Кризалис спасает день Согревающего Очага

Автор: Kris Overstreet
Оригинал: Chrysalis Saves Hearth's Warming
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

Секрет Санта-Хувса в том, что он не один. Их тысячи… И все они чейнджлинги, связанные древним договором о доставке подарков в обмен на любовь, которая поможет пережить зиму. Времена изменились, чейнджлинги больше не нуждаются в чужой любви, но они чтут договор… даже королева Кризалис.

Даже если это идет вразрез со всем, во что она верит.

Потому что с некоторыми древними сущностями лучше не портить отношения − даже если для этого придется иметь дело с маленькой капризной пони, которая хочет испечь печенье в канун дня Согревания Очага.

Кроме того, каждый год кому-то приходится спасать день Согревающего Очага. В этом году очередь Криззи.

(Не волнуйтесь. Она справится. Даже если ей противно заниматься подобным.)

Ponyfiction

Она совсем не хотела этого делать...В один прекрасный день жеребчики и кобылки перестают верить в Санта-Хувса. Возможно, они увидели, как мама и папа в два часа ночи, задолго до того, как забрезжит рассвет, укладывали дополнительные подарки под елку. Может быть, это из за слишком плохих актеров, игравших веселых северных оленей с явно поддельными рогами на местной площади или на фермерском рынке. Но для большинства пони Санта-Хувс был чем-то таким, из чего можно было вырасти, по чему можно было скучать, а затем рассказать своим собственным жеребятам, как о символе щедрости и товарищества наступающего праздника.

Конечно, Санта-Хувс просто не мог существовать, верно? В Великих Северных пустошах за пределами Як-Якистана никто не жил, если, конечно, не считать виндиго. Как кролики могли сделать целые горы игрушек для пони? Почему этот бесконечно добрый дух не посещал дома грифонов? И как он мог посетить сотни тысяч домов пони за одну ночь? Естественно, в этом не было никакого смысла.

Но, несмотря на то, что пони смеялись, у многих из них сохранились смутные воспоминания о том, как они не спали допоздна и видели, как огромный северный олень спускался в дом по крошечной каминной трубе. Или они помнили, как их родители спорили из-за замечательного подарка, который никто из них не покупал. Или они просыпались рано утром и находили снаружи на снегу следы оленей, несмотря на то, что ближайший олень жил за сотни миль… и ни один из них не был достаточно большим, чтобы оставить такие огромные отпечатки…

---

В небе над великими северными горами, сквозь тяжелые снежные облака в канун дня согревающего Очага, против ветра, все дальше и дальше на север, летело совсем другое облако. Пятнышки ярко-желтого, синего и зеленого цветов метались по достаточно свободному строю, не останавливаясь и не отдыхая. Некоторые выдвигались вперед, чтобы возглавить группу, в то время как прежние лидеры возвращались в центр, чтобы восстановить силы. Когда все остальные летающие существа улетели на юг или на зимние квартиры, эти летуны неслись все дальше, навстречу самым холодным ветрам, через горы к востоку от Кристальной Империи, вглубь древних промороженных пустошей.

Когда они добрались до места назначения, оказалось, что оно находится совсем не рядом с северным полюсом, но если бы среди летунов были пони, они, возможно, усомнились бы. Здание перед ними знавало лучшие времена, но все же стояло. Снег почти полностью скрыл розовую черепицу, а с выцветших голубых ставен, закрытых из-за вечной северной зимы, свисали сосульки. Но теплый, приветливый свет струился сквозь щели в ставнях, а в воротах, ведущих во внутренний двор, почти очищенный от снега, стояла крошечная двуногая фигурка, одетая в плотную зимнюю одежду красного цвета, отороченную белым мехом.

Летуны приземлялись один за другим, образуя сначала толпу, а затем, по молчаливому согласию, организованный строй, ряд за рядом, колонна за колонной, бурлящую массу всех самых нежных цветов радуги. Посадка заняла некоторое время, и солнце клонилось к горизонту, пока маленькая фигурка в красном ждала, когда все прибудут.

Наконец, после минуты, когда никто больше не садился, самый высокий из летунов, гордо подняв рога в лучах заходящего солнца, вышел из строя, чтобы посмотреть на своих подопечных.

− Эм, я думаю, все добрались, − произнес он тоном, в котором сквозило уважение ко всему миру в целом.

− Не совсем, мой дорогой Торакс, − ответило маленькое существо в красном. − Одна еще в пути, хм, да, осталась еще одна.

И действительно, в южной части неба появилось еще одно пятнышко − не яркое и разноцветное, как все остальные, а чисто черное. Собравшиеся летуны с растущим беспокойством наблюдали, как пятнышко приближалось, оставаясь низко над землей, пока не приземлилось позади строя. Эта летунья, выбив снег из отверстия на передней ноге, медленно и беззаботно шагала сквозь толпу, не обращая внимания на тысячи глаз, устремленных на нее.

Когда она вышла вперед, то даже не удостоила взглядом самого высокого из чейнджлингов, направившись прямо к фигуре в красном. Затем с величайшим достоинством она согнула передние ноги и склонила голову.

− Мы, ты кто помнит, − произнесла она, словно повторяя древний ритуал, − вернулись в соответствии с древним договором.

После паузы и кивка Торакса остальные хором повторили:

− Мы, те кто помнит, вернулись в соответствии с древним договором.

− Еда за услугу, услуга за еду, − продолжила черная, а затем с рычанием, которое не смогла сдержать, добавила: − Щедрость за щедрость.

На этот раз тысячи красочных летунов без паузы повторили ритуальную фразу.

− Еще раз мы обещаем послужить тому, кто дарит подарки.

− Еще раз мы обещаем послужить тому, кто дарит подарки.

− Еще раз мы принимаем его вечный дар любви и жизни.

− Еще раз мы принимаем его вечный дар любви и жизни.

− Пусть те, кто помнит, вечно чтут имя Мучика.

− Пусть те, кто помнит, вечно чтут имя Мучика.

Маленькая фигурка в красном покачала головой, ковыляя вперед, опираясь на деревянную трость.

− Помнят они! − бормотал он. − Вы должны быть на тысячи лет старше, чтобы помнить! Но вы тут, вы тут.

Он оглядел толпу перед собой: все, кроме самого младшего из чейнджлингов, даже стоя на четырех ногах, были выше, чем он на двух.

− Полагаю, вы помните меня лучше, чем мои милые пони, ц-ц-ц.

Маленькое существо посмотрело на палку в своей руке, слегка прищурившись, или, по крайней мере, его густые белые брови слегка опустились. Из-за белой оторочки шапки, бровей, бороды и усов было почти невозможно разглядеть его лицо, когда он молчал.

− Но я помню, − тихо произнесло маленькое существо. − Я помню первых пони. Я помню первую королеву Маджести. Я помню, как им постоянно приходилось просить о помощи, потому что тогда это был ужасный, о да, ужасный мир, ужасный для беззащитных, глупых-преглупых пони. Тогда им нужен был Мучик, о да, да. Им нужна была любая помощь, которую они могли получить!

Мучик оглянулся через плечо на особняк.

− Когда-то это был их дом. Я отдал его им. Со всеми новейшими, да, самыми современными удобствами. Пони изобрели большинство из них заново лишь в последние, хм, последние сто лет, − он вздохнул. − Бассейн все еще там. Увы, замерзший навсегда. Плохо. Но их стало слишком много, и они съехали, и двинулись дальше. Самые древние легенды сегодня упоминают времена, когда пони жили в Раю. Теперь только Мучик живет в Раю и помнит об этом.

Черная фигура переминалась на коленях, но ничего не говорила.

− Но они, наконец, выросли, − продолжил Мучик. − Выше, и в в стороны, и все такое. Стали не такими глупыми, не такими беспомощными.

Существо вздохнуло.

− И не такими невинными. И меньше нуждаются в том, чтобы другие занимались их проблемами. Теперь они могут сами быть своими героями. И своими разрушителями. Ц-ц-ц.

− Мистер Мучик, сэр? − спросил Торакс.

− Ты находишься в присутствии, − прошипела королева, − великого Мучика! Ты должен молчать!

− Эм, мама? Я, эм, почти уверен, что ты больше не можешь мне приказывать, − ответил Торакс, но без какой-либо уверенности.

− Ах да, кстати, о переменах, − произнес Мучик, делая шаг вперед и взмахнув тростью. Что-то подняло черную фигуру с колен и вернуло в вертикальное положение. − Я вижу, вы сильно изменились, да, действительно, сильно изменились с прошлого года. К лучшему, думаю. Ну, все, кроме одной.

Он вздохнул.

− Но настоящие перемены происходят изнутри. Мы не можем измениться, пока не будем готовы, − борода дернулась, и сквозь нее показались зубы. Мучик улыбался: − Но я же не готов меняться сам! Нет-нет, мои грибы исчезли, леса и луга исчезли, и мои глупые-преглупые, эгоистичные пони исчезли, но Мучик остался, и я, кажется, просто не могу перестать дарить.

− Мы знаем, сэр. Вот почему мы здесь, − Торакс посмотрел на черную фигуру и добавил: − Даже мама… эм, Кризалис… Наверное.

Королева посмотрела на Торакса, на своих бывших подданных, а затем на Мучика.

− Мы были напуганы и голодали. Мы пришли к вам, и вы одарили нас. Теперь я снова пришла к вам, − Кризалис бросила еще один взгляд на свой преобразившихся бывших подданных и добавила: − Хотя я не знаю, почему они здесь.

− Мы пришли, потому что благодарны, − ответил Торакс. − Мистер Мучик не обязан был дарить нам любовь, чтобы мы пережили зиму. Но он это делал. Теперь нам не нужна любовь, чтобы выжить, но мы все равно вернулись, потому что хотим поступать правильно. Пока мистеру Мучику нужно, чтобы мы были Санта-Хувсами, мы ими будем. Таков был договор.

Кристалис кивнула:

− Таков был договор.

− О, не волнуйся, − произнес Мучик. − Я все равно покормлю тебя, Кризалис. А что касается остальных…

Пара белых снежных кроликов выскочила из парадной двери особняка, таща за собой большой мешок.

− Думаю, что подарки на день согревающего Очага вам отлично подойдут. Особенно теперь, когда вы можете оценить их по достоинству.

− Сначала работа, − пробормотала Кризалис. − Давайте покончим с этим. Где мой список непослушных пони?

− Эм, вообще-то, − вмешался Торакс, а затем продолжил более твердым голосом, − Думаю, что в этом годе Огденивом должен быть я.

− Я полностью согласен. Знаю, тебе нравится быть Огденивом, Кризалис, но пони снова меняются, о да. Новый Огденив, да, новый Огденив для новых времен! Кроме того, − продолжил Мучик, взмахнув тростью, − у меня есть совершенно особенный жеребенок, да, которому нужен совершенно особенный Санта-Хувс!

В воздухе перед Кризалис появился листок бумаги. Она подхватила его передним копытом и прочитала вслух:

− Блю Шайн, улица Новоподковная, дом 7, − она посмотрела на Мучика. − Ладно, и где подарок?

Тот помотал головой.

− О, нет-нет-нет, Кризалис. Как я уже сказал, это особый случай, как я и говорил, − старый гном посмотрел на бывшую королеву и добавил: − Если бы надо было просто доставить коробку и съесть немного печенья, мне бы не нужно было посылать королеву, ведь так?

− Ну… так и есть. Если это особый случай.

− Мама, − пробормотал Торакс, и в его тихом, вежливом голосе послышались нотки раздражения. − Ты задерживаешь нас всех.

− Отлично. Чем скорее я покину вас, предателей, тем лучше, − Кризалис бросила на Мучика последний взгляд. − Я вернусь, как только закончу. Будь готов выполнить свою часть сделки.

− Ох, Кризалис-Кризалис, − усмехнулся тот. − Когда это я не давал того, что обещал? Даже больше, чем обещал?

− Я лишь хочу получить то, что заслуживаю.

− О, нет-нет-нет. Я бы никогда не дал тебе того, чего ты заслуживаешь. Только то, что тебе нужно, а иногда и то, чего ты хочешь. Как было бы ужасно, если бы каждый получал только то, что заслуживает!

Покачав головой от подобного бреда, Кризалис расправила свои дырявые крылья и взлетела, направляясь на юг по небу, потемневшему с заходом солнца и восходом луны, с той же решимостью, с какой она и ее бывшие подданные летели на север.

За ее спиной десятки тысяч чейнджлингов принимали один и тот же образ − большого, толстого, веселого северного оленя в костюме, имитирующем одежду Мучика, и начали брать подарки с бирками от одного белого кролика за другим. Гном наблюдал за ними и удовлетворенно кивал. Он больше не мог помогать пони сам. Но, имея десятки тысяч помощников, он мог дарить подарков достаточно, чтобы поддерживать в себе дух благотворительности, и это было для него важно.

И в сумерках кануна дня Согревающего Очага, Санта-Хувсы всех размеров взлетали со снега и разлетались во все уголки Эквестрии и Кристальной Империи, каждый с подарком − или, как в случае Торакса, большой связкой розог и списком достойных получателей.

А впереди них летел еще один Санта-Хувс, без подарка и в одиночестве.

---

Дом номер семь на немощеной улице Понивилля, названной эквестрийской почтовой службой “Новоподковная”, представлял собой стандартный узкий двухэтажный коттедж с соломенной крышей, покрытой снегом. С карнизов свисали ветки остролиста и красные ленты, а из трубы поднимался дым. В общем, такой же уютный и самодовольный дом, как и во всем остальном Понивилле.

Кризалис его ненавидела.

Кризалис ненавидела весь Понивилль с его самодовольными домиками, полными самодовольных пони. И она ненавидела каждого пони в городе в отдельности. Королева ненавидела эти здания, включая самодовольные магазины, самодовольную ратушу, самодовольный фонтан, превращенный в мини-каток, − она ненавидела все. Особенно она ненавидела самодовольный кристальный замок за городом, с его самодовольной принцессой-аликорном и ее самодовольными друзьями с их самодовольной радужной дружбомагией, которую, если бы кто-нибудь из них узнал, что Кризалис была на их самодовольных улочках, они бы использовали, чтобы ударить ее прямо между глаз.

По мнению королевы, в Понивилле было больше, чем во всей остальной Эквестрии, случаев загрязнения окружающей среды самодовольством.

“И вот, − вздохнула она, − я собираюсь внести в это свой вклад. По крайней мере, это всего лишь один пони, который через три года, вероятно, все равно будет думать, что я была сном. При условии, что я не найду какой-нибудь способ покорить весь этот бесполезный вид к тому времени”.

Для того, кто умеет менять облик, проникнуть в дом через дымоход горящего камина − не самая сложная задача. То, что было сверху, на крыше, было Кризалис, но то, что материализовалось внизу, подальше от каминных решеток, было Санта-Хувсом, таким большим и праздничным, как и следовало ожидать… Вот только улыбка этого Санта-Хувса никогда не касалась глаз, которые сохраняли жесткость, которую даже изменение формы не могло убрать.

Кризалис уже несколько десятилетий не притворялась Санта-Хувсом. Ей больше нравилось быть Огденивом. Терроризировать каких-нибудь ужасных сорванцов всегда было очень весело, даже если ей не разрешалось похищать их, как говорилось в старых легендах. И каждый Санта-Хувс посещал только один дом, а у Огденива была целая ночь и десятки достойных жеребят, которых нужно было направить по прямому и узкому пути к тому, чтобы они выросли идеальной безмозглой добычей. Но вот она здесь, без розог, без цепей, даже без какого-нибудь подарка, который можно было бы преподнести мелкому, грызущему копытца…

Королева глубоко вздохнула и заставила себя подумать обо всей любви, которую Мучик всегда даровал утром дня Согревающего Очага, − ее хватало, чтобы накормить чейнджлинга, даже ее саму, на целую неделю. Может, у нее и не было внутреннего Санты, которого можно было бы выпустить наружу, но она могла, по крайней мере, на одну ночь запереть хищническую натуру в клетке. Покончив с этим и надежно замаскировавшись (за исключением глаз), Кризалис начала исследовать гостиную на первом этаже.

Кем бы ни был этот Блю Шайн, в этом году Санта-Хувс, которого, если писать по буквам, без сомнения звали Р-О-Д-И-Т-Е-Л-И, был щедр к жеребенку. Под елкой уже лежали три больших подарка с надписью “ОТ САНТЫ”. Это казалось… странным. Обычно Мучик отправлял чейнджлингов только в те дома, где родители вообще не могли позволить себе подарков от Санты или где они не могли позволить себе какой-то определенный подарок, который, по словам гнома, изменил бы жизнь пони. Мелкого задаваки с тремя подарками вообще не должно было быть в списке… ну, может быть, в списке Огденива, но не Санта-Хувса!

А еще было традиционное печенье, молоко и печеная морковь. В некоторых домах была только морковка. В некоторых лишь сено, и они не могли позволить себе даже морковку. Но от них всегда пахло любовью и щедростью… по крайней мере, так было в домах, куда не должен был заглянуть Огденив. Но, когда Кризалис понюхала угощение… нет, здесь нет ни капли любви. Вместо этого от печения пахло печалью и замешательством. Буэ.

Королева перенесла свое расследование наверх, в спальни. Умение бесшумно передвигаться было врожденным качеством практически каждого чейнджлинга, а тем более их королевы. (Кризалис отказывалась признавать себя бывшей королевой. Она все еще дышала, следовательно, она все еще была королевой.) Сначала она нашла комнату родителей, увидела, как они спят, прижавшись друг к другу, под одеялом, и любовь сочится сквозь покрывало. Но королева подавила желание перекусить, несмотря на то, что была голодна, как никогда за все месяцы, прошедшие с момента ее свержения. Мучик точно узнает… А с ним связываться не стоило. Никогда. Мучик сможет простить предательство… Но прощение станет его единственным даром, который ты когда-либо сможешь получить.

Следующая дверь вела в комнату маленькой кобылки. (Картинки с куклами и цветами были достаточно точной подсказкой; с таким именем, как “Блю”, пол можно было только угадывать.) И хотя у любящих родителей все было прекрасно, от кровати в этой комнате несло той же печалью, что и от печенья и молока внизу.

Кристалис стояла в дверях и размышляла.

“Все в порядке. Это довольно обеспеченная кобылка с отвратительно любящими родителями. И это не первый год, когда Санта-Хувс был так щедр к ней. Ей, наверное, снятся счастливые, жадные сны о новых вкусняшках, верно?”

− Кто там?

“Вот, жеж. Мелкая не спит”.

Замаскированная королева чейнджлингов тихо вошла в комнату. Немного магии, исходящей от рогов “Санты”, осветило комнату ровно настолько, чтобы небесно-голубая кобылка-единорог с белой гривой и бордовыми глазами увидела большого улыбающегося северного оленя в красном костюме.

− Доброй но…

Кристалис кашлянула, осознав, что забыла изменить голос.

− Извини, − продолжила она глубоким, безупречно мужским голосом, совершенно не похожим на ее собственный. − На улице сегодня холодновато.

Маленькая кобылка села в постели, слегка прищурившись.

− Ты Санта-Хувс?

− Единственный и неповторимый, − по сравнению с тем чудовищным количеством лжи, которую Кризалис ежедневно говорила, чтобы выжить, эта была сущим пустяком. − Я оставил твои подарки под елкой. Тебе достались несколько дополнительных, потому что ты была хорошей и не пыталась подглядывать.

− Спасибо, сэр, − без особого энтузиазма поблагодарила кобылка.

Кризалис подавила вздох. Мучик отправил ее сюда не просто так, и она не могла придумать другого способа покончить с этим, кроме как… как бы отвратительно это ни звучало… поговорить с этой маленькой кобылкой о ее… буэ, чувствах.

− Знаешь, − произнесла королева голосом Санта-Хувса, − я всегда знаю, была ли ты плохой или хорошей… но я не всеведущ. И прямо сейчас я знаю, что тебе грустно.

Она подошла и присела на край кровати.

− Ты бы хотела рассказать об этом?

Кобылка-единорог вздохнула.

− Я собиралась сделать особый подарок своим родителям. Я только что научилась печь печенье. И у меня есть совершенно особенный рецепт, и я собиралась приготовить его для них на день Согревающего Очага! Но когда я пошла в магазин за ингредиентами… у них закончились яйца! − по мордочке кобылки потекли слезы. − А я их нигде не смогла найти! Так что теперь мне нечего подарить родителям в этом году!

Блю хлюпнула носом и продолжила:

− И они были так добры ко мне в этом году, что я чувствую себя просто ужасно!

− И ты была добра к ним, я знаю, − тихо промурлыкала Санта-Криззи, изо всех сил стараясь, чтобы ее не стошнило. − Но дай мне подумать об этом минутку…

Так, очевидно, это и была та особая проблема, которую старый дурак Мучик вывалил на нее. На самом деле, достаточно простая проблема. Любой пони мог бы ее решить… но, конечно, не любой чейнджлинг. Только у небольшого числа чейнджлингов, которые были близко знакомы с Понивиллем до или после массового предательства, были возможности, чтобы легко все исправить. И ни у кого из них не было столько знаний, как у Кризалис.

Тем не менее, все очень просто. И для этого требовалось лишь немного нарушить правила и проявить хитрость. Для самой королевы обмана это не составит большого труда.

− Ты же знаешь, что это нехорошо − выходить на улицу одной ночью, верно? − пророкотала она голосом Санта-Хувса.

Блю кивнула.

− Но иногда − если причина особенная и если рядом с тобой есть взрослый, которому ты можешь доверять, − иногда подобное можно оправдать, − продолжил фальшивый Санта-Хувс. − Особенно для маленькой кобылки, которая была такой хорошей весь год…

---

Попасть в “Сахарный уголок” оказалось немногим сложнее, чем в дом Блю Шайн, и то лишь потому, что Кризалис по ошибке выбрала дымоход, ведущий к печам для выпечки. К счастью, духовки были чуть теплыми, так как их погасили несколько часов назад, после того, как вся выпечка была готова. Однако королева не стала сразу впускать кобылку внутрь, а сначала проверила, нет ли яиц в холодильнике.

Нет.

“Лягать-колотить”.

К счастью, она точно знала, где их можно достать. Но все по порядку.

Малышка Блю дрожала от холода, когда Санта-Хувс отпер входную дверь «Сахарного уголка» и впустил ее внутрь. В камине в общей комнате все еще теплился небольшой огонь, и Кризалис подбросила в него пару поленьев из небольшой кучки рядом. Покончив с этим, она повела свою маленькую подопечную на кухню, где та застыла в приступе внезапного отчаяния при виде огромных печей для выпечки.

− В чем дело, малышка Блю? − спросила Криззи-Хувс. − Я думал, ты умеешь печь.

− Я умею печь в маминой духовке, − ответила кобылка. − Я никогда раньше не пекла в таких огромных!

Небольшая оплошность, но плану Кризалис подобное повредить не могло.

− Тогда я найду тебе помощника, − сказала она. − Так получилось, что здесь, в этом городе, есть кое-кто, кто является моей очень хорошей подругой. Мне лишь стоит шепнуть ей на ушко, и я уверен, она будет рада помочь с печеньем для твоих родителей.

Грусть сменилась ликованием так быстро, что желудок Кризалис, которую и без того уже начало подташнивать от всех этих слащавых речей, которые ей приходилось вести, скрутило.

− Ой, прелесть! − Блю хихикнула − Я буду печь со снежным кроликом!

− Нет, дорогая, − поправил ее так называемый Санта-Хувс, − ты ее очень хорошо знаешь. Просто подожди здесь. Я скоро доставлю ее вниз, а потом схожу за яйцами, пока вы будете готовить все остальное.

---

Ее шпионы отметили окно, которое вело в спальню Пинки Пай на верхнем этаже. В своих отчетах они так же отметили четыре невероятно хитроумные ловушки, поджидающие нежелательных гостей. Это, естественно, привело к успешному похищению Пинки, а затем, будь оно все проклято, к возвращению Торакса, укравшему ее улей. Кризалис подозревала, что с тех пор появилось несколько новых ловушек. Сбросив маскировку Санта-Хувса, она с надлежащей осторожностью приблизилась к окну.

Предосторожности оказались не лишними. Кроме четырех старых ловушек было три новых. Королево ловко обезвредила их все, открыла окно (которое оказалось незапертым) и проскользнула внутрь. В качестве последней меры предосторожности она использовала каплю магии, чтобы натянуть маленькую красную шапочку на голову спящего карликового аллигатора, на случай, если тот проснется. Еще одно заклинание запечатало комнату, не позволяя звукам изнутри покидать ее. Конечно, оно продержится совсем мало, но долго и не требовалось.

Она прижалась губами к самому уху спящей розовой пони, глубоко вздохнула и издала свой любимый злодейский смешок. Как только Пинки Пай распахнула глаза, Кризалис активировала заклинание и телепортировалась обратно в переулок под окном, повторив свой злобный смех.

Наверху она услышала быстрые шаги и хруст копыт по снегу, осевшему на карнизе. Хорошо. Теперь перейдем к репликам.

− Мои коварные планы идут как запланировано! − громко произнесла королева исключительно для того, чтобы пони ее услышала. − И когда эта глупая кобылка выйдет из этой жалкой маленькой кондитерской, у меня будет первый заложник! С ней в моих копытах у Твайлайт Спаркл и ее друзей не будет другого выбора, кроме как сдаться! Му-ха-ха-ха!

Сквозь собственный смех она едва расслышала тихий, хриплый вздох ужаса.

“Превосходно...”

“Так, стоп. А ведь на самом деле этот план не так уж и плох. Почему бы...”

“Нет. Нет. Помни о Мучике. Придерживайся плана А”.

− Теперь все, что мне нужно, − это чтобы она ушла до возвращения Санта-Хувса! − продолжила Кризалис и была рада услышать еще один вздох. − Несмотря на всю мою силу, я буду бессильна против его праздничной магии! Нет, я должна подождать здесь, пока эта кобылка НЕ ВЫЙДЕТ НА УЛИЦУ, ГДЕ Я СМОГУ ЕЕ ПОХИТИТЬ…

“Еще один злобный смех? Это конечно весело, но время поджимает...”

“Да ладно, почему бы и нет. Всегда надо находить время для простых удовольствий”.

− А-ха-ха! Му-ха-ха! МУ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Еще больше спотыкающихся, неуклюжих и грохочущих шагов по лестнице. Кризалис переместилась на другую сторону здания, к кухне, где все могла слышать.

− Ой, Пинки Пай! Ты и есть та помощница, о которой говорил Санта-Хувс?

− Помощница? Помощница… да! Да, точно! Старая добрая помощница Пинки-минки, это я! Хе-хе! Один моментик… А в чем тебе собиралась помочь старая добрая Пинки? Это же никак не связано с твоим возвращением НА УЛИЦУ?

Кризалис кивнула сама себе. Первый шаг выполнен. Теперь нужно достать яйца.

---

Луна освещала домик Флаттершай. Медведь, который обычно околачивался поблизости, в это время года впадал в спячку в пещере, а это означало, что Кризалис приходилось беспокоиться только о мелких вредителях, да и то лишь тех, что не спали внутри.

Единственным стражем курятника был лис, который проснулся всего на три секунды, прежде чем заклинание сна вернуло его к мечтам о том, как счастлива будет Флаттершай, если он откажется от ужина с курятиной. Кризалис, тем временем, бурчала по поводу того, что ей приходится тратить такое количество магии.

“Мучику лучше сдержать свое обещание”.

Она заглянула в курятник, где десяток цыплят с молчаливым беспокойством взирали на незваную гостью.

− Слушайте сюда. Мне нужно полдюжины яиц. Вам нужно, чтобы я не превращала вашего следующего сочного дождевого червя в татцельвурма. Я получаю то, что хочу, вы получаете то, чего хотите. Понятно излагаю? − королева закинула в курятник маленькую плетеную корзинку, которую украла с прилавка на рынке. − У вас есть пять минут.

Спустя пять минут у нее было аж девять яиц. Кризалис снова превратилась в Санта-Хувса и полетела обратно в Понивилль, поздравляя себя с тем, что знает, чего можно добиться при должной мотивации.

---

− Но из-за всей этой выпечки, эгг-нога и… В общем, в Понивилле не осталось ни одного яйца! − говорила Пинки Пай. − Я знаю! Я проверила!

− Санта-Хувс обещал принести яйца, − ответила Блю с абсолютной верой невинного жеребенка. − И Санта-Хувс может это сделать. Санта-Хувс может все!

Кто-то постучал в заднюю дверь.

− Видишь? − уверенно сказала кобылка. − Вот и он! Он сказал, что вернется!

Она подбежала к двери и открыла ее.

Высокая черная фигура потянулась внутрь и схватила маленькую кобылку-единорога.

Пинки Пай закричала.

---

Кризалис, под маскировкой Санта-Хувса, услышала крик.

“Ну замечательно, − подумала она. − Только не говорите, что Торакс выбрал именно это время, чтобы устроить Даймонд Тиаре ежегодный визит Огденива, чтобы наставить ее на путь истинный...”

Она удвоила скорость, и да, конечно же, в переулка стоял Огденив, который держал перепуганную Блю Шайн одним копытом, в то время как Пинки Пай стояла в дверях кухни “Сахарного уголка” и смотрела на него.

Как бы сильно Кризалис ни презирала Торакса за его слабость, а затем и за предательство, она вынуждена была признать, что его маскировка под Огденива превзошла все ожидания. Он где-то оставил мешок с розгами, возможно, потому что без него выглядел более устрашающе. Он был даже не черным, а словно впитывал свет − свет полной луны в небе, казалось, не касался его. Он был словно кружащаяся дыра в воздухе на фоне обычной зимней ночи, с двумя крошечными светящимися глазами, ярко белыми, в то время как все остальное в нем было темным.

Крики не прекращались. В домах за углом “Сахарного уголка” начал зажигаться свет.

“Лягать-колотить, − подумала Кризалис. − Мучик будет мной недоволен. И я тут даже не виновата!”

− Вломилась в чужой дом, − прошипел Огденив голосом, похожим на стук мокрого снега по крыше. − Не спишь, хотя уже поздно. Будишь соседей. Ты плохая пони.

− Не-а! − закричала кобылка в ответ. − Санта-Хувс говорил, что я хорошая пони! Он говорил, что у меня есть оправдание!

Огденив приподнял Блю повыше, чтобы посмотреть ей в глаза.

− Ты непослушная. И это делает тебя моей.

− Отпусти ее, − пророкотала Кризалис своим лучшим звучным голосом Санта-Хувса. Судя по эху, разнесшемуся между домами, получилось впечатляюще. − Эта пони в списке хороших. И поскольку я Санта-Хувс, я точно это знаю.

Кружащаяся тень опустила кобылку, но так и не выпустила ее. Огденив уставился на Кризалис, и на какой-то ужасный миг у нее возникло ощущение, что она забыла замаскироваться. Ей пришлось специально заставить себя не проверять.

− Самозванец, − прошипела тень. − Убирайся.

Блю тихонько ахнула.

“Нет-нет-нет, − подумала Кризалис. − Мучик может простить предательство, но даже он никогда бы не простит, если бы кто-то отнял Санта-Хувса у невинной пони”.

И он был способен на… всякое. Кризалис не знала точно, на что именно, но если гном мог заставлять подарки появляться из ниоткуда и дарить столько любви, что ненасытному чейнджлингу хватало на неделю − тридцать тысяч раз подряд, − то вполне логично предположить, что он был способен и на менее приятные вещи…

− Я не самозванец, − заявила Кристалис. − Я настоящий Санта-Хувс!

Она засветила рога своей маскировочной формы и ударила магией по копыту, которое держало Блю в воздухе. Взвизгнув от боли, тень разжала хватку, позволив кобылке упасть на снег, где ее подхватила Пинки.

Но прежде чем земнопони успела затянуть Блю обратно в “Сахарный уголок”, Огденив скользнул назад, перегородив дверь, и его призрачная фигура нависла над розовой кобылой и бледной кобылкой-единорогом.

− Она моя, − прошипела тень. − И теперь они мои. По древнему закону они мои.

− А я сказала, что нет! − Кризалис подлетела к Огдениву впритык и прошептала: − Может хватит, Торакс? Ты все портишь! Я знаю, что всегда хотела, чтобы ты взял себя в копыта и нашел в себе злую сторону, но сегодня вечером совсем не…

Что-то ударило Санту-Криззи прямо в челюсть, отчего она, кувыркнувшись в воздухе, врезалась в стену соседнего дома, прямо рядом с окном. Окно распахнулось, и оттуда высунул голову маленький полноватый жеребчик с кудрявой каштановой гривой.

− Привет, Санта-Хувс! − сказал он. − С тобой все в порядке?

Кризалис потерла подбородок раздвоенным копытом.

− Возвращайся в постель, малыш, − проворчала она. − Мы с Огденивом обсуждаем практическую метафизику.

− Практическую метафизику? − мордочка маленького толстого жеребенка сморщилась в замешательстве. − Это что, взрослые слова, обозначающие драку? Потому что ты похож на Снипса, когда он дразнил Снэйлса из-за того, что тот потерял его любимый…

Кризалис оттолкнулась от стены и полетела обратно к Огдениву, отчасти потому, что если бы ей пришлось сказать этому мелкому надоеде еще хоть слово, оно было бы совсем не из лексикона Санта-Хувса…

… но главным образом потому, что по мере того, как Огденив становился все выше и темнее, она начинала подозревать, что Торакса в этот момент и рядом с Понивиллем не было.

− Ты не остановишь меня, самозванец, − прошипел Огденив. − Ты не один из Трех. Ты не из Рощи. У тебя нет надо мной власти.

Тень наклонилась и обвилась вокруг Пинки Пай и Блю, поднимая их в воздух.

− Я заберу то, что принадлежит мне. Этой ночью пони научатся бояться и ненавидеть. Мой народ пробудится ото сна. Виндиго захватят эту землю точно так же, как они захватили ее раньше!

− О нет! − ахнула Пинки. − Ты имеешь в виду, что вся Эквестрия замерзнет? Но ты не можешь этого сделать! Там живут все мои лучшие друзья!

Огденив опустил свои горящие глаза и уставился на Пинки.

− Это больше не твоя забота, − прошипел он.

− Позволю себе не согласиться.

Кризалис презирала саму идею героев и героических подвигов, но должна была признать, что ей было очень приятно произнести эту фразу. Даже приятнее, чем нанести ответный удар, который заставив гигантскую тень пошатнуться.

И, что еще лучше, у нее были зрители. Десятки пони наблюдали за происходящим, в том числе − да, там были Рэйнбоу Дэш и Рэрити, которые бросились вперед, чтобы поймать Пинки Пай и Блю Шайн, когда те выпали из хватки Огденива. Твайлайт Спаркл, вероятно, тоже скоро будет, вместе со Старлайт Глиммер, и, возможно, даже Эпплджек и Флаттершай, если им хватит времени. Короче, весь этот фарс надо заканчивать побыстрее − как для того, чтобы сохранить свою роль Санта-Хувса, так и для того, чтобы не успели вмешались Элементы Крупости.

Но толпа пони, которые верят… Да, это могло сработать.

− Ты прав, я не одна из Трех. И я не из Рощи, − “Что бы это ни значило”. − Но я Санта-Хувс. В этот вечер я − дух щедрости и добра. Я приношу подарки детям Эквестрии и дарю родителям воспоминания о счастливых временах, проведенных вместе, когда они делились любовью, гармонией и дружбой.

“Вот щаз точно блевану”.

− И я приношу дар, который превосходит все это, − продолжила она. − Я приношу прощение. Прощение для Блю Шайн и для всех этих пони! Потому что в эту ночь все ссоры и обиды остаются в стороне. Я − дух Нового начала, дух объединения.

“И даже я знаю, что это самая лицемерная вещь, которую я когда-либо собиралась сказать в своей жизни, но того требует образ. Лягать”.

− И это дар, которым может поделиться каждый пони, Огденив! − продолжила королева. − Основатели этой земли дарили его друг другу! Это запечено в самой ее основе!

“А разве основу выпекают?”

− И его дарят снова и снова на протяжении более тысячи лет! Дар гармонии, Огденив! Чем больше отдаешь, тем больше остается!

“У меня заканчиваются клише… А, вот и хорошая заключительная фраза...”

− И где, − закончила она своим гулким, отдающимся эхом голосом Санта-Хувса, − где в древних законах говорилось, что дарить разрешается только Троим?

Кризалис топнула раздвоенным копытом по снегу, отчего тень, возвышавшаяся над ней, дернулась.

− Потому что в эту ночь каждый пони − Санта-Хувс. Не один. Не трое. Мы все − Санта-Хувсы… И ты, Огденив, нам подчинишься.

Тень отпрянула, съежившись под ударом копыта, и в этот момент почти сотня пони приблизилась к слабеющему существу с волной очищающей магии, которую могли почувствовать только Огденив и Кризалис. Она обжигала, но королеву жгли и раньше, и у нее было много-много лет, чтобы научиться играть свою роль.

− Исчезни, − раздался голос Санта-Хувса. − Не беспокой больше это доброе дитя.

Тень отступила и исчезла под сокрушительным напором гармонии. Кризалис потребовалась вся ее железная воля, чтобы не последовать за ней, избавившись от этого тошнотворного ощущения.

Наступила тишина. И затем, именно в тот момент, когда и ожидала королева, Блю закричала:

− Санта-Хувс победил Огденива!

Толпа разразилась одобрительными возгласами, а вместе с ними и целой волной любви.

“А вот это, − подумала Кризалис, изо всех сил стараясь держать язык за зубами, − я могла бы терпеть целую ночь”.

“Или… наверное, не стоит”.

− Да, мы это сделали, − произнесла она. − Все мы, Санта-Хувсы, сделали. Вместе.

Эта сентиментальная фраза вызвала еще один всплеск радости, кислое ощущение в желудке Кризалис растаяло от новой волны любви и счастья.

Даже если любовь была немного… самодовольной.

Она подошла к корзинке с яйцами. Лишь одно разбилось, когда она бросила ее на землю. Королева подняла ее и вложила в копытца Блю.

− Этого должно хватить на твой особый подарок. Заканчивайте, и мисс Пинки проводит тебя домой, чтобы ты сразу легла спать, как подобает хорошей пони.

Оглядев толпу, она добавила:

− Это касается всех вас, хорошие пони. В конце концов, может быть, я уже и побывал у вас дома… − медленное, нарочитое подмигивание, −… а может, и нет!

Пони постарше рассмеялись, некоторые немного виновато.

− Счастливого дня Согревающего Очага! − воскликнула Кризалис, взмывая в небо. − Никогда не позволяйте огню дружбы угаснуть − и продолжайте дарить подарки!

Она не оглядывалась, чтобы посмотреть, как толпа расходится по домам. Ее работа была выполнена, и ничто, даже годовой запас любовь Мучика, не могло заставить ее задержаться еще хоть на мгновение.

---

Почти в тот же миг, когда Селестия подняла солнце, Кризалис приземлилась у заснеженного поместья Мучика. Другие чейнджлинги (предатели) уже побывали тут и улетели. Маленький старик в красном костюме стоял у ворот, как будто и не заходил внутрь всю ночь. Насколько королеве было известно, возможно, и не заходил.

− Ну-ну, − произнес Мучик, − я слышал каждое слово, слышал-слышал. Отличные слова, Кризалис. Я знал, что ты подходишь для этого задания, да-да.

− Плевать, − пробормотала королева. − Это были просто слова. Та же чушь, которой пони обманывали себя годами.

− Просто слова? Да, я полагаю, просто слова, да. Пока кто-нибудь не прислушается к ним и не услышит.

− Гляди, уже рассвет, − отрезала Кризалис. − Я выполнила условия договора еще на год. Где моя награда?

Мучик покачал головой.

− Некоторые могут утонуть в куче подарков и так и не увидеть ни одного, − вздохнул он. − Но ты, как всегда, получишь свой.

Он поднял свою трость, слегка взмахнул ей и…

… Кризалис была сыта. Она чувствовала, как через нее течет сила, согревая изнутри, что случалось с ней только раз в году… и, возможно, в этом году чуть-чуть сильнее…

− И еще один, да, − произнес Мучик. Он поднял мешок, наполовину зарытый в снег рядом с ним, и вытащил большую коробку. − Это тебе. До встречи в следующем году.

Кризалис взяла коробку с помощью магии и подвесила рядом с собой.

− Спасибо, старый… − королева вздохнула, опустилась на колени и произнесла: − Спасибо Мучику. Пусть его имя запомнится навечно, а благодарность продлится еще дольше.

− Ох, я даже не знаю, не знаю. Вечность − это такой долгий срок, и прошло уже так много времени. Но в следующем году, да, думаю, да. Рад был видеть тебя, Кризалис!

− Да, прям уж, − проворчала королева и улетела, не останавливаясь, пока не прибыла в свое убежище в глубине Вечнодикого леса. Только там, в безопасности от любопытных глаз, она открыла коробку.

В ней было сахарное печенье.

Кризалис попробовала одно. Оно было ужасным − сладкое, хрустящее, рассыпчатое и… печенистое.

Но это не помешало ей съесть все до последнего.

Она их заслужила.