Мифы и наследия (Том 2, Глава 9)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Том 2: Глава 9. Демоническая звездаТвайлайт снова оказалась в центре внимания в разгар грандиозного гала. Как и всегда, аристократы всех родов и рангов приходили либо лично посмотреть на прибывшую диковинку, либо поучаствовать в политических играх, а чаще всего и то и другое вместе.

По крайней мере, в отличие от Звездного Гала, в этот раз часть внимания на себя отвлекла Луна. Облаченная в маску холодной отчужденности, Богиня Луны оценивала суровым, ледяным взглядом каждого, кто попадал под ее пристальный взор. Она была впечатляющей и надменной, с неприступным царственным видом, чем очень помогала Твайлайт, словно крепость ограждая младшую принцессу от худших тревог. Не имея возможности выполнять дыхательные упражнения под таким количеством оценивающих взглядов, юная богиня ухватилась за предложенную помощь.

Даже несмотря на ободряющее присутствие Луны, Твайлайт не могла избавиться от ощущения, что находится в тени голодного дракона. Страх заставлял сердце биться быстрее, улыбка выглядела натянутой и неестественной, а уголки глаз слегка подрагивали. Куда бы она ни пошла, ее провожали оценивающие взгляды. Шепот слышался на грани восприятия, ее имя в сочетании с кислой ноткой были единственным, что получалось разобрать.

Еще хуже, чем подозрительные перешептывания знати, были слуги. Благоговение, с которым Твайлайт никогда прежде не сталкивалась, исходило от каждого из них, словно переборы струн арфы, которые невозможно заглушить. Зубы принцессы вибрировали при каждом приближении одного из слуг, а за правым глазом начинала формироваться острая пульсирующая боль.

Единственное, что принесло облегчение, − вкусный напиток. Какое-то бренди, приправленное сливками и лакрицей. Оно приятно растекалось по языку Твайлайт и помогало ей отвлечься, хотя бы на короткое время. Это, конечно, был не чай Дома Спарклов, но тоже ничего. Столь малое количество алкоголя на аликорна подействовать не могло, поэтому принцесса могла использовать удержание столь хрупкого предмета магией в качестве дополнительной точки концентрации, на которой можно было сосредоточиться всякий раз, когда беспокойство усиливалось. Учитывая целых два источника спокойствия рядом, Твайлайт дотянула до момента вручения подарков.

В самом центре садов, на возвышении, был выставлен большой сундук, который они привезли с собой. Одного взгляда Императрицы на толпу хватило, чтобы все замерли в молчаливом ожидании. Твайлайт даже слегка впечатлилась, сравнивая Маатшептру с принцессами. Ее царственные манеры, подчеркнутые угасающим светом дня, придавали ей неприступный, властный вид. У нее присутствовала частью материнского облика Селестии, гармонично сочетающегося со строгой отчужденностью Луны.

Одного присутствия Императрицы было недостаточно, чтобы успокоить всех. Резкий смех резанул слух Твайлайт. Это был самый ужасный вид смеха, напоминающий смех ее младшей сестры, когда та была в отвратительном настроении, или любого другого хулигана, когда они замечали свою любимую мишень.

Два жеребенка, жеребчик и кобылка, одетые в прекрасные шелка и украшенные драгоценностями и золотом, неторопливо пробирались сквозь толпу. Маленькие чешуйки под глазами, косматые черные гривы и короткие изогнутые рога на лбу ясно говорили об их происхождении. Расступившись перед ними, собравшаяся знать позволила шумным жеребятам подняться на помост.

Все еще смеясь, юный принц взбежал на платформу, обогнав сестру. В его золотистых глазах горел тот самый ужасный огонек: самоуверенность, насмешка и жестокость. Твайлайт слишком часто видела подобное у пони при дворе Селестии и мгновенно ощутила неприязнь к принцу.

Однако юная принцесса не отличалась презрительным высокомерием своего брата. Она не ставила себя выше других, не ежилась и не сторонилась окружающих, а двигалась со спокойной уверенностью, словно погруженная в приятный сон. Скромная улыбка была обращена к тем аристократам, кого кобылка узнала, и она поклонилась Луне и Твайлайт, прежде чем поставить копыто на платформу.

− Это мои жеребята, Тоашетр и Хаттметтрен, − по очереди представила детей Маатшептра. Голосом, который разносился по всем садам, она обратилась к ним: − Вам было велено оставаться в детской.

− Ты велишь нам делать многое, что мы не делаем, − усмехнулся Тоашетр, разглядывая четыре богато украшенные коробки, расставленные на низком столике. В этом взгляде был знакомый блеск, от которого по спине Твайлайт пробежали мурашки. − Какую дань привезли пони? Я желаю знать.

Луна нахмурилась, ее недовольство поведением жеребчика разлилось вокруг, словно маслянистый дым.

Маатшептра бесстрастно обратила внимание на дочь:

− А что насчет тебя?

− И мне конечно, тоже, любопытно, − Хаттметтрен указала на подарки легким взмахом копыта, − кто, узнав о наших гостях, ваше императорское величество, не испытал бы восторг, удивление и желания познакомиться с такими интересными пони?

Обращаясь к Луне и Твайлайт, кобылка добавила с поклоном:

− Это большая честь для нашей нации.

Хотя слова Хаттметтрен звучали немного слащаво, они были искренними, что вызвало гнев ее брата.

Вежливость дочери, очевидно, понравилась Маатшептре. Она разрешила принцессе остаться, в то время как юному принцу было приказано вернуться в его покои.

Надув щеки, жеребчик замахал хвостом из стороны в сторону и заскулил:

− Но мне нужно знать, что они привезли!

Протесты только усилились, когда два имперских гвардейца обступили его с двух сторон и начали уводить. Принц брыкался, кричал и, в общем, вел себя так, как способны только самые избалованные и несознательные жеребята.

Вздохнув, когда ее брата подняли и потащили из сада, Хаттметтрен заняла свое привычное место рядом с матерью.

Императрица старательно игнорировала выходки сына и, как только его вопли стихли, изобразила приятную улыбку и переключила свое внимание на дары.

Открыв первым подарок Луны, она получила вино. Три бутылки были упакованы в солому и прочные рамки. Твайлайт слегка наклонила голову, широко распахнув глаза при виде знакомых бутылок. Широкие, с тонкими, слегка сужающимися кверху горлышками, Твайлайт видела такие всего один раз. Ее робкая надежда подтвердилась, когда Маатшептра воскликнула голосом, разнесшемся по всему саду:

− Настоящее лунное вино! Причем от самой принцессы Луны. И целых три бутылки. Но как? Его не делали веками, и требуются годы, чтобы оно как следует созрело.

− Верно, первые бочки будут готовы только через десять лет. Однако эти из моих старинных запасов, − ответила Луна, откупоривая одну из бутылок. − Моя сестра нашла не все мои заначки, а предприимчивые археологи не смогли раскрыть всех секретов Найтмэр. Эти были спрятаны за потайной панелью в моих старых покоях в Замке Двух сестер. Семь бутылок, из которых остались эти три.

Появились бокалы − изысканный набор из хрусталя с платиновым тиснением, которые соответствовали древнему вину и были наполнены с величайшей тщательностью. Передав по бокалу Твайлайт и Маатшептре, Луна подняла свой в тосте и произнесла достаточно громко, чтобы ее слышали все:

− За новую дружбу.

− За перспективный союз, − ответила Императрица, прежде чем сделать осторожный глоток, в то время как Луна и Твайлайт обе отпили без малейшего стеснения.

Огонь, холодный и успокаивающий, пробежал по языку юной богини, растекся в глубине ее рта, а затем чудесным каскадом устремился вниз по горлу. Блаженное ощущение обжигающего холода распространилось от живота, пробежало по всем шести конечностям и заставило Твайлайт вздохнуть от удовольствия.

Она никогда особо не любила вино, пока не познакомилась с лунным вином принцессы. Даже после этого Твайлайт не могла сказать, что вино ей нравилось. Однако оно сняло напряжение и на время защитило от беспокойства.

Прежде, чем можно было насладиться остальными королевскими подарками, к лорду Халфамету подошел паж и что-то прошептал на ухо. Жеребец никак не отреагировал на сказанное, просто вышел из группы, где стоял, чтобы передать сообщение Императрице. Маатшептра выслушала с вежливой улыбкой, а затем произнесла:

− Да, пусть о ней объявят, − затем она кивнула герольду, который беспокойно переступал с ноги на ногу чуть в стороне.

Тот прочистил горло и только успел произнести: “ее Божественное Высочество…”, как Фауст пронеслась мимо него.

Головы повернулись, глаза распахнулись, все остальные подарки были забыты.

Какая-то часть Твайлайт была благодарна за то, что их прервали. По сравнению с лунным вином, яйцами Филомены, уложенными на подстилку из золотой соломы вместе с магическими огненными опалами, присланными Селестией, подарок Твайлайт казался слишком простым. Все, что ей удалось собрать, − это оригиналы писем дружбы, которые она отправляла наставнице во время пребывания в Понивилле. Письма были разложены по трем футлярам, украшенным золотом и драконьим рогом, с разбивкой по годам.

Если Маатшептра и была удивлена появлением Фауст, то виду не подала. В воздухе чувствовалось скорее любопытство и предвкушение, как у кобылки, которая в день Согревающего Очага собирается открыть самый большой подарок. Ожидание возросло, когда герольда оттолкнули в сторону, не дав закончить перечисление титулов Королевы всех пони.

Наклонившись к Луне и Твайлайт, Императрица прошептала:

− Просто смотрите. Верю, вам понравится то, что последует дальше.

Луна бросила на Маатшептру взгляд, в котором смешались недоверие и раздражение, а Твайлайт задумалась над тем, что вообще имелось в виду.

Фауст целеустремленно пробиралась сквозь толпу, ропот лишь набирал силу, когда она прошла мимо платформы, бросив лишь мимолетный взгляд на Луну и Твайлайт.

− Мама, что происходит? − спросила ночная принцесса и встала перед Фауст.

Быстрым подшагом в сторону она проскользнула мимо Луны, так, словно танцевала вокруг особенно упрямого дерева. Это движение привело Фауст прямо к тому месту, где стояли и болтали друзья Твайлайт.

Они начали приветствовать ее, когда аликорн наклонилась и одарила Таймли глубоким, страстным, хотя и очень односторонним поцелуем.

Жеребец застыл как вкопанный, с глазами размером с обеденные тарелки, и совершенно побледнев под кремовой шерстью. Поцелуй продолжался не меньше минуты, толпа таращилась на них. Наконец Фауст оторвалась от Таймли, слегка наклонила голову и чуть заметно нахмурилась. Челюсть жеребца двигалась в потрясенном молчании, пока он пытался подобрать слова, но не мог озвучить их.

− Я настолько плоха? − спросила аликорн с неуверенной заминкой в голосе. − При такой разнице в опыте мне не на что было опереться. Возможно, просто нужно больше практиковаться.

Она чуть отклонилась, губы ее сложились, как присоски осьминога. Это вывело Таймли из транса.

Он быстро отступил на шаг и рявкнул:

− Мадам! Во имя гривы Селестии, зачем вы пристаете к жеребцу в такой манере, да еще и на публике?

Фауст отпрянула, ее брови сошлись в тонкую линию. Аликорн едва обращала внимание на толпу, бросив взгляд туда, где стояли Твайлайт и Луна. Юная богиня была совершенно ошеломлена, связные мысли давно уже подняли свои коллективные копыта и спрятались в более безопасных уголках разума. Луна спрятала за копытом несколько смешков.

− Пытаюсь исправить небольшое отклонение на Холсте, любовь моя, − ответила Фауст с совершенно невинным видом.

Лицо Таймли потемнело до вишнево-красного, он схватил королеву всех пони за ухо и отвел в сторону под усиливающийся шепот. С веселым выражением на лице, та с достоинством последовала за ним, казалось, даже не замечая магического сияния вокруг уха.

− Доченька, мы скоро поговорим! Нам с твоим отцом просто нужно восстановить отношения! На что может потребоваться некоторое время, так как у него было несколько жизней, чтобы забыть меня. Но верь. В конце концов все наладится и мы снова станем семьей! − крикнула Фауст, и ее голос разнесся далеко за пределы дворца.

Ошеломленная громким перешептыванием знати и странным поведением Фауст, Твайлайт воспринимала гала как в тумане. Она почувствовала, что внимание возвращается к подаркам после короткого периода разговоров о странном появлении Королевы всех пони. В общем, процесс вскрытия оставшихся подарков прошел без происшествий. О каждом из них Маатшептра высказывалась с такой же восторженной улыбкой. Подарок Твайлайт был принят так же, как и щедрые дары, присланные ее кузинами, но какая-то часть души принцессы шептала, что Императрица просто проявляла вежливость.

Отходя все дальше и дальше в сторону, Твайлайт воспользовалась первой же возможностью ускользнуть и поискать тихий уголок в саду, чтобы успокоить нервы. Толпа давила со всех сторон, проходясь осуждающими взглядами и смущением. Все, чего хотелось принцессе, − скрыться, свернуться калачиком на стопке древних книг и прятаться за их страницами, пока тревога не исчезнет. Ей потребовалось немалое самообладание, чтобы просто не телепортироваться на «Беллерофон». Сделай она подобное, то вызвала бы куда большие трудности, чем связанные с пребыванием здесь.

За Твайлайт следовали ее друзья, каждая из которых старалась хоть как-то утешить её. Та начала благодарить их, желая, чтобы они дали ей немного побыть одной, и тут же налетела на пони.

− Витаешь среди звезд, принцесса? − фыркнула кобыла, с которой она столкнулась. В голосе звучало столько яда, что Твайлайт вздрогнула.

Быстро извинившись, она отступила назад и с удивлением обнаружила, что это привлекательная черная как смоль пегаска. Нет, не пегаска, с удивлением поняла принцесса. Находясь достаточно близко, чтобы дотронуться копытом, она чувствовала, как магия просачивается сквозь слой защитных чар, окружавших кобылу. Потребовалось немного сосредоточиться, чтобы проникнуть сквозь слои щитов и по-настоящему увидеть пегаску. Когда это удалось, Твайлайт слегка вздрогнула.

Это было все равно, что смотреть в пустоту, как будто рядом с ней никого не было. Кобыла поглощала окружающий эфир, засасывая его в себя, как будто она была темной, бурлящей дырой. Ее присутствие притягивало Твайлайт, как магнит притягивает железо.

Инстинкты, отточенные многими приключениями, кричали, что принцесса в опасности. Бросив взгляд на своих подруг, она обнаружила, что все они ведут себя так, словно ничего особенного не случилось. Скорее, они болтали и смеялись над Таймли и не обращали внимания на опасность, нависшую над ними. За исключением Луны, которая краем глаза наблюдала за происходящим.

− Ах, в конце концов, у тебя не такие уж зеркальные глаза, − рассмеялась кобыла, и этот опасный звук еще больше заставил Твайлайт сжать зубы. − Я боялась, что ты будешь слишком бело-голубой, чтобы даже подумать о том, чтобы разглядеть меня настоящую. Смотри внимательно, госпожа, ибо я то, на что ты обрекла мою любимую сестру, когда изгнала ее из нашего дома на небесах.

Твайлайт отшатнулась, словно ее ударили. Внутренности сжались от ужаса, как будто она вот-вот упадет в яму, полную пауков.

− Я Алголь, госпожа, − пегаска отвесила глубокий насмешливый поклон, − первая среди валла.

Вопросы вспыхивали, как сверхновые, пока мозг Твайлайт лихорадочно работал, не в силах прийти к каким-либо окончательным выводам. Ей нужно было узнать больше об этой кобыле, но оказалось, что она не может произнести ни слова; любопытство было настолько сильным, что подавляло любые другие мысли. Только несколько заикающихся звуков сумели покинуть ее глотку.

− Мои сестры глупы, раз доверяют тебе, − продолжила Алголь тоном, который ранил словно удар хлыста. − Возможно, теперь они осознают свою ошибку. Ты просто наш хозяин-рабовладелец, а мы всего лишь вещи, которые можно использовать, тратить и выбрасывать по первой прихоти. Что ж, эта нация много раз сбрасывала оковы деспотов и тиранов. Может быть, мои сестры увидят в тебе фиолетово-черную сущность, которая и есть истинная твоя суть. А может быть, и нет. Двуличная. Лгущая, даже сама себе.

Любопытство Твайлайт было заглушено холодными обвинениями.

− На самом деле, я знаю себя довольно хорошо, − раздраженно парировала она. Веселье Алголь должно было предупредить, что она идет прямо в ловушку. Продолжая переть напролом, она продолжила: − Самоанализ и личностный рост были очень важны для меня в течение длительного времени.

− Ах, правда? Ты утверждаешь, что видишь себя словно в зеркале, что знаешь цвета, которые вьются в твоем сердце. Но как можно сделать подобное, когда ты всего лишь половина самой себя? Когда ты ждешь, а не действуешь. Твое лицо такое… бледное. Ты похожа на старую корягу, выброшенную на скалистый берег, довольную уже тем, что ее хоть куда-то выбросило. Мои сестры настолько слепы, что следуют твоему неумелому примеру. Воистину, ты − их госпожа!

Алголь скривила губы в презрительной усмешке и отвернулась, оставив ошеломленную Твайлайт стоять. Прежде чем пегаска успела исчезнуть, Рэйнбоу преградила ей путь крылом.

− Эй, никто не смеет так разговаривать с моей подругой, − прорычала Дэш сквозь стиснутые зубы, появляясь рядом с Твайлайт.

− О, а вот и Элемент Верности, прыгнула в багровые поля, не задумываясь. М-м-м, ты пахнешь так же, как и твои предки, вишнево-розовым и водянисто-голубым, но гораздо меньше, чем предыдущие Элементы.

Алголь хихикнула, отчего Рэйнбоу нахмурилась еще сильнее.

− Харрикейн была настоящим пегасом! Такая мелкая, но с такой страстью к военному искусству. Командир в пятнадцать лет, главнокомандующий − год спустя, и если бы не унылая синева Долгой Зимы, вызванной превращением Иридии в великолепную лавандово-черную, не сомневаюсь, что Харрикейн не только прогнала бы грифонов с Мареберийского полуострова на сто лет раньше, но и уничтожила бы их, полностью разрушив Империю Грифонов. Вместо этого она присоединилась к этим глупцам во главе с Кловер. Преданность Харрикейн была безграничной, цвета серой стали, − черная пегаска рассмеялась, как будто рассказывала историю про школьные годы старой знакомой. Это не помогло скрыть язвительный, пренебрежительный блеск в ее красных глазах. − Вы, Элементы Верности, такие предсказуемые и скучные. Небольшой совет: никогда не смотрите лотосу в глаза.

Дэш ощетинилась, расправив крылья от гнева.

− Я даже не знаю, что это значит, но если ты хочешь задирать моих подруг, то сначала тебе придется разобраться со мной.

− Рэйнбоу, я в порядке, честно, − произнесла Твайлайт довольно громко, чтобы заглушить дальнейший разговор. − Это все недоразумение. Просто извинись и…

− Извиниться перед ней? Мне? − Дэш закричала и ткнула Алголь в грудь. − После того, что она тебе наговорила? Я просто не могу позволить ей говорить подобное моим друзьям.

Алголь с ехидной улыбкой посмотрела на крыло Рэйнбоу.

− Это вызов?

Вопрос, заданный с такой надеждой, потряс Твайлайт до глубины души. В нем слышался злой умысел и страстное желание заманить Дэш в ловушку. Она пыталась остановить Рэйнбоу, вмешаться, но действовала слишком медленно.

− Конечно, это вызов!

Ропот и вздохи толпы подтвердили худшие опасения Твайлайт.

− Тогда твой вызов принят. Мы сразимся в здании фиолетовых криков под взглядами всей Зерубабы. Мой секундант встретится с твоим, чтобы обговорить детали, − заявление Алголь вызвало еще большее возбуждение в толпе.

Нужно было что-то делать, и быстро. Поединки среди зебр не были похожи на состязания и игры, используемые эквестрийцами для решения разногласий.

Твайлайт нужна была помощь, чтобы предотвратить катастрофу. Оглядевшись, она не увидела ни Луны, ни Маатшептры, платформа была пуста. Любая из них могла бы уладить спор, прежде чем он зашел слишком далеко. Без них Твайлайт не знала, что можно сделать, чтобы пощадить чувства подруги и остановить дуэль.

− Секунданты? Я не понимаю. Просто скажи мне, где и когда ты хочешь участвовать в гонках, или в хуфрестлинге, или в чем угодно еще, − потребовала Рэйнбоу, все еще не подозревая об опасности, с которой она столкнулась. − Никто не сумеет быть лучше меня, когда дело касается спорта.

Алголь и толпа рассмеялись.

− Гонки? Хуфрестлинг? Спорт? Мы не жеребята, немытые и белые. Я выбираю заклинания в качестве своего оружия. Ты можешь выбирать что захочешь.

− Заклинания? Оружие? − на лице Дэш промелькнуло замешательство, и она нахмурила брови.

Твайлайт прокрутила в голове все, что ей рассказывали об обычаях зебр. Должен был быть какой-то способ остановить дуэль. Какая-нибудь маленькая тонкость или правило, которые могли бы заставить ту или другую отступить. Ничто из того, что она узнала о Зебрике от Флёр, не пригодилось. Однако, вскоре после того, как принцесса познакомилась с Зекорой, шаманка сделала небольшое замечание, которое могло бы спасти обеих участников дуэли.

Готовясь к ответным обвинениям подруги, Твайлайт заявила:

− Рэйнбоу не может сразиться с тобой на дуэли, она беременна.

Мордочка Дэш под шерстью стала ярко-вишнево-красной. То ли от гнева, то ли от смущения, тут было сложно точно сказать.

− Тогда ей следует научиться держать язык за зубами. Я без колебаний вступлю в бой с беременной кобылой, если она настолько зелено-рыжая, что готова бросить вызов. Однако я позволю ей выбрать замену. В конце концов, я довольно великодушна.

− Послушай, мне никто не нужен…

− Я буду ее заменой, − произнесла Флёр, выходя из толпы вместе с Халфаметом и становясь рядом с Дэш. Позади единорожки Твайлайт разглядела Пинки, ее грива безвольно обвисла, пока земнопони жевала край своего копыта.

− Это приемлемо, − ответила Алголь прежде, чем Флёр закончила. Взмахнув крыльями, она взлетела и покинула сад. Порыв ветра поднятый при этом, хлестнули Твайлайт и ее подруг, словно последнее оскорбление.

− Кто это была? − спросила Дэш, и ее резкий голос разнесся далеко вокруг.

Халфамет проследил за направлением ее взгляда и нахмурился.

− Это Нахраха. Именно она научила нас, как подчинить ифритов нашей воле, направляла Императрицу, когда ту изгнало ее собственное племя из-за пророчеств, и до сих пор служит ей самым доверенным советником. Ты нажила очень опасного врага.

− Да, чего уж там, я лягала в зубы и куда худших, − усмехнулась Рэйнбоу и выпятила грудь.

− За исключением того, что ты участвовать не будешь, mon amie, − вздохнула Флёр, и уши ее опустились, когда она покачала головой.

Прижав уши к голове и раздраженно взмахнув хвостом, Дэш заявила:

− Да, но я не просила тебя вмешиваться. Я сама могу позаботиться об этой сумасшедшей кобыле.

− Oui, но безопасность твоего жеребенка ведь на первом месте, верно?

− Насколько я помню, это бремя не помешало мне спасти твой круп от Амона в Марелантисе. Так что не должно останавливать и сейчас.

Уязвленная, Флёр огрызнулась:

− Если бы я могла взять это «бремя» на себя, я бы так и сделала.

− Если ты так сильно хочешь жеребенка, так заведи его, − прорычала Дэш в ответ, расправляя крылья. − Мной воспользовались, а ты думаешь, что это какой-то великий дар? Ха! Я никогда не хотела заводить жеребенка. Я не такая, как ЭйДжей или Шай, которые обе хотят когда-нибудь стать мамами. Это был не мой выбор.

С этими словами пегаска взмыла в воздух с гораздо большей силой, чем Алголь.

Твайлайт стояла молча, растерянная и растерзанная, не зная, стоит ли ей следовать за подругой или нет. Из предыдущих подобных выходок она знала, что Рэйнбоу нужно какое-то время побыть одной, чтобы разобраться в собственных чувствах. Примерно через час она ее найдет.

---

Флёр медленно и аккуратно описала круг по просторной комнате, предоставленной ей Императрицей. Теплые покои с высокими потолками, высокими окнами, занавешенными шелковыми занавесками, и в центре которых стояла просторная кровать, достаточно большая и величественная для принцессы, удивили ее. Единорожка предполагала, что либо ее поселят вместе с кем-то еще из свиты Твайлайт, либо комнаты окажутся куда меньше. Даже ее вещи с «Беллерофона» были доставлены и разложены по комодам, прежде чем Флёр, наполовину пьяная и нервная, ввалилась в комнату.

Тонкие морщинки залегли в уголках ее рта, отчего привлекательные в остальном черты казались резкими и неприветливыми. Тревога не давала ей покоя. Беспокойные мысли снова и снова прокручивались в голове, подкрепленные уроками, которые она дала Твайлайт о зебриканских дуэлях.

Она провела копытом по передней ноге, ощущая новые шрамы, скрытые под шерсткой. Напоминания о Марелантисе и повелителе демонов Амоне.

На мгновение Флёр захотелось, чтобы Афина вернулась. Жаль, что она не появилась и не предостерегла от вмешательства в дуэль. Жаль, что Флёр вообще покинула Эквестрию и ее любимого Фэнси Пэнтса.

Его отсутствие оставило в груди зияющую пустоту, которая делала единорожку усталой и напуганной. Без его сильных копыт, обнимавших ее, без нежного тембра голоса, который придавал уверенность, Флёр было холодно и она сомневалась в своей способности сразиться с Алголь.

Раздался стук в дверь, и, прежде чем Флёр успела ответить, вошла Луна.

− То, что ты делаешь, Флёр де Лис, очень благородно и очень глупо, − начала принцесса без предисловий, с ноткой восхищения. − Хотя Рэйнбоу может бурчать, подозреваю, что она будет ценить и уважать тебя еще больше за это вмешательство, хотя вряд ли когда-нибудь признается в этом даже самой себе.

− Мне показалось, что сейчас она больше ненавидит меня, non? − единорожка попыталась напустить на себя храбрый вид, но подозревала, что Луна с легкостью видит ее насквозь.

Устроившись в длинной гостиной под широкими окнами, где ветер мог играть с ее развевающейся серебристой гривой, Луна спросила:

− Скажи, ты читала «Книгу Селены»?

− Oui. Когда была кобылкой и еще раз когда вы вернулись, ваше высочество. У моего отца был древний экземпляр, принадлежавший нашим предкам. В Старых королевствах принцессе Селестии было куда сложнее стереть вас из истории. Когда я была маленькой, то находила книгу слишком жестокой. В каждой истории умирало много пони.

− Хм, а при перечитывании?

− Все еще достаточно много насилия, − пожала плечами Флёр. − Это больше походило на… как это правильно называется? Антология, да? Как антология коротких рассказов, которые, скорее всего, неправда, потому что слишком причудливы, чтобы в них можно было поверить. Я не знала, что и думать. Вы совсем не похожи на кобылу из рассказов. Она так ловко управлялась с мечом и рубила пони на куски. Вы поначалу казались неуверенной в себе, неуравновешенной и немного эгоистичной. Я считала тогда, что эти истории − преувеличения.

Луна склонила голову набок, пока Флёр говорила, и широкая улыбка появилась на ее губах.

− Какая история была твоей любимой?

Единорожка задумалась на несколько секунд, вспоминая различные истории, которые излагались в «Книге Селены» и относились к первому столетию жизни Луны. В подавляющем большинстве историй рассказывалось о том, что обычно называют девичьими годами принцессы, до того, как она Возвысилась и приняла мантию Богини Луны.

− Их было много, − ответила Флёр, чтобы выиграть время, − «Тамаши» мне понравилась, особенно в середине, хотя там по-прежнему было слишком много смертей. «Гора алебастрового трона» и «Разбойник Моря Красного Вина» показались мне слишком неприятными.

− В них погибло много хороших пони, − согласилась Луна, и в уголках ее глаз промелькнули призраки, заставившие Флёр почувствовать вину за свои слова. − Слишком много.

− «Луна на мече» была еще хуже, − единорожка колебалась, боясь спросить, насколько правдива эта история. Она содрогнулась, представив, каково было бы видеть, как ее собственная семья умирает так, как было описано в книге. − Я бы сказала, что моей любимой историей была «Принцесса из Красного дворца».

− Меган, − вздохнула Луна, и задумчивый вид нарушил ее суровое самообладание. Она улыбнулась, устремив взгляд куда-то вдаль, и погрузилась в старые воспоминания. Это было лишь на секунду, а затем суровое выражение вернулась. − А как насчет «Пони из пурпурного пруда»?

Флёр побледнела и испуганно всхрапнула.

Наверное, это была ее самая нелюбимая история. Не потому, что в ней погибло больше всего пони или она была слишком жестокой. Скорее, все это казалось таким бессмысленным − беспричинная жестокость и удовольствие, которые главный злодей получал, мучая Луну, маленькую кобылку, все еще не оправившуюся от потери почти всей своей семьи. Могущественная колдунья, злодейка, играла с Луной и ее стражами высоко в горах Троталонии, подчиняя души своей воле, а тела отправляя в вышеупомянутый пруд, где они становились неуклюжими, бессмертными мерзостями.

Теперь понятно, почему Луна вспомнила именно эту историю.

− Алголь − та некромантка?

Принцесса слегка кивнула.

− Но в той истории вы убили ее!

− Алголь трудно убить, − Луна вздохнула. − Она была первой павшей звездой и странствовала по диску еще до появления Иридии и Фауст. Кто может сказать, какие древние тайны принадлежат только ей и как она обходит ограничения земной жизни? Все валла бессмертны, в некотором смысле, они защищены от воздействия течения времени. Или лучше сказать, что они неподвластны времени. Но Алголь − она нечто иное.

− Когда Найтмэр была пленена, на диске жила пара десятков бывших звезд. Я надеялась установить с ними связь после моего возвращения, но за все время, прошедшее с той поры, Алголь первая, кого я встретила. Я беспокоюсь за своих старых друзей и надеюсь, что с ними ничего не случилось за время моего изгнания. Что они просто отвергают мое общество из-за грехов, которые я совершила, будучи Найтмэр. Но все это имеет мало отношения к нашей ситуации. Алголь − враг, столь же смертельный, как и тот, с кем ты столкнулась на Марелантисе. Она наслаждается, распространяя страдания и невзгоды. Для нее это бодрящее средство наравне с лучшими винами. То, что она провела здесь, в Зебрике, много лет, заставляет задуматься о всей нашей экспедиции и причинах, почему Императрица пригласила сюда Твайлайт. Поединки между зебрами ведутся до первой крови, но нигде не говорится, что первое ранение не может быть смертельным. Все удары будут направлены в горло или прямо в душу.

Луна соскользнула с кушетки и направилась в угол комнаты. Рядом с огромной кроватью Флёр стояли Паллада и Эгида. Великолепие копья и щита заставляло даже роскошную комнату казаться скучной лишь из-за их присутствия. Легкое свечение охватило копье, когда принцесса подняла его. Она сделала несколько пробных поворотов и выпадов, после чего одобрительно кивнула.

− Экипаж «Беллерофона» утверждает, что ты опытный тактик на поле боя и настоящий воин, − Паллада закружилась вокруг Луны в плавном танце и с лязгом остановилась рядом с ней. − Интересно, что из этого правда, а что просто радость, что они спаслись? Покажи мне.

Справившись с румянцем, который грозил залить щеки, Флёр ответила:

− Нет, ваше высочество, это Афина вела все бои на Марелантисе. Без ее руководства я бы погибла.

Взяв предложенное копье, единорожка попыталась нанести им несколько пробных ударов. Она не была уверена, что сможет повторить сложные движения, которые демонстрировала Луна. Паллада оказалась тяжелее, чем Флёр помнила, словно мертвый кусок чугуна. Не было той ответной дрожи, почти нетерпения, с каким копье реагировало на Марелантисе.

Цокнув языком, принцесса призвала Тамаши. Ее древний нодати из лунного серебра не столько возник, сколько прорубил себе путь в комнату в звенящей тишине. Свет проникал в древнее изогнутое лезвие, отчего покои казались тусклыми и пугающими. Во внезапном полумраке черты Луны казались еще более суровыми, из-за чего она была словно высечена из полуночного мрамора.

− Атакуй меня, − приказала принцесса, принимая боевую стойку. Тамаши мерцал в нетерпеливом ожидании, паря рядом с боком своей хозяйки.

Во рту у Флёр внезапно пересохло, и она попыталась подчиниться. В тот момент, когда она начала наносить удар Палладой, копье стало невероятно тяжелым, как будто весило целую тонну. С гулким стуком оно ударилось об пол. Долгое мгновение единорожка смотрела на отказывающееся подчиняться оружие. Магия вокруг рога уплотнилась, щеки надулись, а Паллада не двинулось с места. Копье насмехалось над всеми ее усилиями.

− Я этого опасалась, − произнесла Луна после того, как Флёр издала сдавленный вздох. Почти небрежным движением рога принцесса подняла копье и поставила его обратно рядом с кроватью. − Что бы ни произошло на Марелантисе, оружие Афины теперь отвергает тебя.

− Потому что ее больше нет, − мрачно заключила Флёр, размышляя о том, как бы ей теперь сразиться с пегаской. Без могучего копья и щита она была просто обычной единорожкой. − Какие шансы у нас теперь против Алголь?

Луна пожала плечами и небрежно толкнула Тамаши. Принцесса и древний меч были поразительны, как будто они были частью друг друга и только вместе составляли единое целое. Со своей всегда внушительной фигурой аликорна, со своим суровым взглядом, который многие ошибочно принимали за отчужденность, Луна казалась в десять раз более властной. Флёр увидела ее такой, какой Луна была в стародавние дни, принцессой-воительницей, что защищала пони от ужасов, таившихся в ночной тьме.

Ее сердце забилось быстрее, и единорожка изо всех сил пожелала, чтобы у нее была хотя бы часть той силы, что демонстрировала Луна.

Может быть, тогда у нее появится надежда сразиться с Алголь.

− Три дня, − Луна прищелкнула языком. − Будем надеяться, этого времени хватит, чтобы научить тебя, по крайней мере, выживать. Надеюсь, Твайлайт не возражает остаться наедине с Императрицей. У нас с тобой впереди много работы.

Флёр пару раз моргнула.

− Pardon?

− Пойдем поищем один из тренировочных залов Императрицы. В этом дворце должен быть хотя бы один, − принцесса пустилась быстрой рысью, жестом пригласив Флёр следовать за собой.

Единорожка так и сделала, все еще чувствуя, как внутри у нее все сжимается от страха. Казалось невероятным, что она сумеет за столь короткий срок подготовиться к сражению с существом, имеющим опыт битв в несколько тысяч лет.