халфамет шагнул вперед, Шалех была рядом с ним, и все расступились перед ними. Твайлайт наблюдала за духом с немалым любопытством, поскольку никогда раньше не видела ифритов. То, как тело менялось под поверхностью, словно магма, текущая по туннелю, завораживало. Лорд отдал честь, высоко подняв голову и сверкая серыми глазами, отвлекая внимание Твайлайт от духа.

− Ваше Божественное Высочество, я лорд Халфамет, командующий охраной Императрицы, ее Глас и Копыто. Я здесь для того, чтобы сопроводить вас в Золотой Дворец.

Твайлайт была ошеломлена резким, почти грубоватым акцентом жеребца. В нем не было ничего от игривой певучей манеры разговора Зекоры. Все в лорде было простым, грубоватым, наполненным военным профессионализмом. Он напоминал Шайнинга, когда тот был на службе.

− Приятно познакомиться с вами, лорд Халфамет, − принцесса одарила жеребца своей лучшей улыбкой, когда остальные члены ее группы ступили на причал.

Невозмутимое выражение лица лорда Халфамета не изменилось, когда Луна заняла свое место рядом с Твайлайт.

− Ваше Божественное Высочество, − жеребец поклонился Луне, а затем продолжил: − Ее Императорское величество с нетерпением ожидает вашего прибытия во дворец.

− Ведите, − ответила Твайлайт, высоко подняв голову. Она вспомнила, как Зекора как-то вскользь упомянула, что среди зебр считается признаком слабости, когда старший идет на уступки младшему. Хотя ее грива почти встала дыбом, поскольку ей приходилось казаться такой недружелюбной, но она также хотела произвести хорошее первое впечатление. На ум пришла старая поговорка «Будучи в Роаме...»

− Очень хорошо, − лорд Халфамет распрямился и направляясь к нескольким экипажам.

По мере продвижения Твайлайт, на пирсе воцарялась тишина, толпа опускалась на колени, утыкаясь лбами в землю и пряча глаза. Принцесса покраснела и не смогла избавиться от неприятного ощущения, когда вошла в первый экипаж, на дверях которого красовался символ Империи. Луна присоединилась к ней, дверь за ней захлопнулась, в то время как остальные разместились в остальных экипажах.

− Ты хорошо справилась, − произнесла Луна, слегка подвинувшись, чтобы лучше видеть из окна. − Видишь, нет причин для беспокойства. Просто помни, что в Зебрике нам нет равных, даже Императрица. Никогда не кланяйся и не унижайся.

Принцесса подчеркнула это ударом копыта по скамье.

У Твайлайт задрожали копыта, когда она недоверчиво посмотрела на кузину.

− Я чувствую себя самозванкой, − призналась юная аликорн. − Я не готова к этому. Мое ученичество у Селестии было посвящено подготовке меня к встрече с Найтмэр Мун и Дискордом. А не играм с дворянами и королевами. Что, если я скажу что-то не то? Что, если я нечаянно спровоцирую войну?!

Прижав уши, Твайлайт съежилась, пока экипаж катил через порт в сторону Зерубабы. Толпы жителей выстроились вдоль улиц, приветствуя приближение экипажей, и облако розовых лепестков окружало их, пока они следовали ко дворцу.

− Мое место в библиотеке, где я учусь, или в классе, где преподаю. Я полагала, что именно этим мне суждено заниматься. А не… − Твайлайт взмахнула крылом в сторону радостных лиц толпы. − Внезапно все это стало слишком реальным. Все даже сложнее, чем заниматься Ночным Двором или разбирать разные отчеты. Ты возглавляла Ночной Двор, а остальное было лишь бумажной работой. Я хорошо разбираюсь в бумажной работе. Но в этот раз бремя ответственности лежит на мне, и я буду перед кем-то, о которой ничего не знаю и которая возглавляет одну из древнейших наций на Йоке. Я ни за что не смогу с этим справиться!

Твайлайт прижала копыто к груди, ее сердце бешено колотилось, как у гончей, преследующей кролика, а дыхание стало прерывистым.

Вздохнув, Луна потянулась, чтобы обнять кузину, и карету тряхнуло, когда она пересела на другое место.

− Мы с сестрой полностью уверены в твоих способностях, Твайлайт Спаркл. Твое беспокойство совершенно необоснованно, и если бы я не знала тебя лучше, то решила бы, что оно неестественное.

Голос Луны затих, и она стала серьезной рядом с Твайлайт. Странный тон отвлек младшую принцессу от одних забот и сразу же породив другие.

Твайлайт откинулась на спинку сиденья и попыталась унять бешено колотящееся сердце. С городом было что-то не так, словно какая-то диссонирующая нота, скрытая в симфонии, беспокоила ее. Закрыв глаза, она погрузилась в себя, ища успокоение, и теперь у нее появилось время проверить магические резервы и связь со звездами.

Даже по прошествии двух недель резервы не были полны хотя бы наполовину. Перед ее мысленным взором сотни ручьев и рек вливались в бескрайнее внутреннее море, когда Твайлайт поглощала свежий эфир с линий связи. Учитывая размер резерва, она была потрясена, увидев, что он так быстро восстанавливается. Каждую минуту она поглощала столько эфира, сколько тысяча единорогов за день.

Сказав спасибо за то, что находится вдали от других единорогов, так что напряжение лейлиний было не таким сильным, как могло бы быть в противном случае, принцесса обратила свое внимание на звезды.

Они, конечно, спали, уютно устроившись на ложе грез. На краткий миг Твайлайт задумалась, что же может сниться звезде, и удивилась, что им вообще что-то снится. Словно паук, проверяющий свою паутину, принцесса коснулась нескольких несокрушимых нитей, соединяющих ее со звездами. Узы были такими же крепкими, как она помнила, и не проявляли никаких признаков повреждения от ее действий с Сириус. Это вовсе не означало, что звезды не держали на нее зла, просто чисто магическая сторона уравнения оставалась без изменений. С наступлением ночи все жалобы звезд могли быть услышаны, и Твайлайт одновременно надеялась и боялась, что их будет много.

После сделанного с Сириус, она вряд ли заслуживала быть повелительницей звезд. Хуже того, она чуть не сбросила с небес Полярис! Что бы случилось, если бы Путеводная звезда исчезла? Вероятно, было бы вообще невозможно усыпить другие звезды без нее? Без активной помощи Полярис Твайлайт никогда не удалось бы собрать ее сестер и уложить их спать. Принцесса содрогнулась от такого предположения.

Она уже собиралась покинуть свой мысленный мир, когда что-то странное привлекло внимание. В уголке ее сознания пульсировала слабая, оборванная нить. Твайлайт в спешке наклонилась, чтобы еще раз рассмотреть странное явление. В отличие от других нитей, эта была разорвана, и, судя по повреждениям, уже очень давно. Дольше, чем вообще существовала Твайлайт. И такая нить была не одна. Сотни других оборванных нитей образовали густую сеть на «полу» ее сознания. Подавляющее большинство из них были серыми, безжизненными, мертвыми, как скопище скелетированных змей, и такими же отталкивающими на вид. От этих трупов отходили сотни тысяч тонких, как паутинка, нитей, которые погружались в землю и исчезали. Крошечные магические светлячки, почти неразличимые даже при близком рассмотрении, искрились на этих нитях.

Две из этих нитей были повреждены не так сильно, и по их оборванным концам пробегали радужные узоры. Одна из них была новой, и Твайлайт, сама не зная как, поняла, что она принадлежала Сириус. Другая была старой, даже древней, наполовину погребенной под другими, упавшими позже. Эта нить казалась какой-то неправильной, и при каждом ее касании принцесса ощущала легкую дрожь ужаса. От нити исходила сила, почти извращенная жизненная сила, и, вздрогнув, она развеяла мысленный взор.

На мгновение сбитая с толку, Твайлайт ахнула и огляделась в тесном пространстве экипажа, прежде чем заметить Луну, с беспокойством наблюдающую за ней.

− Луна, я полна мертвых звезд! − юная богиня почти кричала, копыта скользили вверх-вниз по ногам, как будто она старалась убрать истлевшие нити, погребенные внутри нее. Нити, которые принадлежали звездам до того, как они пали.

Ответ, который она получила, был не совсем не таким, какой ожидался. Луна откинулась на спинку сиденья и захихикала. Это было легкое, неуверенное хихиканье, скрытое за цоканьем копыт, но безошибочно узнаваемое.

− Моя дорогая Твайлайт, в тебе нет мертвых звезд, − ночная принцесса медленно покачала головой.

Твайлайт хотела возразить, рассказать обо всем, что узнала, но они уже достигли ворот Золотого Дворца.

Он с гордостью возвышался над Зерубабой, сверкая в лучах полуденного солнца как драгоценность, стены из бледно-желтого камня были покрыты рельефами и статуями. До завершения строительства четырехэтажного дворца с крышей из зеленой меди осталось всего несколько коротких месяцев. В нем царила открытая, воздушная царственность, которой не было больше нигде в городе зебр. Витражи высотой в три этажа выходили во внутренний двор с большим фонтаном в виде дракона, обвивавшего зебру, и каждый из них постоянно преследовал другого.

Весь южный склон холма был превращен в открытый зоопарк, доступный только Императрице и смотрителям за животными. Здесь она собирала птиц и зверей со всего диска. В глубине пруда свила логово прирученная пятнистая зебриканская гидра, на деревьях вдоль западной стены гнездились фениксы, и даже был самец бехира с хохолком, которого держали в прочной клетке. Неважно, было ли существо опасным, важно, лишь насколько красиво. Это была гордость и отрада Императрицы, ее святилище и − как некоторые осмеливались шептаться − ее тюрьма.

Их экипажи остановились в начале длинной, устланной коврами дорожки, ведущей к огромным вратам дворца. Вдоль дорожки выстроился почетный караул и целая армия слуг. Стражники стояли перед слугами, а перед стражниками − их командиры, рядом с каждым из которых находился ифрит. По команде Халфамета древки копий ударились о закованные в броню плечи и в воздухе раздался тяжелый топот закованных в броню копыт. Все слуги низко поклонились, вознося молитву, прославляющую звезды.

Благоговение прокатилось сквозь Твайлайт. Лица слуг сияли, и только сама принцесса могла слышать, как их молитвы эхом отдавались в сердце. От благоговения у нее по коже побежали мурашки, а сомнения вновь всплыли на поверхность. В конце концов, что она сделала, чтобы заслужить такой прием?

Она подождала, пока Рэйнбоу, Пинки, Флёр и Таймли выйдут из экипажа и присоединятся к ней и Луне, прежде чем медленно двинуться вперед. На краткий миг Твайлайт захотелось сбежать обратно в свою каюту на «Беллерофоне» и спрятаться на койке. Такие мысли не подобали принцессе, поэтому она сделала храброе выражение лица. По сравнению с тем моментом, когда она заявила, что Кейденс − самозванка на собственной свадьбе, все было менее напряженно и вероятность катастрофы была существенно ниже.

Находясь на грани оцепенения, Твайлайт вошла во дворец, едва обратив внимание на мозаичные плитки, покрывающие почти все плоские поверхности. Залы, достаточно высокие, чтобы в них мог поместиться взрослый дракон, казались воздушными и необъятными. Внутри, как и снаружи, вдоль прохода стояли кланяющиеся зебры, это были богатые торговцы и те, кого в Эквестрии считали бы мелкопоместными дворянами, заполнявшими пропасть между просыми пони и знатью. На равном расстоянии друг от друга стояли ифриты, чьи гривы заставляли стены светиться рубиновым светом.

Наконец, последняя пара дверей распахнулась и от скрипа их петель дворец задрожал. Древний дуб был покрыт резьбой, изображающей основание Зебрики. Внизу маленькие фигурки зебр бросали грифонов в ямы, а Самалла, стоя на невысоком возвышении, диктовала условия договора пяти королям-просителям. Выше была изображена битва при Блэкроке. Здесь армия зебр и шаманы разгромили грифонов, положив жестокий конец поколениям порабощения. На земле были изображены солдаты, стреляющие из арбалетов и баллист в грифонов, а в воздухе нечто похожее на распускающиеся звезды. Грифоны десятками падали с неба. И снова изображение Самаллы, древняя героиня, восседала на фоне битвы на золотой огненной колеснице, запряженной драконом. В верхней части большой двери были изображены годы, когда Самалла была вынуждена служить грифонам, и время, когда над ней ставили эксперименты, а в конце она вырывалась на свободу.

За громадными дверями находился императорский тронный зал, который своим великолепием и роскошью не уступал остальной части дворца. Здесь стояли вельможи, у каждого из которых на шее красовались золотые кольца, а одежда соответствовала эквестрийской моде. Мелкие аристократы стояли у стен, важные лорды и леди − у ковровой дорожки. Между ними и Твайлайт, вытянувшись по стойке «смирно», стояли элитные гвардейцы Императрицы в сверкающих доспехах. Весь зал был отделан алебастром, а позолоченные колонны тянулись до самого трона на возвышении. Вокруг трона висели занавеси из золотого, малинового и зеленого шелка, скрывая Императрицу. Все, кроме двух светящихся точек и темного силуэта, который чуть сдвинулся в сторону, когда в зал вошла Твайлайт.

Стоявший рядом с троном глашатай громко заговорил, и благодаря чарам его голос эхом разнесся по всему дворцу.

− Ее Светлейшему Императорскому Величеству Маатшептре, Королеве могучей реки Зебрикна, Императрице всех земель к югу от великой Драконьей пустыни, победительнице дюжины драконов, Матери Восточной и Западной Зебрики, имею честь торжественно представить ее Божественное Высочество, Твайлайт Эбигейл Спаркл Туилерию, Богиню Звезд и Желаний, Принцессу Тайги, графиню Вечнодиколесскую, Хранительницу Ночи, ту, что избавила от Найтмэр и вернула Сол, ту, что победила Хаос и вновь заточила его; и ее Божественное высочество Луну Инвиктус; Богиню луны, принцессу Эквестрии, принцессу Юникорнии, принцессу Кольтсики, принцессу Пармарии, Рыцаря Зимней Луны, Победительницу Тирака, усмирительницу Хаоса, покорительницу Красного моря и Хранительницу снов.

Поклонившись сначала Твайлайт и Луне, а затем скрытой императрице, глашатай сошел с возвышения.

− Я долго ждала вашего прибытия, − произнесла императрица мелодичным голосом, который разнесся по залу. − Видения этого дня благословляли мои сны с тех пор, как я была жеребенком, и ныне я не разочарована.

Твайлайт не удивилась, почувствовав магию в голосе императрицы, это было небольшое заклинание, призванное вызвать благоговение и уважение. Однако она была застигнута врасплох силой, заключенной в ее магическом источнике. Хотя подобное нельзя было сравнить с энергией, которой повелевали аликорны, тем не менее, резерв был намного больше того, что могли быть доступны обычной пони или зебре. Заинтересовавшись Императрицей, принцесса наклонилась немного ближе, изучая магию.

У нее было пряное послевкусие, отдаленно напоминающее солнце, но с прохладным привкусом мяты, витавшим в воздухе. Твайлайт с легкостью распознала элементальные и светлые руны в заклинании, но там была еще одна составляющая, которая удивила ее. Она была изменчивой, потрескивающей и радостно подпрыгивала. Это была безошибочно узнаваемая энергия Руны Хаоса.

Императрица сошла со своего трона, занавеси поднялись, и на нее упал свет, открыв Твайлайт истину.

Маатшептра была выше Твайлайт, возможно, даже выше Селестии, с мощной грудью, широкой шеей и лбом, который, казалось, был высечен из камня. На ее лицо было приятно смотреть, но сложно было назвать Императрицу «красивой» или хотя бы «хорошенькой», если бы не блестящие золотые чешуйки, обрамлявшие лицо и подчеркивавшие желтые кошачьи глаза. Прямо за ушами торчала пара закрученных спиралью рогов. Густая грива в красно-оранжевую полоску с прядями, которые, казалось, танцевали, словно языки пламени, которые они имитировали, свисала с чешуи, ниспадающей на шею. На плечах и спине чешуя была крупнее, и Твайлайт подозревала, что она должна быть прочной, как сталь, и в то же время мягкой, как шерсть пантеры. Густой косматый мех, похожий на гриву, рос на ногах и на конце длинного хвоста. У Императрицы короткая белая шерсть была только на шее и на нижней стороне туловища.

Твайлайт чуть не ахнула, узнав в Императрице кирина. Предполагалось, что они наполовину драконы, наполовину пони, − или, в данном случае, наполовину зебра, − и что они остались только в книгах. В легендах их всегда изображали героями или злодеями, могущественными существами с великой целью. Они никогда не были простыми и заурядными жителями, но были рождены, чтобы совершать подвиги, выходящие за рамки обычных пони. Последним кирином в Эквестрии была Гем Флэйр Решительная, паладин Дарующей Имена. Она умерла в возрасте трехсот семи лет в своей постели, поучаствовав в большей части Войны Солнца и Луны, а затем руководила Сестринством, помогая Эквестрии восстановиться и скрывая правду о Найтмэр.

Императрица Маатшептра улыбнулась, приближаясь, и Твайлайт заметила острые хищные зубы. Шаги были точными и размеренными, а грациозная поступь казалась почти хищной, что еще больше подчеркивалось мерцающей чешуей. Все в Императрице говорило о красоте и чувственности, глубокий, страстный огонь пылал, словно угли, в глубине суровых глаз.

− Hui Humma, Госпожа Звезд и Желаний, − произнесла Императрица мягким, как туман над водопадом, голосом. Приветствие было повторено Луне.

Остальные участники группы Твайлайт были проигнорированы.

Юной богине потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и она ответила:

− Hui Humma, Императрица Зебрики.

Несколько аристократов в толпе ахнули, когда Маатшептра склонила голову перед двумя аликорнами, и Твайлайт ответила тем же жестом. Луна ничего подобного делать не стала.

− Вы оказываете нам честь, Звезды, но мы далеко не равны вам, − Маатшептра слегка рассмеялась. Затем она подошла к Луне. − Защитница Ночи, мы надеемся, что у вас будет меньше поводов для повторения вашего последнего визита в нашу страну.

Луна ухмыльнулась.

− Только если кто-нибудь окажется настолько глуп, что попытается бросить мою кузину или кого-то из наших друзей в колизей.

− К счастью, наши игры уже не те, что были в те ужасные дни. Вряд ли им понадобится помощь, и, возможно, они даже получат удовольствие.

Затем Императрица подошла к друзьям Твайлайт, уже не кланялась, разговаривая с ними:

− Пинкамина Диана Пай, Рэйнбоу Дэш, приятно познакомиться с вами.

− Приветик! − Пинки бросилась вперед, схватила Маатшептру за копыто и сильно встряхнула, прежде чем ее успели остановить. − Ух ты, такая блестящая! Прямо как у Спайка, когда он упал в горшочек с воском для полировки чешуи Гамми. Как ты это делаешь? Гамми всегда выглядит совсем тусклым после нескольких часов игр на улице.

Схватив земнопони за ногу, Твайлайт оттащила подругу от Императрицы, прекрасно видя, насколько грозные взгляды устремлены на Пинки из-под шлемов стражей. Ифриты растянули губы, чтобы зарычать на земнопони, прижав уши и дергая хвостами.

− Я сожалею…

Маатшептра быстро подняла копыто, прося Твайлайт молчать, Императрица не сводила взгляда с Пинки.

− Это мой естественный блеск, Пинкамина, − медленно произнесла Маатшептра нараспев. − Так же как Селестия воплощает нежность Сола на диске, Луна − это врата в Ночь, а Твайлайт несет Звезды, я − бесконечное пламя саванны.

− О-о-о, понимаю, − Пинки быстро кивнула головой. − Мистика!

− Именно так, − за этим последовал тихий смешок. − Наконец-то мы подошли к великой загадке. Флёр де Лис, та, что зависла между смертностью и вечностью. Так много в тебе неясного. Твоей судьбе не позавидуешь.

Отвесив глубокий поклон, Флёр ответила:

− Лучше я, чем кто-либо другой, верно?

− Несомненно, − взгляд Маатшептры стал пронзительным. − Любой другой и… Нет, я говорю вне очереди.

Твайлайт хотела уточнить, что Императрице известно о Флёр и Афине и, что более важно, откуда она все это знает. Хотя, возможно, Маатшептра чувствовала растущую энергию, исходящую от единорожки, − та возросла настолько, что, стоя бок о бок, Флёр и Императрица казались равными по силе, − Твайлайт подозревала, что дело не только в этом. Хотя со стороны Маатшептры, безусловно, было много театральности, принцесса ощущала скрытую хитрость в ее глазах.

− Я приготовила грандиозный праздник в вашу честь и место, откуда вы сможете увидеть звезды. После этого у нас будет время для вручения подарков и мы будем ужинать и танцевать до утра!

В толпе раздались одобрительные возгласы, и Императрица заняла место между своими божественными гостями и повела их в сады. Твайлайт чувствовала себя неловко, но не из-за Маатшептры. Она не могла избавиться от ощущения, будто что-то не так, неправильно, и источник этого был близок. Если бы она обернулась, то, возможно, увидела бы в толпе Алголь, Демоническую Звезду, с коварной улыбкой на лице.

---

Ухо Гильды подергивалось при малейшем шуме, от чего мурашки пробегали по шее, к основанию напряженных крыльев, и дальше по спине, пока не доходили до кончика хвоста. Взгляд метался от теней к золотистому пятну солнечного света и густым ветвям оливковых деревьев. Неподалеку хрустнула ветка, и стебли пшеницы затрепетали то ли от порыва ветра, то ли от чего-то еще.

Во рту у грифины пересохло, и она попятилась к открытому участку земли. Крылья стремились подбросить ввысь, подальше от охотящихся на нее существ.

Охотящихся на нее. На грифона. Не будь Гильда сама в этом затруднительном положении, она бы посмеялась над самой такой возможностью.

Грифина знала, что лучше не искать спасения в удивительно голубом, теплом, открытом небе. Вот тогда они ее и схватят. Сети, бола, камни, стрелы и копья − все это будет нацелено в ее незащищенный живот. Кроме того, Гильда была еще недостаточно опытна, чтобы использовать магию для полета или боя.

Пригнувшись так, что ее золотистая шерсть слилась с колосьями пшеницы, грифина прошла по краю широкой проселочной дороги, отделявшей одно поле от другого. Сосредоточившись, она сотворила каркас простого заклинания, чтобы увеличить свою скорость. С кончиков крыльев сорвалось несколько эфирных искр.

Как оказалось, это была ужасная идея.

С пронзительным криком баньши из травы выскочил десяток маленьких коричневых тел. Обнаженные по пояс, с воплями и сверкающими белыми зубами, группа детей набросилась на грифину. Они бесстрашно налетели единой волной, обрушились с победными криками, крепко сжимая палки в маленьких кулачках. Гильду лупили по лодыжкам, коленям и локтям. Грифина резко взвизгнула, встав на дыбы, пытаясь сбежать от маленьких монстров.

Пронзительный рев, не похожий ни на птичий, ни на кошачий, вырвался изо рта. Гильда метнула яростный взгляд на своих мучителей и потянула за нити магии. Вокруг ее израненных локтей появилось предательское сияние чар.

Дети завизжали от восторга и бросились обратно в поле, некоторые делали сальто или перепрыгивали друг через друга, взрываясь продолжительным смехом. Некоторые продолжали наносить удары палками, пока магия, окружавшая грифину, не усилилась, после чего последние тоже сбежали.

Развеяв чары, Гильда опустилась на четыре лапы и потерла больные места.

− Ты определенно нравишься детям, − прокомментировала Оренда, выскальзывая из высокой травы и весело помахивая хвостами. − У тебя появилось много поклонников.

− Ненавижу это место, − фыркнула в ответ Гильда, − а эти крошечные коричневые безволосые обезьянки − хуже всего. По сравнению с ними детеныши грифонов просто душки.

Оренда в ответ только пожала плечами и отвернулась.

− Зубу послал меня за тобой. Старейшины наконец закончили обсуждение, помогать тебе или нет.

− И? Что они решили?

Еще одно пожатие плечами.

− Не знаю. Наверное, хотят испытать тебя или еще что-то в этом роде. Довольно популярный метод в подобных ситуациях. Если бы мне пришлось угадывать, то они отправят тебя на остров.

Гильда застыла, холод пробрал ее до костей и заставил замереть сердце. Ее взгляд скользнул к озеру в центре города и крошечному острову с маленьким храмом. Несмотря на солнечный день, остров казался темным, словно погруженным в вечную тень, солнечный свет отказывался освещать проклятую землю.

На этом острове обитала Смерть, и она не хотела, чтобы ее беспокоили.

Проглотив комок в горле, Гильда поспешила за Орендой, молясь, чтобы та оказалась неправа.

---

Кейденс тяжело вздохнула, пробираясь по знакомым коридорам кантерлотского дворца.

“По слишком знакомым коридорам”, − молча злилась принцесса.

Едва она едва успела переступить порог дворца Кристальной Империи, как Селестия настояла, чтобы она вместе с семьей возвращалась в Кантерлот под предлогом «безопасности в количестве». Что еще больше расстраивало Кейденс, так это то, что, как всегда, Селестия была права.

Кривая улыбка тронула уголки губ принцессы. Кейденс прекрасно осознавала свою ограниченность. Поговорка «любовница, а не боец» как нельзя лучше подходила к ней. Она подняла кончик крыла и провела по едва заметному шраму, оставленному на ее щеке Найтмэр Мун.

А вот ее мать сражаться могла. Все пони знали и соглашались с тем, что в истории было мало фехтовальщиков, которых можно было бы назвать достойным соперником Луны. Спарринг-партнером принцессы и одним из ее немногих друзей был не кто иной, как архимаг Стар Шиммер. Дрожь пробежала по спине Кейденс при мысли о боевой магине. На мгновение она испытала облегчение, узнав, что ту отправили в Пранцию всего пару дней назад и архимаг будет отсутствовать по крайней мере несколько месяцев.

Помощница Флёр, оказавшаяся в центре внимания из-за отсутствия посла, вопила и топала копытами при дворе. На протяжении последней недели все аудиенции были заполнены требованиями дать хоть какие-то объяснения, почему Селестия напала на своего предполагаемого союзника. То, что это была не она, значения не имело. В основном потому, что Селестия держала прибытие Фауст в Кантерлот в секрете.

А затем были жеребята.

Кейденс крепко зажмурилась. Ей хотелось не думать о бедных кобылках. Они лежали в своих кроватках почти безжизненные, такие холодные и неподвижные. Если бы не легкое дыхание каждые несколько минут, их было бы невозможно отличить от мертвых.

Сначала подозревали эпидемию. Больницы быстро заполнились встревоженными родителями и их детьми. Врачи пытались найти ответы, но безуспешно. Все тесты давали одни и те же результаты. Кобылки были здоровы физически, без каких-либо следов чужеродной магии. Паника сменилась замешательством, когда стало ясно, что жеребчики и младшие дочери не пострадали. Что бы не являлось причиной, это была не просто инфекция или обычное заклинание.

Только после того, как была вызвана Кейденс, удалось установить первопричину. Она ничего не смогла обнаружить. Кто-то извлек души кобылок. Не полностью, так как остался небольшой след, похожий на остаточное изображение, вроде того, которое остается, если посмотреть на солнце. Они были пустыми сосудами, затерянными во снах, которые приносили онейры.

Никогда прежде принцесса не видела крошечных, похожих на ласточек духов в таком количестве. Они окружали кобылок, навевали им сон за сном и пели бесконечную колыбельную. Даже один из редких фобеторов остался в палате, куда поместили кобылок. Большой золотой дух летал по комнате, оставляя за собой призрачные огненные следы, или сидел на подоконнике, помогая своим меньшим собратьям утешать малышей.

Отбросив грустные мысли, Кейденс вошла в тщательно охраняемые личные покои, которые принадлежали Луне и в которых теперь расположилась Фауст.

Королева всех пони неподвижно сидела на том же месте у окна, которое заняла по прибытии. Отсутствующий взгляд был устремлен на прекрасный город с золотыми шпилями и алебастровыми башнями. Время от времени взгляд перемещался, внимание Фауст привлекало что-то, что могла видеть только она.

Несмотря ни на что, Фауст отказывалась признавать присутствие Кейденс или кого-либо еще.

Однако к середине дня ваза с фруктами, которую приносили каждое утро, пустела, а вино заканчивалось.

Начать разговор не было возможности, поэтому Кейденс просто присоединилась к Фауст в ее бдении, размышляя о своей бабушке, о том, что они скажут друг другу, когда та будет готова к разговору, и старалась не обращать внимание на комок недовольства в груди. Через час принцесса встала и направилась в тронный зал.

Она была рядом с отдельной дверью, которой воспользовалась Селестия, когда первый намек на приближение Зевса пронзил разум резким электрическим разрядом. Кейденс напряглась, сердце забилось словно боевой барабан, и остаток пути она преодолела бегом.

Селестия и Тир уже стояли, почувствовав Зевса одновременно с Кейденс, и в зале воцарилась тишина. Неуверенность распространялась от одного пони к другому, и просительница, какая-то юная леди с запада, закрыла рот от внезапного жара, раскатившемуся от Селестии, подобно обжигающему ветру, рыщущему между дюнами в пустыне.

Прежде успели прозвучать какие-то приказы, раздался тяжелый удар, и затем большие двери распахнулись. Посох стучал в такт шагам по мраморному полу, пока Зевс неторопливо шел по широкому проходу. В его походке чувствовалась легкость, как будто он не явился в одиночку в сосредоточение силы своего врага.

− Кроникл, не мог бы ты освободить тронный зал? − произнесла Селестия ровным и приятным голосом, несмотря на явный гнев, от которого грива принцессы окрасилась в оранжево-красный.

Престарелый сенешаль сглотнул и попытался освободить зал, но никто его не слушал. Все внимание было приковано к принцессе и первому жеребцу-аликорну, которого кто-либо видел. Никто не осмеливался пошевелиться, чтобы их не заподозрили в попытке сотворить какое-то заклинание. Некоторые из тех, кто присутствовал при предыдущих попытках переворота, дрожали от страха, опасаясь, что им предстоит стать свидетелями третьего подобного события.

− Л-лорд Зевс, для нас большая честь принимать вас в нашем скромном жилище, − прошипела Тир принцессе уголком рта.

Селестия вспыхнула от раздражения, и Кейденс приподняла бровь, переводя взгляд с Зевса, широко улыбающегося, на свою тетю. Тир повторила свои инструкции, немного более настойчиво. Принцесса молчала, крепко сжав челюсти, а ее глаза с яростью взирали на незваного гостя.

Наконец ее бездействие прервалось, и Селестия сказала ровным тоном, который вселил бы ужас в любого пони, к которому были обращены ее слова:

− Зевс, я удивлена, что ты посмел показаться здесь после того, что произошло в Пранции.

− Что? Та небольшая стычка с Фауст? Ха-ха-ха! И что такого? − Зевс расправил крылья, прищурился и рассмеялся. Мгновение спустя раздался оглушительный треск, и весь Кантерлот содрогнулся.

Пони вскрикнули, не понимая, что только что произошло, и хватались друг за друга, падая на пол. Лишь немногие, кроме Кейденс и Тир, смогли видеть Селестию, когда она пересекла зал и ударила Зевса по щеке. Пол под ними покрылся расходящимися трещинами, словно в него ударила комета.

− Стычка? − повторила Селестия, грива ее потемнела от пламени, а копыто повисло в воздухе, готовое нанести новый удар.

Жеребец покачнулся на ногах и раскатисто рассмеялся:

− Ха-ха! В тебе действительно есть огонь! Такая страсть и красота! И влюбленность тоже, − Зевс подмигнул ближайшему стражу и громко сказал в его сторону: − Вот так и понимаешь, что она заинтересована.

Быстро, прежде чем Селестия успела разразиться гневной тирадой, жеребец расправил крылья и начал расхаживать по залу.

− Как бы то ни было, − начал он с небрежным безразличием, как будто происходящее уже не имело для него никакого значения, − я хотел бы узнать, могу ли я воспользоваться на некоторое время вашим гостеприимством.

− Ты… что? − Кейденс разинула рот и быстро подошла к тете. Она не знала, какую помощь могла оказать. Она чувствовала себя волком, вмешивающимся в битву медведей. − Ты с ума сошел?

− Неужели в этом мире совсем отсутствуют хорошие манеры? − проворчал Зевс, качая головой. − Путник появляется у твоей двери, а ты только топаешь копытами и рычишь. Будь у меня такое желание, я бы наслал шторм или даже несколько, чтобы научить вас, почему всегда стоит принимать незнакомцев у своего очага и делиться хлебом, вином и рассказами о далеких странах. Именно так поступает настоящий правитель, когда его посещает даже самый жалкий попрошайка, не говоря уже о равном ему.

Выскочив из-за Каденс и Селестии, Тир поклонилась и торопливо пробормотала:

− Лорд Зевс, уверяю вас, никто не хотел проявить неуважение. Просто на Йоке обычаи отличаются от обычаев Геи. Здесь предполагается, что гость отправит уведомление заранее, чтобы можно было подготовить надлежащий прием. Все остальные считаются чем-то вроде захватчиков или варваров.

Зевс переключил свое внимание на кобылку. Его широкие брови нахмурились, а челюсть напряглась. Кейденс тоже напряглась и мысленно потянулась к мечу. Она прекрасно ощущала присутствие Пенумбры в подземельях и была готова призвать оружие, если жеребец хоть как-то попытается навредить Тир.

− О? И это все?

Зевс запрокинул голову и рассмеялся.

− Странный обычай, из-за которого незнакомцы часто чувствуют себя нежеланными гостями. Как можно познакомиться с новыми пони и подружиться с ними или пригласить в братство, если за свой стол ты допускаешь только тех, кого уже знаешь? Ты, − он указал на одного из съежившихся просителей, − накрой нам стол и принеси вина. Нет, возможно, вы даже не знаете, как правильно смешивать вино. Я сделаю все сам.

Взмахнув рогом, Зевс сотворил длинный стол и множество подушек. На столе разложился широкий ассортимент фруктов, блюда с рыбой в различных соусах и сочные салаты. Затем появилось вино, которое жеребец смешал с водой и разлил по глиняным кувшинам.

− Подойди, садись рядом, и мы поделимся историями о наших приключениях! Твой храбрый двор может присоединиться, иначе это не было бы праздником. Ха-ха! − Зевс уселся во главе стола, и Тир молниеносно устроилась рядом с ним. − Все, садитесь, давайте веселиться!

Тир бросила на Кейденс и Селестию настойчивый взгляд и резко мотнула головой в сторону жеребца.

Кейденс неохотно села, Селестия заметно дрожала рядом с ней. Стражи, находившиеся в зале, неохотно заняли места за столом, как и другие присутствовавшие пони. На концах стола, вдали от того места, где в яростном молчании сидели аликорны, завязался негромкий, нерешительный разговор.

− Итак, − Кейденс немного растянула слово, подыскивая тему для разговора. Она возникла в голове буквально через мгновение, сопровождаясь неприятным ощущением внутри и подозрительным взглядом. − У тебя есть какие-нибудь идеи о том, что происходит с кобылками?

− Кобылками? − Зевс выглядел озадаченным, затем покачал головой. − А, это. То, о чем я слышал, могла бы устроить дьявольская гарпия, бывшая моей женой. Погружение первенцев в сон, подобный смерти. Однако Гера не могла быть причиной этого, поскольку не в состоянии покинуть Гею в обозримом будущем. Я тоже в этом не участвовал, если ты на это намекаешь, моя дорогая. Нет, я гораздо прямолинейнее, ха-ха!

Смех Зевса был далеко не таким искренним, с оттенком горечи и грусти, и он похлопал по посоху, висевшему у него на боку. Кейденс захлестнула волна горькой, почерневшей любви. Глубокая, древняя любовь, старше звезд и всех миров, но она превратилась в ядовитую колючую плеть, опутавшую сердце. Поверх нее появилась новая любовь, сильная и наполненная трепетной страстью, направленная в сторону Селестии.

Вино ударило принцессе в нос, и она зашлась в приступе кашля, который привлек всеобщее внимание. Обеспокоенная, Селестия наклонилась к ней немного ближе.

− Он влюблен в тебя! − выпалила Кейденс, когда перестала хватать ртом воздух.

Настала очередь Селестии кашлять, во всяком так бы поступила на ее месте любая другая пони. Однако знаменитое самообладание принцессы наконец-то проявилось, и она с совершенно бесстрастным выражением лица продолжила чистить сочный апельсин. Ее внешнее спокойствие никак не могло скрыть отвращения, столь яркого в чувствах Кейденс, что всколыхнуло ее эмоциональную сердцевину.

Чтобы еще больше запутать происходящее, боковая дверь распахнулась, впуская Фауст в зал. В нем воцарилась напряженная тишина, как будто дракон только что вышел из какого-то первобытного леса и навис над стадом неолитических пони, слишком напуганных, чтобы бежать, кричать или действовать. Что касается просителей, то все, что они могли сделать, это разинуть рты и смотреть, как богиня, которую они все знали, но никогда не видели, предстала перед ними в столь обыденном виде.

Кейденс мысленно выругалась и напряглась, готовясь защитить смертных. Прищуренные глаза королевы почти сверкали, когда она смотрела на Зевса.

− Фауст! − прогремел Зевс, приподнимаясь, чтобы помахать ей копытом и освободить пространство между собой и Кейденс. − Ты здесь ради реванша или хочешь посидеть с нами и рассказать истории о былых временах? Проходи, садись, а я принесу тебе вина.

− Реванш? − Фауст резко склонила голову набок и осталась стоять у двери. − Это с тобой я дралась? О чем только думала другая я? Неужели она не понимала, что эпическая игра, в которую она играла, могла превратиться в комедию страданий? Нет, я просто пришла посмотреть, из-за чего весь переполох. Теперь, когда мое любопытство удовлетворено, мне пора уходить. События развиваются не так, как предполагалось. Мой Холст превратился в путаницу и требует тщательной коррекции. Когда понадобится моя помощь, я буду со своей сестрой. Веселитесь.

И с этими словами она развернулась и ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя раздраженную Тир и взволнованную Кейденс. Но больше всего была уязвлена Селестия, выражение страстной надежды, обращенное к матери, повисло в воздухе, а затем рассеялось. Принцесса быстро взяла себя в копыта, но Кейденс видела, как свежая рана вспыхнула ярко-красным.

− Ха-ха, мне казалось, что из-за этого мне стоило переживать столетие или даже два. В конце концов, обиды среди нашего вида длятся довольно долго. − Зевс снова разразился смехом. − Позвольте мне рассказать историю о пожилой паре, которую я однажды встретил во время путешествия, Бавкиде и Филимоне, у которых было мало денег, но они пригласили меня и моего сына в свой дом, когда другие нас прогнали…

И весь остаток дня громкий голос Зевса наполнял дворец рассказами, слишком нелепыми и мрачными, чтобы в них можно было поверить.